Сильнее слабости

Райан

Вся эта неделя проходила в полной темноте и тишине. Казалось, что всего в один момент от меня отстранились все, кого я знал. Или, может быть, это я отстранился от них.

Начиная с выходных и заканчивая серединой недели, парни каждый день писали мне сообщения. И все они были похожи друг на друга — одно и то же, словно заезженная пластинка. Всё снова и снова сводилось к Эйвери.

После нашего разрыва она изменилась — по крайней мере, так писал Теодор. Логан пытался со мной поговорить и выяснить, что произошло, но я продолжал игнорировать все их сообщения. А Áртур написал: «Эйвери вчера не было в школе и на сообщения тоже не отвечает. Не знаю, что у вас случилось, но она, кажется, реально страдает. Поговори с ней».

О чём мне с ней поговорить? Сказать что-то, что сделает только хуже? Другого я просто не умею.

Вчера, в среду, я всё-таки сдался и отправил подруге несколько сообщений. Не буду скрывать: я действительно переживаю за неё. Боюсь, что сделал ей слишком больно, и сейчас она страдает сильнее, чем когда-либо до этого.

Я ждал её ответа почти до трёх часов ночи — видел, что она всё время была в сети, но не отвечала. Может, не заметила сообщения, а может, сознательно не хотела отвечать. А может, просто не знала, что именно сказать мне.

Но сообщение от Эйвери всё же пришло сегодня утром. Я перечитывал свои отправленные слова и её ответ, стоя в ванной с зубной щёткой во рту:

Я: Эйвери, как ты? Парни говорят, с тобой что-то происходит.

Я: Я переживаю за тебя, приходи в себя.

Эйвери: Привет, Райан. Можешь сегодня подбросить меня к школе? Поговорим в машине, если ты хочешь.

Я: Нет проблем, подъеду к половине восьмого.

Эйвери быстро вышла из чата, будто сбегая от меня. В последнее время девушки вообще как-то часто стали от меня сбегать. Теряю хватку, что ли?

Сегодня я не успел позавтракать — сразу выехал к Эйви. По дороге только заскочил за сигаретами, и они, по сути, заменили мне завтрак.

Девушка вышла из подъезда вовремя, на этот раз не опоздав. Подходя к машине, она держала голову опущенной, и внутри у меня зашевелилось неприятное чувство, похожее на вину и стыд.

Я открыл ей дверь, потянувшись к пассажирскому сиденью, и Эйвери быстро запрыгнула в салон.

— Привет, — тихо и неловко, не взглянув на меня, поздоровалась она.

Я ответил тем же:

— Привет, Эйви. Как ты?

Она помедлила с ответом.

А, нет. Не помедлила — вовсе промолчала.

— Эйви, — не с лучшим настроением начал я, — мы ведь собирались поговорить. Так что давай ты не будешь молчать.

— Я в порядке, — сказала она. Но было очевидно, что это ложь. По её взгляду, по дрожащему голосу. Да по всему. — А ты как?

— Нормально.

Эйвери кивнула, прекрасно распознав и мою ложь тоже. Не зная, с чего начать разговор, мы просидели в тишине минут пять. Единственным звуком был ровный гул двигателя, который разбавлял эту давящее чувство между нами. Я молча вёз Эйвери, время от времени бросая на неё взгляд, который она тщательно прятала за своими длинными волосами.

— Что с тобой происходит? — наконец спросил я, когда тишина уже сдавила тиски, а руки сжимали руль до боли.

Эйвери повернула голову в мою сторону, и я заметил на её лице смятение, которое почти сразу сменилось недовольством. Она смотрела на меня так, будто я спросил какой-то очевидный бред.

— Что со мной происходит? — тёмная бровь выгнулась дугой, добавляя остроты словам.

— С тобой. Парни говорят, что ты перестала ходить в школу, а если и ходишь, то совсем несобранная.

— Действительно, почему же? — Эйвери хмыкнула, уголок губ насмешливо взлетел вверх. — Ты бросил меня в мой день рождения, Райан. И у тебя есть совесть спрашивать, что со мной происходит?

— Так, — я напрягся, сжав руль ещё сильнее, словно он вот-вот оторвётся. — Смени тон, Эйвери.

— Не сменю. Хватит так ко мне относиться!

— Да как относиться?! — закричал я, оторвав взгляд от дороги, чтобы устремить его на Эйви.

— Вот так! С безразличием! С ненавистью!

— Эйвери, — я вздохнул. — Я с самого начала говорил тебе, что не могу быть твоим парнем, так что не нужно ебать мозги ни мне, ни себе. Поверь, я отношусь к тебе более чем нормально. Я очень ценю тебя как подругу, поэтому интересуюсь твоим состоянием сейчас. Мы расстались для того, чтобы ты перестала страдать из-за моего эгоистичного отношения к тебе. Ты заслуживаешь лучшего.

Я пытался сдерживать злость, которая почти вырывалась наружу. Мне удалось говорить спокойно, но доходчиво, стараясь не ранить Эйвери ещё сильнее. Мне очень хотелось, чтобы она смогла отпустить в своей голове иллюзию о нас, потому что настоящих «нас» никогда не существовало. Она сама всё это выдумала.

— Мне больно это слышать. И я в любом случае не смогу так быстро забыть и улыбаться тебе, как другу.

— Я понимаю.

— Нет, не понимаешь, — снова нервно ответила Эйви, сжимая руки на коленях в кулаки. — Это тяжело. Потому что я по-настоящему тебя люблю.

— Эйвери… хватит жить в грёзах, — сказал я со вздохом. — Отпусти меня, тебе станет легче. Только забыв обо мне, ты действительно сможешь найти любовь. Не нужно искать её во мне или пытаться внушить её мне.

Она больше ничего не ответила. Просто уставилась в окно. Я понимал её, наверное. Представлял, как ей больно, но ничего не мог с этим поделать. Единственное, в чём я себя винил, — в том, что с самого начала не смог сказать «нет, это плохая затея». Винил себя за то, что пользовался ею, хотя знал, к чему это приведёт.

Мою компанию ей пришлось терпеть недолго — уже через пять минут мы подъехали к старой школе. Эйвери вышла из машины, кинув мне, уходя, тихое «спасибо». Я не успел ничего ответить — просто смотрел ей вслед несколько секунд, а потом прикрыл глаза, ненавидя себя за то, что всё получилось именно так.

Сегодня наши с Ракель уроки практически все прошли порознь — в разных классах. В начале учебного года она выбрала себе другие предметы, а меня впихнули куда-то, как говорится, в самый последний вагон.

Мы толком не пересекались, и я смирился с этим. Все эти дни пытался настроить себя на мысль, что мы навсегда останемся просто старыми знакомыми, что мне нечего ожидать, что пора прекратить докучать ей. Одна часть меня была согласна с этим, другая же всё ещё верила во что-то и надеялась на что-то.

Сегодня нам доставили дополнительный урок, поэтому пришлось задержаться до четырёх часов. Уставший и голодный, я спускался по лестнице в самый низ, уже представляя, как по пути домой заеду в какую-нибудь забегаловку и быстро что-то схаваю. Живот заурчал сильнее только от мысли о еде, и я ускорился.

В левом кармане брюк завибрировал телефон, и я достал его на ходу. На экране блокировки всплыло сообщение от… Ракель. Я выгнул бровь, не поверив сначала, поэтому перепроверил профиль — и убедился, что это не ошибка. Я остановился возле подоконника на первом этаже, облокотился о него и открыл сообщение.

Ракель: Через пять минут на остановке.

И больше ничего. Я ничего не понял, но почему-то от такого короткого сообщения меня охватила тревога. Отчего-то сразу подумал, что она во что-то влипла. И до последнего был уверен в этом.

Я подошёл к школьной остановке намного раньше, чем она попросила, поэтому вышло так, что ждать пришлось мне. Ракель появилась ровно через пять минут — эта идеальная пунктуальность была в ней с детства.

— Привет, — поздоровался я, тревожно всматриваясь в её лицо. Я не понимал: что она хотела от меня?

— Хотела обсудить проект, — кивнула мне девушка, не удостоив меня своего «привета».

— Хорошо, я слушаю, — мысленно я выдохнул, убедившись, что у неё всё в порядке.

— У тебя получится сегодня приехать в городскую библиотеку часов на шесть?

Я удивился. Что-то новое.

— Допустим…

— Не «допустим», а «получится», — сама решила она. — Короче, возьмём оттуда книгу, над которой нам нужно работать, и определимся, кто что будет делать.

— Окей, — пожимаю плечами, — приеду ровно в шесть.

— Отлично.

Ракель сразу отвернулась в сторону остановки и стала смотреть на дорогу, откуда приезжает автобус. Вот и поговорили… отлично. Я продолжал стоять сзади неё, погружённый в свои мысли обо всём этом.

Ракель, заметив, что я всё ещё нахожусь рядом, обернулась и сказала:

— Это всё, можешь идти.

Я рассмеялся про себя. Спасибо, что позволяешь, Новак.

Но вслух ничего не сказал — просто ушёл, послушавшись её, как послушная псина. На языке крутилось предложение подвезти её, но я отмахнулся от этой мысли. Лучше не думать об этом.

Прежде чем поехать домой, я несколько раз проверил телефон на наличие сообщений от Эйвери. Но их не было. А потом я завёл машину и направился домой.

Всё оставшееся время дома я не отходил от телефона и не мог ничем другим себя занять. Крутил его в руках, проверял смски снова и снова. Я даже перехотел есть — настолько, что не смог запихнуть в себя несчастный бутерброд.

Время прошло довольно быстро, учитывая, что домой я приехал в половине пятого. Нужно было подождать всего час и снова выезжать, но, боги, как долго длился этот час.

Я не уточнил у Ракель, о какой именно библиотеке идёт речь, потому что в округе их было несколько. Но догадывался, какую она имела в виду. Когда мы были детьми, Ракель часто водила меня в одну единственную почти каждую неделю, поэтому я был уверен, что сейчас речь тоже о ней.

И я не ошибся. На губах появилась улыбка, когда у входа в библиотеку я заметил Ракель, нервно топающую ногой и оглядывающуюся по сторонам. Услышав рёв моей машины, девушка обернулась и сложила руки на груди. Она склонила голову и встретила меня своим фирменным "злым" взглядом, который на самом деле всегда меня веселил.

— Чего ты на меня так смотришь? Я приехал вовремя, между прочим. До шести ещё пятнадцать минут.

— У меня автобус раньше приехал.

— Это не мои проблемы, — я подмигнул, и Ракель ничего не ответила, лишь вздохнула и стала подниматься по ступенькам.

В груди снова разливалось приятное трепетное тепло от её взгляда. Каждый раз, оказываясь рядом с ней или хотя бы как-то контактируя, я словно нырял в прошлое. И каждым этим разом проникался сполна. Несмотря на то, что знал: эти чувства только мои.

Мне было достаточно тех чувств, что были у меня.

В библиотеке было тихо, сквозило прохладным воздухом. Ракель проходила спокойно между стеллажами, зная их наизусть. Она подошла к разделу классики, а я молча ходил за ней хвостиком.

Подняв голову, девушка стала смотреть на книгу, которая нам была нужна. Но её низкий рост не позволял дотянуться до верхней полки. Тогда я просто достал «Дневник памяти» и протянул Ракель.

Она хмыкнула и развернулась в сторону столов.

— Значит так, Ромирес, — сказала она, открывая книгу и ставя руки по обе стороны от неё. — Символы и ключевые сцены: как они раскрывают главную идею романа, — проговорила вслух. — Ты ведь не читал, так?

Я покачал головой, и Ракель кивнула, ничуть не удивившись.

— Тогда поступим так: я буду выписывать из книги ключевые моменты и сцены, сыгравшие большую роль для романа, а ты выписываешь символы, раскрывающие главную идею. И не пользуйся интернетом, Райан.

— Так не веришь в меня? — выгнул я бровь с лёгким упрёком. — Думаешь, я не смогу сделать работу сам?

— Почему это не верю? Верю, но сомневаюсь.

Верит.

Мне было достаточно услышать это — пусть Ракель и не придала этому такого значения, как я, — чтобы почувствовать: быть может, не всё потеряно.

— Я всё сделаю сам.

— Окей. У тебя время до первого октября. В конце нам уже нужно будет представлять проект, а ещё нужно многое обсудить.

— Хорошо.

Ракель несколько секунд смерила меня взглядом, который я не смог прочитать. Казалось, что она что-то высматривает во мне. Но это длилось так мало, что я не понял его смысла; не понял, что именно он хотел сказать.

Я уселся напротив Ракель и сначала не понимал, что мне делать. Просто, как бы странно это ни звучало, наблюдал за ней, за тем, что она делает. Ракель, полностью погружённая в процесс, листала страницы книги, будто помнила каждую и знала точно, на какой странице происходит то, что ей нужно.

Девушка выделяла карандашом абзацы для меня и говорила: «Здесь читай внимательнее, Ромирес, это важный момент — его нельзя упустить. Подумай над этими словами, могут ли они быть символом?»

Она болтала сама с собой, но в то же время как будто со мной. Я ничего не понимал, но пытался внимательно слушать. И в этот момент казалось, что всё на своих местах. Казалось… бред, конечно, но казалось, будто между нами нет этих пропущенных трёх лет.

Всё это занятие затянулось на два часа. Библиотека закрывалась в восемь, и когда нас оповестили об этом за десять минут, Ракель удивлённо оторвала голову от книги и посмотрела на время.

— Блин, ладно. Я тебе, в общем, выделила все моменты, на которые ты должен тщательнее обратить внимание. И прочитай книгу полностью, Райан, это тоже важно. Не сокращённо! Ты меня понял?

Киваю.

— Понял, командир.

— Не паясничай, — перекривила меня она.

Сейчас было легко. А может, это всё просто мои иллюзии.

Ракель вручила мне книгу, а сама пошла к выходу. Я следовал за ней. Всё закончилось — и мы снова молчали. Хотя я и так всё это время молчал. Стоило покинуть стены, в которых мы провели столько времени в детстве, как между нами снова всё испарилось.

Девушка остановилась у остановки. Я стоял позади, наблюдая за каждым её движением. Мне было интересно, что она будет делать дальше. Отпускать её домой по темноте я точно не собирался — несмотря ни на что, не смог бы позволить себе этого, потому что буду волноваться. Чтобы не вызвать у неё подозрений и лишних вопросов, я закурил сигарету. Мол, просто стою, курю, и вовсе не слежу за тобой.

Наблюдал, как она берёт телефон в руки и кому-то звонит. Держу пари, что Калебу. Она держала телефон у уха долго… и в итоге — ничего. Её парень не ответил. Тогда Ракель стала звонить ещё раз и ещё, но все эти попытки оказались тщетными.

— Я могу тебя подвезти, — бросаю ей в спину. Она вздрагивает.

— Не нужно.

— Ты же в курсе, что автобус уже не ходит в такое время?

Ракель несколько секунд смотрит вдаль, а потом цокает, вспомнив.

— В курсе.

— И что делать будешь?

— Идти пешком! — нервно бросает мне она и начинает уходить. Я понятия не имел, где она теперь живёт, но почему-то был уверен, что далеко.

— Хватит ёрничать, — кричу я ей в спину. — Давай я тебя подвезу, Ракель!

— Езжай! — кричит она, уходя ещё дальше.

— Ракель, не выделывайся! Вернись, я тебя отвезу!

Девушка только покачала головой, ничего не ответив мне. Я со злостью залез в машину и стукнул кулаком по панели. Сжал до одури руль, прокручивая в голове мысли о ней. Да и пусть идёт. Взрослая девочка — сама справится. Я что, должен бегать за ней? Умолять дать мне отвезти её? Да, конечно, Ракель, я уже вырос, и со мной этот номер не пройдёт.

Я смог просидеть в машине всего пять минут. Боролся с самим собой. Хотелось психануть, уехать и дать ей понять, что это высокомерие ей совсем не идёт. Но понимал, что всё равно не смогу так сделать, не смогу так поступить с ней…

Тупая дура.

Просто тупая дура, которая выводит меня из себя, даже не стараясь!

Вылетаю из машины с яростью, больно ударившись головой об потолок. С губ срывается грязный мат. Начинаю идти, а потом даже бежать в ту сторону, куда пошла Ракель. За эту минуту в голове успели промелькнуть плохие мысли: а если с ней что-то случилось? Зачем я отпустил её?

Но я смог выдохнуть, когда догнал её. Всё ещё находился достаточно далеко, так что Ракель меня не замечала, но по крайней мере я уже мог наблюдать за ней. Подходил ближе, и в момент остановился, когда остановилась и она. Девушка повернула голову в бок, и издалека мне показалось, что она напугалась. Подняла брови, напряглась. Замерла, даже не дышала — я реально видел это.

Ракель даже не сразу заметила моё появление. А когда заметила — заорала так громко, что я на секунду сам испугался.

— Придурок! — раздалось знакомое слово в лицо. А в добавок прилетел удар по руке.

— Да, Ракель, я это уже слышал.

— Какого хера ты пошёл за мной?!

— Поехали со мной.

— Нет, — всё ещё упрямо твердит она, несмотря на то что дрожит от страха.

Ну не дура?

— Ракель, я сказал: поехали.

— Ты тупой? — девушка вылупилась на меня и опустила руки вниз, сжав их в кулаки. — Я сказала: нет.

— Ракель, какого хера ты себя так ведёшь? — я начинаю закипать.

— Потому что мне не нужны от тебя подачки! И твоя помощь мне не нужна! И ты мне не нужен!

В любой другой раз я бы точно охренел от таких слов. Точно бы расстроился. Но сейчас злюсь сильнее прежнего и вместо ответа больно хватаю её за локоть и тащу в обратную сторону.

Ракель упирается, вопит и бьёт меня.

Я не реагирую и лишь крепче обхватываю пальцами её руку.

— Отпусти, олень!

— Сама олень, дура.

Через несколько секунд Ракель перестала упираться ногами в асфальт и стала идти чуть послушнее, когда боль в руке стала сильнее гордости.

Дойдя до машины, я толкнул её на переднее сиденье и хлопнул дверью, после чего сел за руль. Молча завёл машину, не смотря на неё — хотя был уверен, что сейчас она хмурится.

— Адрес, — потребовал я, выезжая на дорогу.

Ракель зачем-то продолжала молчать, показывая мне свой характер, который я и так знал наизусть. Бесит уже.

— Если будешь так молчать, я тебя высажу на мусорке.

— Честертон-роуд.

Брови взлетают вверх. Это почти центр, ехать туда минут тридцать. А потом возвращаться домой…

— Можешь высадить ближе, я сама дойду, — словно догадалась, о чём я думаю.

— Помолчи уже, — бросаю я и давлю на газ.

И Ракель, к моему удивлению, слушается и молчит. Молчит так долго, что я напрягся и отвёл взгляд от дороги, чтобы посмотреть на неё.

Уснула.

И слава богу.

Тишина и покой.

Отвожу взгляд на дорогу. Снова на неё. Снова на дорогу. И снова на неё.

Слишком спокойная, умиротворённая, будто и вовсе не она. На губах сама всплывает улыбка, и я не понимаю, какого хрена.

Уберись.

Ракель размыкает глаза — вижу боковым зрением — когда дорога становится неровной. Теперь я старательно смотрю на дорогу и не отвожу взгляда. Чувствую, что она смотрит на меня. Серьёзно чувствую.

— Нам ещё долго? — тихо спрашивает она.

— Десять минут.

— Окей.

Окей…

Я останавливаюсь во дворе, на который пять секунд назад Ракель ткнула пальцем, показывая, где живёт. Заглушаю мотор и выдыхаю. Смотрю, как девушка накидывает на плечи ветровку и сумку.

Собирается выходить, но останавливается и со вздохом поворачивается ко мне.

— Спасибо, что подвёз.

В словах сквозит одновременно одолжение и раздражение. Слова эти вылетают с трудом.

Да иди ты нахер, Новак, серьёзно. Не угодить тебе.

— Ага, — безразлично бросаю в ответ.

Несколько минут я всё ещё стою во дворе, наблюдая, как Ракель медленно топает к подъезду. Оглядываюсь и успокаиваюсь, что рядом никого нет — улица пустая.

Завожу машину сразу, как только убеждаюсь, что дверь подъезда за ней захлопнулась и она точно в безопасности.