Сильнее слабости

Райан

В пятничный вечер, когда я уже растянулся в кровати и пытался отойти от очередного учебного дня, в нашем чате «Ламповые в сети» появилось новое уведомление. Сообщение было от Áртура. Группа давно пустовала — у всех были дела, — поэтому одно его сообщение и почти сразу всё ожило.

Áртур: Хочу в клуб.

В голове только одно: «Опять?»

И тут же я начинаю мысленно выстраивать план отступления. Честно говоря, я больше не хочу в клубы. Не потому что, когда я напился, то вёл себя по-идиотски перед Ракель — нет. Просто сама Ракель снова ворвалась в мою жизнь, и мысль о клубе, о тесных залах и чужих телах рядом перестала меня заводить. Я парень, поэтому не буду отрицать того факта, что раньше мне нравилось смотреть на полураздетых девушек, прижиматься к ним сзади, теряться в музыке… Теперь всё это кажется мне чужим, противным и каким-то тупо дешёвым.

Теодор: Когда тебе надоест?

Логан: Я свободен.

Áртур: Не надоест, лапуля! Хочу найти себе тёлку. Логан, поехали сегодня?

Логан: Окей, поедем. А в какой?

Я: Пока ты девушек называешь тёлками, у тебя их и не будет.

Áртур: О, Райан, давай с нами?

Вверху экрана всплывает «Эйвери печатает…», и я затаил дыхание — жду, что она ответит. Признаюсь: если поедет Эйви, я точно останусь дома. Знаю эту девочку — когда выпьет, из неё вырвутся слова, которые она в здравом уме не произнесла бы. И даже если сейчас она уверяет, будто отпустила меня, алкоголь способен легко перевернуть всё обратно.

Эйвери: Я тоже хочу, только сможет кто-то подобрать меня? У меня нет денег на такси.

Логан: Я могу подобрать, потому что на такси ехать буду. Напиши только когда будешь готова.

Эйвери: Спасибо, Логан!

Áртур: Так что, красавчик, ты будешь?

Я нервно кусаю внутреннюю сторону щеки, палец зависает над клавиатурой и не решается печатать. В голову лезет единственная мысль — смешная и одновременно нелепая: написать Ракель. Я открываю с ней чат, не совсем понимая, как предложить это.

Я: Звёздочка.

Я: Есть планы на вечер?

Проходит минут пять; «Ламповые» продолжают меня терроризировать сообщениями, а Ракель появляется в сети не сразу.

Ракель: Допустим, нет планов. А что, можешь предложить?)

Я: Не знаю, понравится ли тебе моя идея. Я не настаиваю, сразу говорю. Мои друзья хотят в клуб, зовут с собой. Самому мне там делать точно нечего. Может, ты бы составила мне компанию, Звёздочка?

Ракель: Даже не знаю. Моя мама, думаю, не одобрит.

Я: Мы вернёмся к десяти. Обещаю.

Ракель: И всё равно не знаю… мне не особо нравятся клубы. Последние разы, что я там была, заканчивались не очень хорошо.

Я: Я ведь буду рядом. Думай. У тебя пять минут!

На удивление, Ракель не тянет долго — через две минуты приходит ответ.

Ракель: Окей, ладно, давай. Но если что… винить я буду во всём тебя!

Я: Договорились. Заеду за тобой через полчаса.

Я выключаю экран и на секунду остаюсь в тишине. С одной стороны — клуб, шум, знакомая бессмысленность вечера. С другой — Ракель, её глаза, которые могут вывести меня из равновесия быстрей любого выпитого алкоголя.

Переключаюсь на другой чат и пишу ребятам, что еду, но с условием: они не против, если я возьму с собой свою девушку. Да, я именно так и написал — «девушку». Формально Ракель ею не была, но… мы, вроде как, шли в эту сторону. Эйвери вышла из сети сразу после того, как прочитала моё сообщение, и ничего не ответила. Остальные же отнеслись спокойно: в присутствии Новак они не видели никаких проблем, поэтому без колебаний согласились.

К её дому я подъехал ровно к половине шестого. На шесть мы договорились встретиться в местном клубе «Ballare». Ракель написала, что вот-вот спустится… но, как обычно, её «вот-вот» растянулось. Я ждал ещё двадцать минут. За это время успел и выйти из машины покурить, и отписаться друзьям, и позалипать в рилсах.

И всё это время внутри скребло какое-то неприятное, тревожное чувство, будто предвестие чего-то не очень хорошего. Я даже подумал, что, может, зря вообще потащил Ракель в такое место. Но как раз в этот момент массивная дверь её подъезда распахнулась, и на улицу, где всего пятнадцать градусов тепла, вышла она.

Глаза сами скользнули снизу вверх. Первое, что бросилось в них, — высокие чёрные сапоги до колена. Колготки в сеточку. Короткая юбка. Чёрный корсет с кружевной вышивкой. И всё.

— Ты в своём уме? — зло выпалил я. Но за этой злостью прятались две вещи: во-первых, возбуждение (да, её наряд определённо сработал на меня должным образом), а во-вторых — забота. Её голые плечи уже покрылись мурашками, и я готов поклясться, что реально видел их.

— Начинается, — фыркнула Ракель и закатила глаза. Скрестив руки на груди, она сделала свою грудь ещё заметнее. Всё, я уже пожалел, что позвал её. — Ну и что тебе снова не так?

Я всего лишь взглядом, брошенным на её наряд, даю понять, что не так. Ракель прекрасно понимает намёк и расплывается в хитрой улыбке на своих ярко-красных губах. Теперь ясно, зачем она выбрала именно этот наряд. Конечно — чтобы свести с ума меня и всех, кто попадётся по дороге.

— Как минимум, — начинаю ровно. — Мне не нравится, что ты даже джинсовку не взяла. Мы вернёмся не раньше десяти, а теплее на улице точно не станет. Ты думаешь головой или своей задницей, на которую натянула эту короткую юбку?

Новак не выдерживает и заливается смехом на весь двор. Её звонкий смех ещё несколько секунд отдается эхом у меня в голове. Каблуки её сапожек щёлкают по асфальту, когда она подходит ближе.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — возвращает мне недавний должок.

И, в отличие от неё, я не смущаюсь. Не отрицаю. Не ухожу от ответа. Выпрямившись и слегка склонившись к её уху, шепчу:

— Определённо, Звёздочка.

Ракель резко сбрасывает с себя роль соблазнительницы и поспешно ныряет в машину. Я усмехаюсь и сажусь за руль. Несколько минут она выглядит сконфуженной: отворачивается к окну и делает вид, будто разглядывает что-то интересное. А я наслаждаюсь — мне нравится, что могу заставить её смущаться. Значит, шанс у меня действительно есть.

Машину специально веду аккуратно и медленно. Сегодня днём, когда подвозил её со школы, эта истеричка орала на меня за сто сорок на спидометре. Она так смешно вжалась в кресло и подняла ноги, будто ребёнок, — и визжала сипло, что, вспоминая это, до сих пор хочется ржать. Пришлось сбавить газ, иначе я бы оглох.

— Там будет Эйвери? — её голос разрезал тишину. Я сразу посмотрел на неё. Ракель сцепила руки в замок и неуверенно смотрела в мою сторону.

— Будет, — признался я. — Но я же говорил: она в прошлом. Эйвери просто часть компании, не больше.

— Просто друг?

Я чуть колеблюсь, но всё же киваю:

— Что-то вроде того. Не накручивай себя, ладно? Я точно к ней ничего не чувствую. Клянусь.

Я был готов хоть прямо сейчас свернуть на обочину и встать перед ней на колени — лишь бы развеять её сомнения. Это была чистая правда: Эйвери для меня никто. Даже раньше чувств к ней не было. Мы просто трахались. Назовём вещи своими именами.

И, чёрт возьми, мне меньше всего хотелось, чтобы такие мысли засели в голове у Ракель. Всё что угодно — только не это.

— Я знаю, — уверенно кивнула она. И этим кивком сняла камень с души. — Но ручаешься ли ты за неё?

— Что? — я переключил взгляд на дорогу, чтобы не врезаться куда-нибудь.

— Я имею в виду… уверен ли ты, что она не чувствует ничего к тебе?

Я замолчал. Хотелось быть с Ракель честным. Но насколько честными были слова самой Эйвери?

— Не уверен, — наконец сказал я. — Но по её словам и по словам наших друзей, она начала жить своей жизнью. Тусуется с другими парнями. Мы с ней не общались с того дня, когда ты приехала к Логану. Тогда мы поссорились и окончательно всё закончили. Может, у неё и осталось что-то, но меня это не волнует. Потому что она — не ты.

Этого оказалось достаточно. Ракель успокоилась, прикрыла улыбку ладонью, стараясь не выдать её полностью. И в салон снова опустилась тишина.

У входа в клуб не было очереди — и это сразу бросалось в глаза. «Ballare» выделялся этим среди всех мест в городе. Это место было создано специально для студентов, и люди взрослее здесь не тусовались — за исключением каких-то мужчин, которые ищут себе молоденьких девственниц. И всё же, несмотря на пятничный вечер, людей оказалось удивительно мало.

Мы с Ракель приехали первыми и какое-то время стояли снаружи, дожидаясь моих друзей. Первым, как заведено, появился Áртур — подпрыгивая, словно ребёнок, за которым с ленивой ухмылкой тащился Логан. Теодор, как всегда, был сдержанным: поздоровался вежливо, первым обратившись именно к Ракель.

И тут же, конечно, брюнет решил сыграть свою роль:

— Какая красотка! Привет, Ракель.

Ракель заметно смутилась и на всякий случай взяла меня за руку.

— Это моя красотка, Áртур, — отвечаю я, учуяв его флирт издалека.

Приятель расхохотался, Логан поддержал его, но тут же повернулся к Ракель:

— Привет, Ракель. Не обращай на него внимание, — и тут же, посмотрев на Áртура, с усмешкой добавил: — Он всегда такой конченный.

— Э-э-э! — возмутился тот. — Не слушай их, детка. Я классный!

Я крепче сжимаю руку Ракель и начинаю двигаться к входу.

— Ещё раз назовёшь её «деткой», и я оставлю тебя без зуба, — бросаю я через плечо, не обращая внимания на его хихиканье и довольное фырканье Логана.

И именно в этот момент из такси, на котором приехал Логан, выходит Эйвери. Она не поднимает на меня взгляда. Совсем. Даже мельком. Просто идёт к Áртуру и, обняв его, растягивает губы в широкой, почти искренней улыбке. Я замечаю, как тут же напряглась Ракель. Но, сохраняя самообладание и воспитание, она отпускает мою руку и подходит к Эйвери.

— Привет, Эйви, — спокойно произносит она.

Мы все — и я, и ребята — затаили дыхание, словно боялись, что сейчас начнётся драка.

Но, к нашему удивлению, Эйвери не убрала улыбку.

— Привет, Ракель! Боги, какой красивый лук!

— И твой… — отвечает та, и в её голосе слышна сдержанная осторожность.

Им обеим было неловко, но ни одна этого не признает.

— И причёска класс! — Эйвери скользнула взглядом по её тёмно-русым волосам, которые уже успели отрасти почти до груди.

— Спасибо, — коротко отозвалась Ракель.

Неловкость повисла в воздухе густым облаком. Но Логан, как всегда, не позволил ей тянуться слишком долго.

— Ну что, дамы и господа, хватит стоять. Пошлите внутрь, — бодро пригласил он.

У входа я скользнул ладонью по талии Новак — и удивился: ни возмущения, ни недовольного взгляда. Она словно не заметила. Наверное, атмосфера вечера отнимала всё внимание.

Внутри оказалось просторнее, чем было обычно. Клуб был заполнен меньше чем наполовину, и на баре оставалось полно свободных мест. Мы быстро оккупировали целый ряд. Áртур и Логан моментально заказали коньяк, протянув бармену свои фальшивые паспорта, где значилось «24 года». Сомнений у мужчины за стойкой не возникло, потому что выглядели они и вправду не на восемнадцать.

Постепенно парни заказали напитки всем. Девушкам достался апероль. Я отказался — сегодня мне нужно было следить за Ракель, довезти её домой целой и невредимой. И главное — не дать ей переборщить. Иначе Анна снимет с меня голову.

— Я обещала себе больше не пить после прошлого раза, — шепнула Ракель, наклоняясь ближе, чтобы слышал только я.

— Никто не заставляет. Можешь отказаться, — ответил я.

Но мои слова сработали странно — словно я щёлкнул рычаг и снял стопор. Она махнула рукой, словно безмолвно говоря «будь что будет», и схватила бокал. И вот с этого всё и началось.

Уже после половины выпитого апероля Ракель стала вести себя… по-другому. Странно, непредсказуемо. Я никак не мог понять: жалею ли я, что привёл её сюда, или наоборот — помог ей вырваться от проблем и наконец немного развеяться.

В один момент она сидела за барной стойкой, ковырялась трубочкой в пустом бокале и жаловалась, что ей скучно. Уже в другой — апероль явно ударил в голову — она спрыгнула со стула так быстро, что я даже моргнуть не успел, и, хихикая, убежала к танцполу, словно дразня меня.

И я повёлся. Конечно, повёлся. Побежал за ней, потому что мысли о том, что её может хоть кто-то случайно задеть, моментально заполнили голову и вызвали во мне злость. Я шёл медленно, но настойчиво, и всё это время замечал, как каждый второй парень провожал её взглядом. За это мне хотелось дать им в глаз.

Я хмурился, взглядом прожигая её наряд и саму её за такое поведение. Я слишком хорошо понимал, что делает эта Звёздочка: намеренно издевается надо мной, зная, что этим сводит меня с ума. Новак нарочно повернулась ко мне спиной, когда я почти настиг её, и начала двигаться в такт музыке. Красиво. Изящно. Соблазнительно. Крышесносно. Маняще. Возбуждающе. Господи, я могу перечислить сотню синонимов к тому, что она сейчас творила.

— Ты это специально, да? — из-за грохота музыки, я наклоняюсь к её уху, прижимаясь к ней со спины. Мои руки по-хозяйски легли на её талию, словно именно там им всегда было место.

— Что? — отвечает Ракель, не поворачивая головы.

— Соблазняешь. Потому что знаешь, какой эффект это на меня производит. И знаешь, что я пока ничего не могу сделать. Даже поцеловать тебя.

— Не понимаю, о чём ты, Ромирес… — протянула она так лениво, что я сразу понял: ей хватило одного апероля. Всего, мать его, одного.

— О-о-о, ты прекрасно понимаешь. Я уверен.

— Ладно, — сдаётся она. — Ты прав. Мне нравится издеваться над тобой.

— Нравится сводить меня с ума?

— Очень нравится…

Её бёдра начали вращаться плавно и уверенно. Будто никого вокруг не существует, только мы двое. Мои пальцы скользнули ниже, к её бёдрам. Я сжал их сильно намеренно, чтобы спровоцировать реакцию, но Ракель всё ещё оставалась равнодушной к моим касаниям.

Мне хотелось вырвать из неё хоть одно возмущение — уж слишком давно я его не слышал и даже успел соскучиться.

— Алкоголь делает тебя какой-то слишком покладистой, — шепчу я, продолжая держать её крепко.

— Нет. Я просто отбрасываю все страхи.

— Тогда попроси меня помочь тебе их отбросить, когда будешь трезвая. Просто попроси — и я сделаю это.

Ракель уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но её губы резко сомкнулись в тонкую линию, когда одна моя рука притянула её к себе ближе, а вторая скользнула с бедра во внутреннюю сторону. Ладонь медленно двигалась вперёд по плотной ткани юбки.

Я не собирался делать ничего такого, о чём она могла бы пожалеть утром, когда протрезвеет. Мне просто было интересно, насколько далеко я смогу зайти, прежде чем она завопит на весь клуб.

Клянусь, изначально это было только ради забавы. Но когда пальцы почти коснулись подола юбки, а Ракель всё ещё молчала, во мне что-то щёлкнуло.

Мне захотелось…

Да, именно этого. Хотелось коснуться её настолько откровенно, что даже в самых смелых снах я не додумывался до такого.

Но я не стал продолжать свою маленькую игру.

С кем угодно, но не с Ракель. Я не могу так с ней поступить.

Ведь это… Ракель — и этим всё сказано.

Я заметил на её лице искреннее изумление, когда мои руки вдруг исчезли с её тела. Новак тут же развернулась ко мне, явно собираясь спросить, в чём дело. Я взял её за руку и вывел из центра зала, отведя туда, где музыка звучала чуть тише.

— Нам пора ехать домой.

— Домой? — Ракель надула губы, как маленькая девочка, которой мои слова не пришлись по вкусу. — Я не хочу домой, Райан… Мне нравится тут веселиться с тобой!

— Мне тоже нравится веселиться с тобой, но, боюсь, твоя мама меня за яйца подвесит, если я не привезу тебя домой ровно в десять.

— Не подвесит, она тебя любит! — возразила Ракель, будто это должно было меня успокоить.

Я усмехнулся:

— Одно другому не мешает, Звёздочка.

Она хмуро смотрела на меня пару минут, потом перевела взгляд на моих друзей.

— Ты совсем не проводил с ними время сегодня, — тихо заметила она.

— Потому что твоя компания мне куда интереснее, Ракель.

— Знаешь что?.. — её зелёные глаза на секунду сверкнули.

Я прищурился:

— Что же?

— Иногда мне страшно признаться, но твоя компания — единственное, чего я хочу…

Я застыл на месте, не веря своим ушам. Господи, пусть это говорит именно Ракель, а не тот чёртов апероль в её крови.

— И несмотря на это ты всё равно прогоняла меня.

— Я уже говорила почему. Потому что боялась.

Я поднял бровь и посмотрел прямо на неё:

— Боялась? А сейчас?

— Сейчас… я привыкаю к тебе. Но ты прав — уже не боюсь.

Хватит на сегодня откровений. Наши взгляды задержались друг на друге ещё несколько секунд, может, полминуты. А потом я отступил первым и направился к друзьям, чтобы попрощаться. Теодор был единственным трезвым. Логан с Áртуром — пьяные в хлам.

— Присмотришь за ними? — спросил я у Тео.

— Конечно, не переживай, — кивнул он. И вдруг добавил: — Ты не видел Эйвери?

Я окинул помещение взглядом.

— Если честно, нет. Думал, она с вами.

— Ушла давно уже, — нахмурился Тео. — Она была немного пьяна, я начинаю волноваться.

Я машинально посмотрел на Ракель, чтобы убедиться, что эта проворная девчонка никуда не исчезла. Она стояла там же, лениво опершись плечом о дверь.

— Думаю, она в порядке, — сказал я.

— Надеюсь, — тихо ответил Тео.

Во взгляде его мелькнуло едва заметное осуждение. Вопрос, который он не задал, но я прочитал его в глазах: «Ты ведь говорил, что она твоя подруга. Так почему же не хочешь найти её? Вдруг что-то случилось?»

В любой другой момент я бы пошёл. Но сейчас?..

Может, я поступал эгоистично и плевал на дружескую этику, но меня куда сильнее волновала одна маленькая хрупкая девушка с тёмно-русыми волосами, милым лицом и зелёными глазами с голубоватым оттенком, который почему-то замечал я один.

Я не хотел оставлять её и идти искать Эйвери.

Если что, уверен Теодор справится сам. Даже пьяные Логан с Áртуром смогли бы. Эйвери больше не моя забота, как бы мерзко это ни звучало.

Ведь единственная, о ком я действительно беспокоюсь, — это моя Звёздочка.

Пожав Тео руку на прощание, я бросаюсь к уставшей Ракель. Её веки уже закрываются, тело покачивается из стороны в сторону. Я аккуратно придерживаю её за плечи и веду к выходу.

По пути к машине она что-то бормочет себе под нос, иногда тихо смеётся, а я слежу, чтобы на этих сапожках она не подвернула ногу. Бережно сажаю её на заднее сиденье — мне кажется, там ей удобнее — и сам устраиваюсь за рулём.

Завожу мотор и почти нажимаю на газ, но слышу сзади хрипловатый голос Новак:

— Райан, не вези меня домой…

— Почему? — поворачиваю голову.

— Я пьяная, и мама точно заметит. Я не хочу её расстраивать.

— Ну ты придумала, — вздыхаю. — И что мне с тобой делать тогда?

— Везти к себе, — отвечает Ракель и скатывается спиной по сидению.

Мне остаётся только согласиться. Прежде чем поехать, звоню Анне и предупреждаю. После трёх гудков её мама снимает трубку:

— Звонишь сказать мне, что не привезёшь её домой?

Такой прямой вопрос выбивает меня из колеи, и я молчу пару секунд.

— Как ты догадалась?

— Материнское чутьё, Райан, — слышу её спокойный голос. — Она пьяная?

Я гляжу в зеркало на спящую Ракель.

— Не сильно, клянусь. Она выпила всего один коктейль. Просто не хочет домой, чтобы ты не ругала её.

— И ты везёшь её к себе? — опять прямое попадание.

— А куда ещё? — сдаюсь я.

— Ладно, — слышу в трубке недовольный вздох.

— Тогда спокойной ночи, Райан. Я рассчитываю на твоё благоразумие.

Анна сбрасывает трубку, и несколько минут я сижу в тишине, обдумывая её слова. Даже не хочу думать о том, что она имела в виду.

Ракель засыпает за считанные минуты — разговора она даже и не слышала. Я трогаюсь с места, еду ещё медленнее и аккуратнее, чем сюда, потому что теперь мой пассажир спит, и я не хочу её разбудить. Постоянно посматриваю на её умиротворённое лицо в зеркале заднего вида и думаю только о ней. Зачем судьба свела нас снова? Чтобы дать очередной урок или, может, чтобы в этот раз нас связало что-то настоящее?

Когда подъезжаем к дому, я не бужу её. Просто подхватываю на руки и прижимаю к своей куртке. Звёздочка не открывает глаз, но по тому, как она поджимает губы, сдерживая улыбку, я понимаю, что она всё же очнулась. Просто притворялась, как в детстве, когда родители заносят тебя в дом и кладут в постель — это особый момент, кажется, в жизни каждого ребёнка, который во взрослом возрасте вспоминаешь только с приятным чувством внутри.

Я осторожно внёс её в свою комнату и аккуратно уложил на кровать, которая, к моему стыду, так и оставалась не застеленной с самого утра. Мне пришлось оставить её одну буквально на пару минут, чтобы запереть двери, снять верхнюю одежду и помыть руки. Когда я вернулся, то застал Ракель в кровати, накрытую одеялом с головой. Мой взгляд упал на её разбросанные вещи. Сапоги, юбка, корсет — всё это было небрежно брошено на пол.

— Боюсь спросить, ты голая?

Вместо ответа Ракель просто кивнула.

— Хочешь, я дам тебе что-нибудь из своего?

Теперь она отрицательно качает головой. Признаюсь, это меня даже немного удивило.

— То есть ты предпочитаешь спать голой в моей постели... вместе со мной? — уточняю я, чтобы быть абсолютно уверенным.

Снова кивок.

— И тебя нисколько не смущает тот факт, что я буду лежать в нескольких сантиметрах от тебя?

— Нет, — наконец-то она издаёт хоть какой-то звук. Первый не немой ответ за весь наш диалог.

— Тогда двигайся.

Мой мозг мгновенно запускает мыслительный процесс: «Стоп. Можно ли считать, что Ракель уже доверяет мне?»

 Но здравый смысл, увы, быстро перебивает эту эйфорию: «Нет, это всё как-то слишком быстро. Слишком просто».

— Всё точно в порядке? — спрашиваю я, пытаясь рассмотреть хоть малейшие признаки дискомфорта.

Она сжала губы, но всё-таки кивнула. Кивок вышел таким неуверенным, что я невольно задумался: а не заставляет ли себя Новак делать всё это? Не пытается ли она, словно по указке, довериться мне, хотя тело кричит об обратном?

Я с досадой поджал губы и недовольно помотал головой. Нет, я так не могу. Напряжение, которое исходило от неё, было почти осязаемым. Я снова поднялся с кровати, на которую сел всего несколько секунд назад, и подошёл к шкафу, доставая оттуда свою самую длинную футболку.

— Надень.

— Но я же сказала, что всё в порядке, — её голос звучал уже более уверенно, но я знал, что она блефует.

— Я знаю, что ты сейчас делаешь. Не нужно. Не заставляй себя делать то, в чём ты не уверена, то, что доставляет тебе дискомфорт. Пожалуйста, Ракель.

Я отвернулся, чтобы тоже переодеться. Снял с себя толстовку и джинсы, оставаясь только в трусах. Я переодевался медленно, в надежде, что она за это время успеет натянуть футболку. И, повернувшись, я с облегчением увидел, что на ней действительно уже была моя одежда. Только теперь на душе стало легче. И, судя по тому, как она расслабила плечи, на её душе — тоже.

Только убедившись, что Ракель наконец-то чувствует себя хорошо, я лёг рядом и укрылся одеялом. Мне пришлось держать дистанцию, несмотря на все свои желания. Я замер на спине, закинув руки на грудь, и уставился в потолок. Отчаянно пытаюсь сосредоточиться на чём угодно, только не на её тихом дыхании у моего уха, не на едва уловимом касании наших тел. Иначе я взорвусь прямо сейчас. А Ракель, словно нарочно, решила добить меня контрольным выстрелом:

— Можно я закину на тебя руку?

— Если хочешь, — прохрипел я, уже предчувствуя, что это добром не кончится.

И она закидывает. Я вздрогнул, замер, и только потом мой взгляд опустился вниз. Смотрю на Ракель, которая не подаёт абсолютно никакого вида. Но её рука... Её рука сейчас лежит прямо на моём члене. Буквально. Без шуток, твою мать. Видимо, из-за значительной разницы в росте, она случайно промахнулась и закинула руку совсем не туда, куда хотела.

— Забавно получается, — говорю я, пытаясь сохранить хоть какую-то невозмутимость, — мы ещё даже не целовались, а твоя рука уже побывала на моём члене.

И только после моих слов Ракель вздрогнула и опустила взгляд. Я увидел, как до неё доходит, что я не шутил, и её рука реально лежит далеко не на торсе. Она резко отдёрнула руку и поспешно переложила её выше.

— Прости, — пискнула она.

— Не то чтобы я был против, — усмехаюсь я, за что тут же получаю шлепок по прессу.

Я замолчал, чтобы не смущать её ещё больше. Её щеки действительно покраснели, и я мог видеть этот румянец даже в кромешной темноте. Мы больше не сказали друг другу ни слова. Просто уснули под сопение друг друга.