Сильнее слабости

Райан

Often — The Weeknd

Наверное, в этот раз удача всё-таки была на стороне Ракель, а не моей — ведь именно сегодня все наши занятия проходили в разных классах, и так "удачно" получилось, что мы практически не пересекались. Только на биологии — и то мы оказались в разных группах по заданию. В столовой Ракель лишь высунула мне язык, когда я улыбнулся ей в знак приветствия.

Ладно, если честно, я был рад даже этому глупому приветствию и даже благодарен. Любое внимание лучше, чем полная тишина Новак.

Меня отпустили пораньше первым из всей компании, так что я пришёл на парковку одним из первых — место, где мы договорились встретиться. Через пять минут после звонка подтянулись Лиззи с Алисой, а потом — Дэн с Айваном, как обычно, шумные и разговорчивые.

— А где Ракель? — спросил Айван.

— Она написала, что задержится на несколько минут, — сказала Лиззи, сразу запрыгивая в машину к Дэну. Я посмотрел на неё и хмыкнул — девочка действительно решила брать быка за рога. Она заметила мой взгляд, щурится и качает головой, будто говоря: «Да, я так умею».

Пока мы ждали Ракель, я успел списаться с Логаном, который интересовался, как у меня дела. Он сообщил, что собирается снова с Áртуром в клуб на этих выходных. Я сразу отказался — предыдущего раза было достаточно, чтобы понять: в клубы я больше никогда не пойду. Я, на самом деле, никогда не понимал их прикола. Потусоваться под музыку я могу и дома, выпить — тоже. А если идти только с целью подцепить кого-то… это последнее, что меня интересует.

Потому что единственная, кого я хочу, бегает от меня кругами. Эта мысль почему-то одновременно раздражает и греет.

— Извините, — запыхавшись, сказала Ракель, влетая на парковку. — Меня задержала Адди. Просила помочь донести в учительскую какие-то стопки бумаг.

— Да ничего, — махнул рукой Дэн. — У нас полно времени для веселья.

— Мы с Алисой тогда сначала заедем в магазин за выпивкой, а потом подъедем к вам.

Дэн кивнул, соглашаясь с Айваном, и сел в машину, где его уже ждала Лиззи. Машины завелись, и через несколько секунд они уехали, оставив нас с Ракель одних. Дэн как-то странно хмыкнул мне на прощание — похоже, ему было ясно, что между мной и Новак что-то происходит.

— Ты садиться собираешься или нет? — спросил я, замечая, что она просто стоит и смотрит в телефон.

— Я на такси поеду.

— Ты реально дура? — не выдержал я.

Ракель подняла голову и нахмурилась, её взгляд был острым и бескомпромиссным.

— Сам дурак.

— Я думал, мы поедем вместе, Ракель. Нам в одну сторону, в одну компанию, а ты предпочитаешь ехать с каким-то таксистом, а не со мной?

— Да всё, не ори, — махнула рукой Новак, положила телефон в боковой карман сумки и пошла к моей машине. Идёт она так быстро, что я даже не успеваю обойти автомобиль и открыть ей дверь — Ракель справляется сама. Мне остаётся только смотреть, как она уверенно и с гордо поднятым подбородком садится в машину.

Я, всё ещё напряжённый, сажусь за руль и хлопаю дверью, не произнося ни слова. Сейчас мне действительно лучше молчать. И ей, кстати, тоже — иначе я не смогу сдержаться и точно наговорю всякого лишнего.

Но Ракель, кажется, совсем не хочет придерживаться моего плана «просто молчать». Она тянет руку к сенсорной панели и подключается по блютузу к своему телефону. Она знает, что я ей никогда ни в чём не откажу, поэтому пользуется этим без всякого стеснения, даже не спрашивая разрешения.

Включает какую-то песню, язык которой я сначала не понимаю. Потом осознаю — это что-то турецкое. Меня это удивляет ещё сильнее: я не ожидал, что она слушает подобное.

— Может, я не хочу слушать твои песни, Новак? — спрашиваю я, пытаясь хоть как-то сохранить спокойствие.

— Я не спрашиваю, хочешь ли, — хитро улыбается она и откидывается на сиденье, делая вид, что ей совершенно всё равно.

Моя рука на руле сжимается крепче, когда взгляд случайно падает на неё: Ракель чуть раздвинула ноги, и ткань юбки упала на сиденье. Не знаю, почему именно это вызвало у меня такую реакцию — ненормальную, я бы сказал, реакцию. Через секунду глаза непроизвольно останавливаются на её белой блузке. Пуговицы, слава богу, застёгнуты, но чёрный просвечивающийся лифчик не остаётся незамеченным.

Я закусываю губу до крови, почти бесшумно шипя. Ракель не слышит и, похоже, вообще не обращает на меня внимания: она болтает головой под ритм песни так, словно та вот-вот отвалится, иногда приоткрывая губы, чтобы напеть слова, которые явно не знает.

Когда песня заканчивается, Ракель откидывается на спинку кресла и в последний раз качает головой.

— Представление окончено? — спрашиваю я, кусая щёку изнутри, и вынужден остановиться из-за небольшой пробки.

— Оно было не для тебя, — как всегда, закатила глаза Новак.

— Странно, — хмыкаю я. — В машине я один.

— Сколько же в тебе самомнения… — фыркнула она.

Я начинаю смеяться в голос. Наши разговоры держатся на колкостях, и, признаюсь, мне это нравится.

— Это не самомнение, Звёздочка, а факт.

Ракель замирает — я замечаю это краем глаза и, повернув голову к ней полностью, выгибаю бровь, не понимая её реакции.

— Как ты меня назвал? — тихо спрашивает она.

Я моргаю, пытаясь сообразить.

— Как я тебя назвал?

— Райан, как ты меня назвал? — её голос заметно подрагивает.

Я прокручиваю свои слова в голове и… прихожу в лёгкий шок. Мой рот выдал их сам, неосознанно. «Звёздочка».

В последний раз я называл её так, когда мы были детьми. Это прозвище было её детским, милым, от которого я не мог отказаться даже сейчас.

Ракель, должно быть, понимает по моему растерянному лицу, что это было непреднамеренно. Её вопрос как повис в воздухе, так там и остался.

Спасибо уведомлениям в нашей группе — только они спасли нас от этой очень странной тишины. Я бросаю быстрый взгляд на машину впереди, понимаю, что пробка всё ещё стоит, и достаю телефон.

Дэн: Мы с Лиззи уже дома, если что. Торопитесь.

— Ты знаешь, что твоя подруга сохнет по Дэну? — невзначай спрашиваю я, но мы оба понимаем, что это лишь способ скрасить неловкость в салоне.

Ракель хмыкает, и на мгновение на её лице появляется почти улыбка. Она кивает.

— Конечно. Очень давно. Но у неё никогда не хватало смелости признаться в этом не только ему, но и самой себе. Она привыкла отсиживаться в стороне, ждать, когда что-то произойдёт само собой. Алиса и я постоянно пытались её подталкивать, объясняли, что ситуация сама собой не решится, ведь Дэн явно не замечает её взглядов.

— Лиззи недавно подошла ко мне за советом… ну, как у мужского пола. Я сказал ей то же самое. И, похоже, она решила действовать.

— О да, — грудная клетка Ракель вздрагивает от смеха. — Я видела, как она флиртует с ним. И Дэн тоже, кстати.

— Спрашивал у тебя что-то? — интересуюсь я.

— Не у меня, а у Айвана. А Айван балабол — рассказал всё мне. Дэн, в общем, тоже не равнодушен к Лиззи. Правда, не так давно, как она к нему, но всё же…

Я собираюсь что-то сказать в ответ, но машина впереди начинает двигаться — пробка наконец рассасывается. Всё внимание сосредоточено на дороге, и это радует: если бы я ещё ненадолго задержал взгляд на Ракель, сидящей справа, я бы точно сошёл с ума.

Всю дорогу мы ехали молча, но тишины мне было не дождаться. Новак каждые несколько минут переключала песни: то корейские, то турецкие, то английские. Я понял, что её качает под любую музыку.

Вдруг заиграла песня, которую я хорошо знал — «Often» The Weeknd. Но Ракель переключила её через пять секунд, едва та успела заиграть. Я протянул руку к панели, собираясь вернуть песню обратно.

Она знала, о чём в ней поётся, поэтому выключила специально.

Мои губы сами чуть приоткрылись, собираясь подпеть, но я случайно бросил взгляд на Ракель. Её лицо покраснело. Смущается? Вот так просто?

— I usually love sleeping all alone… [1] — произношу я, а Ракель отворачивается к окну. Я не скрываю смеха: меня безумно забавляет её замешательство, попытка спрятаться от песни, которая, похоже, не должна была заиграть именно сейчас.

— Ask me if I do this every day, I said «Often». Ask how many times she rode the wave, «Not so often». Bitches down to do it either way, often. Baby I can make that pussy rain, often…[2]

Я замолкаю, а через секунду уже начинаю смеяться, когда перевожу взгляд на Ракель. Она так и не оборачивается, лишь подпёрла подбородок рукой, закрывая половину лица. Это забавное стеснение делает её ещё более привлекательной.

К четырём часам мы уже подъехали к дому. Я быстро припарковал машину, и Ракель выбежала через секунду после того, как заглох двигатель. Её спешка была очевидна, и это меня развеселило. Как же она пытается сбежать от меня.

Машины Айвана я не заметил, значит, они с Алисой ещё не приехали. Ракель открыла дверь дубликатом, который доверил ей Дэн. На первом этаже было подозрительно тихо — мы с Ракель заметили это одновременно, поэтому не спешили шуметь.

Медленно сняли обувь и верхнюю одежду, повесили всё на вешалку. Ракель тихо провернула ключ в замке, закрывая дверь. Я отвлёкся на вибрацию телефона в кармане.

Айван: А что брать-то, ребят?

Алиса: Я предлагаю девочкам шампанское, а Айван говорит всем брать пиво. Я его хочу убить. Что делать, помогите?

Айван: Меня убивают поцелуи, знаешь об этом?

Алиса: Подойди ко мне, хватит бегать по магазину, и я тебя убью. Только руками, придурок!

Я поднял взгляд на Ракель, чтобы узнать, что она хочет пить, но она уже исчезла в глубине дома, в гостиной. Решаю, что лучший вариант — спросить у неё самой.

Я осторожно направился в гостиную, собираясь шёпотом задать вопрос, но, заметив сцену у стеклянных дверей, молча остановился. Ракель прислонилась к стене между гостиной и кухней, почти слившись с ней. В стеклянных дверях просвечивались два силуэта — Лиззи с Дэном.

Ракель нагло подслушивала их разговор, едва не сросшись с поверхностью стены. Мои шаги были бесшумными, поэтому она не сразу почувствовала меня за спиной. Я наблюдал за ней сверху вниз, тайно любуясь её маленьким преступлением.

— Малышка… — хриплый шёпот, почти стон, пронёсся сквозь дверь, а потом звук поцелуя. Я понял, что нам пора отступать: мешать — недопустимо, подслушивать — тоже.

Не думая, схватил Ракель за бёдра, чтобы отвести в сторону от кухни, и закрыл ей рот рукой. Она мгновенно сообразила, кто её схватил и зачем закрыл рот. Странно, но истеричка позволила мне отвести её в коридор. Руки она не убирала с бедра и лица, правда, слегка укусила меня за палец, но я никак не отреагировал.

В коридоре я наконец отпустил её, и она, повернувшись, треснула меня по руке:

— Ты совсем обалдел, Ромирес?

— А ты не обалдела? — выгибаю бровь.

Ракель понимает, о чём я. Поджимает губы.

— Она моя подруга, а он мой друг, мне интересно!

— Но это не значит, что подслушивать их, — нормально.

— Сдаётся мне, ты тоже стоял сзади и подслушивал.

Подловила. Я быстро переключаю тему на сообщения в своей группе, и мы расходимся. Ракель поднимается наверх, а я остаюсь в гостиной. Когда ребята наконец вышли из кухни, их одежда была помята, волосы Лиззи растрёпаны. Я вежливо сделал вид, что ничего не заметил, и вернулся к переписке с Логаном.

Он сообщил, что Эйвери стала часто пропадать с каким-то парнем, и спросил, задевает ли меня это. Я спокойно ответил: «Нет. Мне всё равно. Наоборот, рад, если у неё появится достойный партнёр».

Я и правда причинил этой девушке много боли. И, возможно, Бог наказывает меня за это невзаимностью Ракель.

Где-то к пяти часам компания наконец собралась в полном составе. Айван с Алисой заявились почти в половину пятого, притянув с собой целый ящик пива. Лиззи скептически приподняла бровь и спросила, не слишком ли это много для одного вечера. Айван только усмехнулся и уверенно выдал:

— Может, и много, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Останется — в подвал занесём, пригодится.

Выпивкой для девочек заведовала Алиса. Она подошла к делу со всей серьёзностью: взяла и виски, и ром, и обещанное шампанское, а в добавок ещё какие-то сиропы для коктейлей. Я не удержался и язвительно заметил, что их коктейли будут в сто раз крепче, чем пара банок пива. На это девчонки синхронно отмахнулись, а Ракель ещё и показала мне язык, уходя с пакетом на кухню. И, будто ей этого было мало, завела руку за спину и выставила средний палец.

В такие моменты я путаюсь в ощущениях: то ли передо мной уже взрослая девушка, то ли я всё ещё вижу ту же упрямую девчонку.

На обустройство «уголка» для посиделок мы убили почти час. Девчонки занимались едой — заказали суши, потому что Лиззи с Айваном от них без ума, и кучу фастфуда «для равновесия». А мы с парнями тащили из кухни стол и заставляли его бутылками и банками.

Когда, наконец, все расселись в гостиной, уже было ближе к шести. Алиса настояла на фильме — её выбор пал на «Крик». Я, естественно, начал спорить, мол, можно было выбрать что-то пооригинальнее. Но Алиса встретила меня таким тяжёлым взглядом, что стало ясно: спорить бесполезно.

— Осень — идеальное время для старых хорроров. И если они актуальны до сих пор, значит, не зря, — отрезала она.

Айван был недоволен самой идеей кинопросмотра. Он вообще рассчитывал на игры, которые, по его словам, намного веселее. Список его "весёлых" игр оказался банален до боли: «Бутылочка» и «Правда или действие». Для малознакомой компании, может, и сойдёт. Но в нашей компании, где мы знаем друг друга вдоль и поперёк, подобные развлечения уже были неинтересными.

— Выключайте свет и включайте торшер, — бросила на ходу Ракель, убегая к двери встречать курьера. Большой абажур сразу разлил по комнате мягкий оранжевый свет, и атмосфера стала сразу уютной.

Диван буквой «С» был огромным, поэтому все уместились без проблем. Дэн и Лиззи заняли центр и делали вид, что между ними ничего нет. Только я заметил, как их руки соединились за спинами в замок. Чертовски мило. Я отвёл от них взгляд почти сразу, потому что в тот момент в гостиную вернулась Ракель. Она босиком шла по линолеуму, держа в руках коробки пиццы и большой пакет с остальной едой.

У Дэна дома Новак успела переодеться в свободную длинную футболку, которую он выдал и ей, и остальным девчонкам. Алиса с Айваном устроились по левую сторону от сладкой парочки, а мне досталось сидеть рядом с Ракель — справа.

Чёрт. Целый вечер бок о бок с ней. Как это вообще пережить? Я всеми силами пытался изобразить безразличие, будто это ничего не значит для меня. Но тело меня предавало. Напряжение пробегало током, особенно ниже пояса. Я заставлял себя сосредоточиться на телевизоре, на Алисе, которая никак не могла разобраться с пультом. На чём угодно, лишь бы не на Ракель.

Потому что она уже села рядом. Её колено коснулось моего. Лёгкое, невинное касание — а для меня это был электрический разряд, от которого всё внутри сжалось. Я пытался не думать об этом. Пытался не думать о ней вообще.

Но, чёрт возьми, как же это было трудно.

От Ракель вкусно пахло чем-то сладким… Я улавливал сразу несколько нот — свежий гель для душа, шампунь с чем-то фруктовым и лёгкий аромат духов. Всё это вместе складывалось в такое притягательное комбо, что мне хотелось дышать только рядом с ней. Я не мог перестать её нюхать — конечно, осторожно, чтобы она не заметила. А Ракель и вправду не обращала на меня ни малейшего внимания. Уставилась в этот дурацкий фильм и сидела так, будто меня рядом вообще не существовало. Дура.

А я наоборот… фильм почти не видел. Моё внимание всё время соскальзывало на неё. Пару раз я пытался отвлечься, переводил взгляд на ребят и замечал, что Айван наблюдает за нами. Ловил мой взгляд, кидал ухмылку и тут же возвращался к Алисе, словно намекал: «Я всё вижу». Лиззи с Дэном и вовсе отгородились от всех своим маленьким миром: она устроилась у него на плече, он обнял её за талию, и они смотрели фильм вместе, будто все остальные были лишь фоном.

А я смотрел на Ракель. На то, как медленно вздымается её грудь, как пальцы сжимают бокал с коктейлем при особо громких звуках, как она поджимает к себе ноги, словно ребёнок. Это сводило меня с ума. Для всех остальных этот вечер был весёлым, для кого-то даже романтичным, а для меня — испытанием. Самым тяжёлым за последнее время. И дело было не просто в том, что рядом сидела Новак, а в том, что я не имел права дотронуться до неё — максимум коленом случайно коснуться. И это сводило меня с ума ещё больше.

Когда в какой-то момент Ракель уронила голову мне на грудь и даже не пошевелилась, а я весь напрягся. Бросил взгляд сверху вниз, стараясь не выдать себя. Она прикрыла глаза. И мне показалось — или я просто отчаянно хотел в это верить — что ей приятно. Что ей комфортно рядом со мной. Что она не шарахается, не шипит, не отталкивает, а наоборот — сама прислоняется.

Я чуть не рассмеялся от абсурдности ситуации. Подумал, что это сон. Но, чёрт, это был не сон. Это была пьяная Ракель.

Её пальцы едва держали бокал, и я сразу понял — ещё немного, и она точно выронит его, обольёт себя и диван, а это, мягко говоря, не оценят родители Дэна. Я осторожно перехватил его и поставил на столик. В этот момент она отстранилась. И место, где только что лежала её голова, заныло, требуя, чтобы она вернулась.

Ракель запрокинула голову, прищурилась, и её зелёные глаза, чуть затуманенные, уставились на меня. Взгляд явно говорил, что она недовольна.

Как будто бы меня это волнует.

— Тебе на сегодня хватит, — объясняюсь я, стараясь говорить спокойно.

— С какой стати ты мне указываешь? — хрипловато отвечает она.

И ведь правда. Кто я ей, чтобы указывать? Не друг. Не парень. Никто.

Я устало выдыхаю:

— Ты уже напилась, Ракель. И почти засыпаешь.

Она чуть дёргает уголками губ, выдыхает смешок:

— Ты же понимаешь, что я буду пить тебе назло?

— Утром блевать будешь тоже мне назло? — парирую я.

И, наконец, Новак замолкает. Хмурит брови, будто что-то обдумывает.

Я жду продолжения, но его нет. Она просто возвращается в прежнюю позу. К сожалению, не в ту, где была несколько минут назад, а в самую первую: откинулась на диван и подогнула под себя ноги. К бокалу больше не притронулась. Видимо, мои слова действительно дошли до неё. Хотя скорее всего, дело не во мне, а в том, что она прекрасно осознавала последствия утром.

— Кто-то ещё будет пива? — вполголоса спрашивает Дэн, чтобы не отвлекать девочек от просмотра.

На столе рядом со мной стоит первая банка — выпита всего наполовину. Обычно я пью больше; вспомнить только наши прошлые вечеринки с парнями, где бутылки менялись одна за другой. Но сегодня мне совершенно не хочется. Думаю, всё это из-за Ракель — точнее, из-за того, сколько она выпила. Я чувствую себя за неё ответственным так же, как раньше: будто снова тот, кто должен присматривать. Нет, никто меня не просил и никто не поблагодарит, но я просто не могу напиться — не когда она рядом. Всё просто.

Айван протягивает руку к коробке и собирается взять ещё одну банку, но Алиса кидает недовольный взгляд — и он отказывается. Я улыбаюсь про себя от ещё одной несладкой парочки.

— Ты куда? — вырывается у меня, когда Ракель слишком резко встаёт с дивана. Внутренне ловлю себя на желании: хочется схватить её за руку, удержать, но я сдерживаюсь.

— Мне нужно… — она сглатывает, и в голосе дрожь. — Сейчас вернусь… — прижимая ладонь ко рту, она мчится в коридор так, что чуть не теряет равновесие.

Я встаю сразу и бегу за ней. Вдруг снова заглох экран в гостиной — ребята поставили фильм на паузу. Ракель бежит в уборную на первом этаже, а я — следом, стараясь не отставать.

Влетаю сразу за ней, и пол холодного кафеля бьёт по коленям, когда я почти падаю прямо рядом с девушкой. Ракель уже на полу, голова склонена над унитазом. Быстро отпускаю все мелкие мысли и делаю самое простое: хватаю её за волосы, а вторую руку кладу на плечо и начинаю медленно его поглаживать.

Я вижу, как Ракель начала плакать. Я знал, что так будет — поэтому побежал за ней, а не оставил одну.

Помню, как в один прекрасный день — кстати, тоже осенний, — мы вместе слегли на больничный с отравлением, а всё потому, что на детском празднике, куда нас двоих пригласили знакомые моих родителей, был какой-то странный торт. Сначала нам было весело, ведь мы прогуливали школу. А потом Ракель стало плохо... настолько плохо, что она побежала в туалет. Подруга долго плакала, сидя в обнимку со мной и с унитазом одновременно. Ей до слёз был неприятен этот процесс, поэтому я сидел рядом и обнимал её в перерывах между позывами. Тогда я научился быть рядом в такие моменты — без каких-либо слов, а просто быть.

— Всё хорошо, — шепчу я сейчас, не отрывая руки от её спины. Меня греет тёплый отклик под ладонью — её плечо трепыхается, но постепенно тело расслабляется.

— Ненавижу это… — шепчет она сквозь зубы, губы сжаты.

— Знаю, Звёздочка, знаю, — отвечаю тихо.

Через пять минут всё стихает. За дверью раздались шаги — Алиса заглянула и, едва приоткрыв дверь, спросила шёпотом: «Всё нормально?»

Ракель прошептала «да», но в глазах ещё играла тревога. Вдруг она склонила голову. Я думал, что она просто старается отдышаться, но нет… Новак заплакала снова, но на этот раз сильнее.

Я растеряно смотрю на неё и не понимаю, что должен делать. За эти три года, кажется, разучился быть тем, кто умеет без слов утихомирить её бурю. Просто сажусь рядом. Ненавязчиво. Я бы даже сказал, что моё присутствие едва заметно. Просто пусть знает, что я здесь, с ней.

Не знаю, сколько бы мы там просидели… может, час, может, до утра, если бы в ванную внезапно не зашёл Дэн.

— Родители будут только утром, только что позвонили и предупредили. Так что вы можете остаться, — сказал он, и исчез так же быстро, как появился.

Я облегчённо выдохнул. Хорошо, что можно остаться. Потому что, честно говоря, я даже не представлял, как везти сейчас Ракель домой и что объяснять Анне.

Точно. Её мама ведь не в курсе, что Ракель не вернётся.

— Ракель, дай телефон. Я напишу Анне, что ты останешься у Дэна, чтобы она не переживала.

На удивление, Ракель молча протянула мне телефон. Даже разблокировала экран. Это для неё нетипично. Обычно она бы как минимум закатила глаза, буркнула что-то в стиле «я сама напишу» или отобрала телефон обратно. Но не сейчас. Сейчас в её движениях было только усталое послушание.

Через минуту я отдал телефон обратно.

— Давай выбираться отсюда, а? — чуть наклонил голову, пытаясь поймать её взгляд.

Но ноль реакции. Она просто встала и пошла к двери. Казалось, у Ракель уже не осталось сил ни на слова, ни на колкости.

Шагает в сторону лестницы, на второй этаж — и я иду за ней почти вплотную, потому что всерьёз боюсь, что она может оступиться или упасть.

В комнате она буквально рухнула на кровать. Легла с громким, тяжёлым вздохом, будто выдыхая вместе с воздухом и усталость, и переживания, и часть боли.

Я замер у двери. Не знал, как поступить: уйти и оставить её отдыхать или остаться рядом, убедиться, что она в порядке? Слишком молчаливая, слишком хрупкая сейчас. За последние десять минут она не сказала мне ни слова и даже не посмотрела.

— Принести воды?

В ответ она лишь качнула головой.

— Не нужно, — прозвучало так тихо, что я еле разобрал. Голос был слабым, будто разговаривать ей было уже действительно тяжело.

Но я всё равно вышел. Оставил её одну на пару минут, чтобы найти стакан воды и таблетки. Утром она будет благодарна. Я был уверен.

Когда спустился вниз, удивился: стало подозрительно тихо. В гостиной остались только Алиса с Айваном. Идиллия. Алиса — на коленях у него, а его руки крепко держат её бёдра. Картина настолько неожиданная, что я едва не расхохотался. Но лишь откашлялся, давая понять, что я тут.

Алиса дёрнулась и чуть не рухнула с дивана, но Айван удержал её.

— Извините, что отвлекаю. Куда Дэн делся?

— В комнату пошёл, в конце коридора на первом, — недовольно пробурчал Айван.

Я кивнул и вышел из гостиной.

Дверь комнаты была закрыта. Только по этому я понял, что рискую нарваться на очередную идиллию. Но выбора у меня особо не было: мне нужны были таблетки.

Стучу. Внутри послышался шорох, скрип кровати, быстрые шаги. Дверь приоткрылась всего наполовину, и в щель выглянул Дэн.

— Что-то случилось? — спросил он раньше, чем я бы задал вопрос.

— Есть таблетки от головы? Хочу оставить для Ракель на утро.

— Сможешь сам поискать на кухне, в ящиках где-то? — коротко бросил он.

Я кивнул, а что мне ещё оставалось делать? И тут же дверь захлопнулась, щёлкнул замок. Чтобы наверняка.

В общем, вернулся я к Ракель только через десять минут, потому что поиски лекарств в ящичках, которых было дохера, затянулись куда сильнее, чем я рассчитывал. Честно, тут целая аптека на дому: пустые блистеры, просроченные таблетки, какие-то порошки без названий. И пока я рылся в этом хаосе, злость только копилась. Но стоило подняться на второй этаж — и всё это мигом улетучилось.

Голос. Её голос.

Я услышал его ещё на лестнице.

Кукуха у неё окончательно поехала? Сама с собой болтает? Или что это вообще было? Я замер, прислушиваясь. Нет, она разговаривала. И это не было похоже на монолог — её голос менялся, словно она отвечала кому-то.

Сердце стукнуло сильнее.

Я задержался у двери всего на пару секунд, а потом толкнул её и зашёл без стука. Ракель обернулась так резко, будто я застал её за чем-то запретным. Щёки вспыхнули, пальцы вцепились в телефон.

Я молча выгнул бровь, требуя объяснения.

Но объяснять ей не пришлось — голос в трубке сказал всё за неё. Мужской. Знакомый до отвращения.

Калеб.

— Ракель, ты меня слышишь? Где ты? — его голос звучал обеспокоенно.

У меня внутри всё перевернулось. В следующее мгновение я подскочил к ней слишком быстро, и она не успела даже среагировать. Телефон оказался у меня в руке за секунду.

— Она со мной, — бросаю я в трубку холодным голосом и тут же сбрасываю вызов.

Телефон летит на кровать, а я разворачиваюсь к ней. Смотрю прямо в глаза. Непонимающе. Зачем она ему звонила?

— Будешь меня ругать? — резко спрашивает Ракель, и я невольно поднимаю брови выше от очень странного вопроса.

Я усмехаюсь уголком губ, но без веселья.

— А есть какой-то смысл?

— Нет, — бросает она.

— Тогда нет, — отвечаю так же просто.

Мы молчим. Несколько долгих секунд. Я чувствую, как эта тишина между нами наэлектризована, будто воздух пропитан током. И всё же я задаю вопрос, который не даёт покоя:

— Зачем ты ему звонила?

Зелёные глаза моментально наполняются слезами. И я готов проклясть себя за этот вопрос.

Она садится на кровать, сжимает губы и шепчет:

— Я скучаю.

Слова режут хуже ножа. Не знаю, что больше сейчас ранит моё сердце: её слёзы или слова о том, что она скучает по этому гандону?

— Почему? — вырывается у меня, и я понимаю, какой это тупой вопрос. Её взгляд говорит то же самое.

— Потому что я была с ним семь месяцев, — шепчет она, вытирая слёзы ладонью. — Я доверила всё, что только могла. Себя. Свои мысли. Своё сердце. А он взял и растоптал это.

— Хочешь, я завтра пойду к нему? — спрашиваю я, медленно опускаясь на место рядом с ней.

— Нет, — она качает головой, продолжая утирать слёзы. — Не хочу.

— Тогда не страдай по нему, — говорю я, вглядываясь в её глаза. — Он не стоит твоих слёз. Никто не стоит. Ты слышишь меня? — пальцы предательски дёргаются: так и тянет стереть с её щёк эти проклятые дорожки. — Он тебе изменил. Он гандон, и тебе остаётся только принять это.

— Ты меня бесишь, — вдруг фыркает она, и сквозь слёзы прорывается смех.

Я на секунду теряюсь, а потом сам начинаю улыбаться.

— Чего это?

— Потому что говоришь всегда всё правильно, ведёшь себя слишком по-умному. Это раздражает.

— Ну, кто-то же из нас двоих должен быть умным, — отвечаю я, и тяжесть в груди наконец чуть отпускает.

Ракель толкает меня вбок, и я айкаю. В комнате тут же воцаряется тишина, но я не выдерживаю и первым разрезаю её:

— Я понимаю, тебе больно. Тебя предали, твои чувства растоптали. Но страдать по нему? Серьёзно, Новак? Делать ему такое одолжение? Ты же сильная девочка. Прекращай.

— Не хочу быть сильной девочкой… — неожиданно срывается она. Голова опускается, и слёзы теперь падают на колени, оставляя мокрые пятна на ткани футболки.

Я молчу. Потому что не знаю, что сказать. В голове всплывает единственная фраза — «со мной ты можешь быть любой». Но я глотаю её, не решаясь произнести. Я точно не тот, от кого Ракель хочет это услышать.

— Ложись, — спокойно говорю я, поднимая одеяло, и помогаю ей устроиться.

— А ты? — голос звучит приглушённо из-под укрытия, когда она моментально ныряет в него, будто в спасательный кокон.

— Найду себе другую комнату.

— Ладно. Но посиди пока. Окей?

Я удивляюсь её просьбе, но соглашаюсь без колебаний. Ложусь рядом, на бок, лицом к ней. В комнате так тихо, что даже её дыхание звучит громче обычного. Но эта тишина — странным образом самая приятная из всех, что мне доводилось слышать за последние года.

Я лежу рядом с Ракель. Одно это уже кажется чудом. Завтра утром я точно начну убеждать себя, что всё это мне приснилось.

Она давно закрыла глаза, и я пользуюсь моментом, чтобы смотреть на неё. Её лицо, расслабленное, усталое, кажется хрупким. Мне хочется задержаться здесь навсегда. Остаться до утра хотя бы. Но мысль о том, как она взорвётся, если проснётся и увидит меня рядом, быстро возвращает меня к реальности.

Прошло достаточно времени. Я уже был уверен, что она уснула. Бросаю на неё последний взгляд и начинаю осторожно подниматься. Но вдруг её пальцы цепко хватают мою руку.

— Я думал, ты уже спишь, — тихо говорю я. Она улыбается. Хитро, почти по-детски.

— Посиди ещё чуть-чуть…

И я остаюсь. Но теперь перебираюсь на край кровати с её стороны. Ракель переворачивается на спину, открывает глаза и смотрит прямо на меня. Долго. Молчит, изучает. Я ловлю её взгляд и также молча смотрю в ответ.

Она облизывает губы и вдруг шепчет:

— Знаешь, Райан… я тоже люблю тебя. Правда. На самом деле.

Я замираю. Сердце грохочет так громко, что кажется — она тоже его слышит.

— Но я никогда не признаюсь тебе в этом, потому что это слишком больно.

— Почему? — вырывается у меня.

— Потому что боюсь, что ты причинишь мне боль. Снова.

— А если я обещаю, что не сделаю этого? — я наклоняюсь ближе, едва дышу, руки дрожат. Внутри загорается безумная надежда, но она тухнет вместе с её тихим ответом:

— Не смогу… боюсь.

От этих слов меня пригвоздило к месту.

Я остаюсь рядом ещё пару минут, прежде чем уйти, наблюдая, как она отворачивается и закрывает глаза. Больше она ничего не говорит. И не просит остаться.

[1] Обычно, я люблю спать один.

[2] Спроси, как часто я это делаю, и я отвечу: «Часто». Спроси, как часто она кончает, она ответит: «Не так часто». Сучки готовы получить это любым способом, часто. Детка, я заставлю кончить твою киску, часто.