Сильнее слабости

Ракель

Глаза распахиваются резко, и от этого я даже теряюсь в пространстве. Кажется, будто я их вот-вот закрыла и почти сразу открыла. Стоило мне чуть приподняться на локтях и, соответственно, поднять голову с подушки, как боль тотчас резанула по вискам, просачиваясь по всей голове. Уже через секунду болело абсолютно везде — настолько сильно, что хотелось сжать руками голову, чтобы прекратить это.

И я действительно прислонила ладони к вискам, будто это могло исправить ситуацию. Открыв глаза — в смысле, разув глаза, — я увидела на прикроватной тумбочке одну бесцветную таблетку и стакан воды. Пока даже не хочу вспоминать, что вчера было, как я уснула и кто именно оставил это для меня, — просто тяну руки к тумбочке, на которой находилось моё спасение.

Быстро выпив таблетку, я легла обратно в кровать. К моему сожалению, действовать пилюля начнёт только через десять минут — не раньше. Поэтому на это время я снова оказалась прикована к подушке — о нет! — и у меня почти получилось уснуть снова.

Но потом что-то смогло вытянуть меня из состояния между сном и бодрствованием. Нет, ладно, своё состояние я вряд ли могу назвать бодрым. Я снова открываю глаза и чувствую, что боль понемногу стала сходить со всей головы в одну точку, а через несколько минут она пропала вовсе. Допив воду до последней капли, я приняла сидячее положение.

Я безотрывно смотрю в одну точку на стене и просто втыкаю. А потом стараюсь вспомнить последние события, которые могли со мной происходить. Итак… фильм с ребятами, командующий тон Райана «тебе хватит пить», а потом… о да, я побежала в туалет и обнимала его минут десять–пятнадцать.

Затем Райан отвёл меня в комнату и ушёл за таблеткой как раз — вот кто её оставил! — а я в это время…

Что я делала в это время?

Нет, нет, нет… Ракель, ты же не настолько отбитая!

Я быстро провожу ладонью по постели в поисках телефона. Переворачиваю её полностью: вскидываю одеяло, подушки, но смартфон так и не нахожу.

«Разуй глаза, дура», — повторяю про себя, когда взгляд цепляется за телефон, который лежал всё это время на самом заметном месте — на той самой тумбочке.

Пальцы хватают его так быстро, что я случайно больно ударяюсь ногтем об эту проклятую тумбу.

Снимаю блокировку экрана далеко не с первого раза: сначала Face ID не распознаёт лицо, потом я нажимаю не ту комбинацию цифр. А когда шторка блокировки всё же исчезает… я вижу десять сообщений от Калеба.

— Господи, ну за что?! — стону, одновременно вдавливая лицо в подушку. Ещё секунда — и я реально понимаю, насколько дурой могу быть, когда выпью… Нет, не просто выпью, а когда напьюсь.

Сообщения от Калеба я откладываю в дальний ящик. Сейчас явно не время для ответов. Подождут лучших времён…

Так… что там было дальше? Райан зашёл в комнату, бросил на меня такой взгляд, что я оцепенела, и вырвал телефон из рук. Почти накричал — я видела, как сильно он этого хотел, — но вовремя остановился. Затем… уложил меня спать.

Лёг сам?!

Такое правда было, или я что-то выдумываю?

А потом я уснула.

Мне снился какой-то бред. Или это был не сон?..

Я ощущаю те события в каком-то пограничном состоянии, поэтому действительно не могу разобрать, какие слова я сказала наяву, а какие — во сне. Если наяву, то я совсем конченная дура, которая больше никогда в жизни не будет пить! Вот никогда! Крест на пузе!

«Знаешь, Райан… я тоже люблю тебя. Правда. На самом деле».

Господи, не могу поверить, что у меня хватило тупости — именно тупости, а не смелости — сказать ему это в лицо. Это же надо быть такой тупой!

Только я решила для себя, что Калебу отвечу не раньше вечера, как вдруг телефон на коленях начинает вибрировать. Не угомонится же, да?

Снимаю вызов. Молчу в трубку, делая глубокие три вдоха.

— Алло? — раздаётся по ту сторону, и я кусаю губу. Не хочу разговаривать. Не хочу вообще его слышать. И что только на меня вчера нашло? — Ракель, приём, ты слышишь?

— Алло, — без особого энтузиазма отвечаю я.

— Что с тобой вчера было?

— Я выпила.

Я ожидала услышать что угодно, если честно. Но Калеб лишь томно спрашивает:

— С ним?

— И что с того?

Калеб хмыкает.

— Даже не знаю, как тебе ответить. Моя девушка проводит время со своим бывшим другом, пьёт с ним, непонятно чем занимается, а потом звонит мне в слезах и говорит, что я подонок, мразь и что она ненавидит меня. Как думаешь, как мне реагировать на это?

Я начинаю злиться. То, каким тоном он сейчас со мной разговаривает, мне совсем не нравится.

— Во-первых, Калеб, я не твоя девушка. Это для начала. Во-вторых, тебя не должно волновать, с кем я и чем занимаюсь. В-третьих, ты реально сволочь — с этим я ничего поделать не могу. И в-четвёртых, считай, что это просто случайность. Эмоции вышли наружу под алкоголем. Но извиняться я за это не собираюсь — ты этого не заслужил.

Я отчаянно стараюсь говорить с ним как можно безразличнее, агрессивнее и увереннее, но сама чувствую, как позорно и предательски звучит мой собственный голос. Но Калеб, кажется, этого не замечает. Я сжимаю телефон и жду ответа.

— Я не знаю, в какие игры ты играешь, Ракель. Не понимаю тебя, правда. Говоришь, что я мразь, но по пьяни звонишь именно мне, а не идёшь к своему обожаемому Райану. Говоришь, что я изменщик, а сама? Проводишь время с другим парнем почти сразу после "расставания".

Слово «расставание» он произнёс так, словно его не было. Неужели он до сих пор думает, что это всего лишь ссора и что он не виноват?

Как человек в одно мгновение может стать таким уродом? Он всегда казался мне… другим: хорошим, правильным. И сейчас я ненавижу себя за то, что так думала на протяжении очень долгого времени!

Я не знаю, что ему ответить, поэтому долго молчу. Он воспринимает это за поражение. Моё поражение, разумеется.

— Ты знаешь, что я прав, Ракель, да? Ещё не поздно всё вернуть. Я люблю тебя, Ракель.

— Поздравляю, — со смешком произношу я. — Только я уже нет!

Я сбрасываю вызов и сразу же заношу его номер в чёрный список, а после этого моментально удаляю его вообще из телефонной книжки. Чтобы, не дай бог, не позвонить ещё раз.

Несколько секунд продолжаю смотреть на список, в котором его номера больше нет. Всё ещё чувствую злость. Потом она стихает — и тело накрывает мелкая дрожь, причину которой я пока не понимаю. А потом я… жалко расплакалась.

Я совру, если скажу, что мне всё равно. Нет, мне правда не всё равно на то, что наши отношения прервались таким странным и непредсказуемым образом. Я была уверена всё то время, что встречалась с Калебом, что он не сможет так поступить — он ведь не такой. Парень всегда казался мне… другим. Не таким, как типичные бабники вокруг. Он был остроумным и имел те принципы, что я ценила. Но как же всё было обманчиво.

Мне больно. И, думаю, это чувство нормальное. Я имею право его испытывать — меня предали. Я имею право плакать. Имею право кричать и ненавидеть его.

Но пора прекращать. Пора оставить человека в прошлом и, как сказал Райан, просто смириться с тем фактом, что он так подло поступил со мной.

Несмотря на то, что сегодня пятница, на учёбу, очевидно, никто не пойдёт. Придётся отрабатывать пропуск… М-да, учёба в Кембридже мне так и светит! Думая о занятиях, я вспоминаю, что взяла очень много дополнительных проектов по всем предметам, чтобы вытянуть свой балл. Чтобы у меня был хотя бы малюсенький шанс…

В доме очень тихо: либо все спят, либо — надеюсь, нет — все переступили через головную боль и поехали в школу? Очень вряд ли, зная их.

Я стала спускаться по ступеням на кухню — в горле всё ещё было очень сухо, и я хотела немного попить. Может, даже приготовить всем кофе. Слышала, что оно помогает прийти в себя при похмелье.

На первом этаже никого. В гостиной только валяются разбросанные коробки, упаковки, банки пива и даже чьи-то вещи. Не хочу знать подробностей… Шаркая босиком по полу, я направляюсь к стеклянной двери и замираю, когда вижу высокий силуэт. Мне не составляет труда понять, кто там… Я точно знаю — на кухне стоит Райан. А когда он шмыгнул носом — убедилась в этом.

Хочется мне этого или нет, но я в любом случае пересеклась бы с ним сегодня… Со звуком открываю дверь, та немного ударяется о столешницу, и на этот звук невозможно было не обернуться.

— Как себя чувствуешь? — тон странный… не таким он со мной разговаривал вчера или вообще в последнее время. Он как будто злится, но это не совсем то ощущение.

Я немного напрягаюсь, потому что не ожидала от него такого «доброго утра».

— Ровно так, как чувствует себя любой человек после отборного количества выпитого алкоголя, — стараюсь подшутить, улыбаюсь ему, а он не реагирует — и от этого меня прошибает током.

Да что это такое?

— Таблетку выпила на тумбе?

— Да… спасибо за неё, — мои последние слова он буквально игнорирует, потому что молча разворачивается и направляется к выходу из кухни, прихватив с собой стакан воды.

Я смотрела ему вслед и долго не могла понять, что вообще хотела делать, потому что его состояние меня полностью выбило из колеи. Придя в себя, я заполнила стакан водой, снова осушила его и пошла на выход. Мне хотелось найти Райана снова и…

И что ты сделаешь дальше, Ракель?

…и поговорить с ним. Да, поговорить. Узнать, какого лешего он вот так вот игнорирует меня.

«А ты не догадываешься?» — тут же всплыло в голове, и я замерла на половине пути, прямо посреди гостиной.

Его расстроили мои слова? Поэтому теперь он меня избегает?

Пока я об этом думала, сверху уже успели спуститься Айван с Алисой. Совсем скоро подтянулись Лиззи с Дэном — довольные и счастливые. Было ясно, что между ними точно теперь что-то есть, но пока они держат это в своём маленьком мире. Вторая парочка с самого утра снова собачилась, но на них уже никто не обращал внимания — это стало привычным делом.

Мы с девочками собрались на кухне и начали готовить завтрак. Дэн тонко намекнул, что мы могли бы спечь панкейки: «У меня там мука, кстати, есть. Из неё получились бы отличные панкейки». Намёки — это точно не мужское.

Лиззи безоговорочно закивала головой и подтолкнула нас с Алисой к готовке именно панкейков — ей хотелось порадовать Дэна. Мы прекрасно поняли её, и отказываться не стали. Обязанности разделили поровну: мы с девочками занимались готовкой, а парни убирали весь бардак в гостиной и заносили мебель на кухню.

Ближе к восьми утра мы собрались все за столом и наслаждались завтраком. Съехать нам всем нужно было до девяти — родители Дэна должны были вернуться, и они точно не должны были увидеть нас в таком… мягко говоря, потрёпанном состоянии.

К половине девятого мы с девочками сбежали, оставив посуду парням. Нужно было привести себя в порядок за десять минут и начать уезжать по домам. Я надела ту же юбку и блузку, что вчера, причесала волосы расчёской из сумки, и… в целом, это всё. Макияж в самом худшем виде, который когда-либо был: тушь осыпалась на щёки, тон смылся с лица. Ресницы больше не такие длинные, потому что туши на них почти нет. Весь тон, наверное, остался на подушке. Я была похожа на болотную кикимору, но другого варианта на это утро у меня не было.

Я радовалась, что мама на работе. Иначе она точно не обрадовалась бы, что во-первых, я пришла домой в то время, когда обычно только начинаются занятия, а во-вторых — в таком ужасном виде. Придумала бы кучу теорий, что со мной могло случиться и чем я занималась дома у Дэна… Так что хорошо, что я всё же останусь незамеченной.

Без пятнадцати девять мы уже стояли у машин. Мы с Алисой, потому что Лиззи остаётся. Дэн настоял на этом и сказал, что представит её как свою девушку. Мне показалось это слишком быстрым решением, слишком ответственным, но я ничего не сказала — может, я просто завидовала. Не знаю. Но расстраивать своим пессимизмом я их точно не хотела.

Айван кричал на Алису несколько минут по поводу и без, а Райан не сказал ни слова за всё это время — просто шёл впереди меня к машине. Потом так же молча открыл дверцу, пригласив внутрь. Сегодня я вела себя иначе, чем вчера: не включала музыку, не вела себя весело и уверенно.

Настроение Ромиреса передалось мне воздушно-капельным путём, видимо. Мне стало грустно, потому что я чувствовала, что грустно было ему. Помахав друзьям из открытого окна, я нырнула обратно, и Райан завёл машину. Музыку он всё же включил, только на этот раз уже свою, лишь бы не ехать в гнетущей тишине.

— Ты сегодня очень молчаливый, — аккуратно сказала я, повернув голову в его сторону.

Замечаю, как выгибается его бровь — то ли в изумлении, то ли в удивлении…

— Действительно?

Я понимаю, что это сарказм, но всё равно отвечаю:

— Ага. Что-то произошло?

Он сворачивает на обочину — и теперь уже точно стоит напрячься. Останавливаясь, Райан поворачивается ко мне всем телом, и его взгляд кричит мне: «Ты со мной произошла!»

Нет, он свернул на обочину вовсе не для того, чтобы поговорить, как я думала. Ромирес просто выходит из машины, облокачивается о неё и закуривает! Вот так тупо!

— Я невидимая, или ты глухой? — не выдерживаю и выхожу следом.

— Я тупой, Ракель. Забыла?

— К чему ты это сейчас говоришь? — буря во мне начинает подниматься.

— Да так, — пожимает плечами. — Просто, к слову.

Я развожу руки и бросаю на него взгляд, который реально просит объяснения. Сейчас я не корчу из себя дурочку, а действительно не понимаю его поведения. От слова совсем.

Обиделся? Серьёзно? Поэтому будет вести себя как ребёнок?

— Объясни мне, — я обхожу капот и становлюсь прямо перед ним, а Райан назло выдыхает дым мне в лицо. Козёл!

— Что мне тебе объяснить? — карие глаза вспыхивают. — Что я виню себя каждый день за то, что бросил тебя тогда? За то, что был ребёнком и не смог всё сохранить? Или, быть может, что я сохну по тебе как ненормальный и не знаю, как завоевать твоё доверие обратно?

Окей. Это было неожиданно. Я ожидала услышать что-то вроде, что я дура и сама во всём виновата, что задела его хрупкое мужское эго, но Ромирес выдал совсем другое и поставил меня в ступор.

— Садись в машину, — бросил он и выбросил окурок на траву, после чего сел за руль.

— Если ты думаешь, что мне легко, то это не так, Райан, — отвечаю я, садясь на место.

— Я этого не говорил. Но попробуй объяснить… дай мне понять, как вести себя? Как вернуть твоё расположение, Ракель? Я реально уже не могу. Не могу держаться от тебя на расстоянии.

Несколько секунд он смотрел на меня, ожидая ответа, но я не знала, что сказать. Поняв это, Райан кивнул и завёл машину.

Я уже много раз пыталась разобраться в себе. Что меня сдерживает? Какой между нами барьер и как его разрушить? Страх — вот что мешает жить. А иногда страх забирает все краски жизни. Если он завладеет мной окончательно, смогу ли я когда-нибудь снова увидеть Райана?

Конечно, я по нему скучаю. Это тот человек, который знает меня вдоль и поперёк. Которого знаю я: его любимый цвет, фильм, мультфильм, еда. Я знаю абсолютно всё — каждую ссору с родителями, каждый ночной кошмар, каждый неловкий или смешной момент.

Но я трусиха. Боюсь снова доверить своё сердце. И доверять не абы кому, а… Райану. Если он разобьёт его, я уже никогда не смогу поверить в любовь. Я не смогу снова пережить его уход, если вдруг ему наскучит быть со мной.

Ромирес в тишине довёз меня до самого подъезда и ждал, пока я выйду. Он отвернулся в другую сторону, чтобы вовсе не смотреть на меня. Но когда я открыла дверцу, услышала сзади его надломленный голос:

— Я не предам тебя больше. Не оставлю. Только умоляю, Ракель, стань снова частью меня.

И что я сейчас должна ему ответить?

Он издевается, да? Специально ставит меня в неловкое положение!

— Я постараюсь, — растеряно, смущённо и быстро бросаю ему в ответ, а потом выбегаю из салона и спешу к подъезду.

Я правда сказала ему это? Я постараюсь?

Что ж… теперь дело за малым — всего лишь… открыться вновь.