Сильнее слабости

Райан

Мама не ушла сегодня на работу, хотя мне бы хотелось зайти на кухню и не увидеть её там…

Вчера мы все очень сильно поссорились. И с мамой, и с папой.

Они не наказали и даже не накричали на меня за то, что я впервые за восемнадцать лет оказался в участке, но сошли с ума, когда узнали, что меня отчислили.

Даже всегда здравомыслящий и рассудительный отец сорвался — орал так, что стены дрожали.

— Я ничего не сказал тебе за вчерашний поступок, но это?.. Райан, ты что вообще думаешь? У тебя последний учебный год, а тебя отчислили! Хорошо, мы вернём тебя в твою старую школу, но ты понимаешь, как эта ситуация с отчислением скажется на твоём поступлении в Кембридж? — папа пытался держаться, но гнев внутри побеждал.

Я уже был готов к тому, что он поднимет на меня руку, но до такого он ещё не опустился.

— Райан, ты совсем отбился от рук. Я с утра разговаривала с директором, и он поведал мне очень много интересных фактов о тебе, о которых мы с папой даже не знали! Ты, оказывается, был плохим учеником? Задирой? Райан, я ушам своим не верила! Говорила ему: «Нет, такого быть не может — я ведь знаю своего сына, он у меня хороший мальчик». А оказывается, я тебя совсем не знала? Ты очень сильно разочаровал меня, Райан. Очень сильно, — добавила мама.

Её слова были больнее, чем нож в спину. Ты меня очень сильно разочаровал.

Так хотелось крикнуть: «Ну извините, что я у вас такой даун! Это вы грезите о том, что я поступлю в Кембридж — он мне нахрен не нужен! Мне плевать на себя, на свою жизнь и на то, кем я вообще буду. Я по ночам иногда вою от боли — от того, что не вижу себя ни в чём и ненавижу себя!»

Но я промолчал. Просто слушал их, а потом, когда они закончили свою тираду, развернулся и ушёл в комнату.

Вечером ко мне пришла Эйвери — и мама снова вызвала меня к себе на разговор.

— Я хочу, чтобы ты расстался с ней, — выдала она, и я замер.

— Чего? — я ухватился за угол тумбы в прихожей, чтобы не рухнуть. Не мог поверить, что слышу это от мамы.

— Не знаю, кто из вас плохо влияет на другого, но я хочу, чтобы это прекратилось. Тем более что ты её не любишь, а просто издеваешься. Она не заслуживает такого засранца, как ты.

Будто весь мир стал против меня. Даже мама говорит такое, что просто на уши не натянешь… Хотелось протереть глаза и проснуться, но, чёрт, это была реальность.

— Извини, мама, — зачем-то извиняюсь я. — Но ты уже совсем перегибаешь. Не лезь хотя бы в мои отношения.

Единственное, что было менее дерьмовым во вчерашнем дне, — лайк на мою фотографию двухлетней давности от Ракель. Понятия не имею, как она меня нашла и зачем это сделала… Но я сразу подписался на неё — без всякой задней мысли.

Вчера я вообще ни о чём не хотел думать. Вчера был слишком плохой день.

Я бросаю взгляд на маму у плиты и прочищаю горло, чтобы привлечь её внимание. Мама оборачивается, молча сверлит меня взглядом — так, будто проверяет непонятно на что. Думает, я пил? Курил? Нюхал?

— Эйвери опять ночевала у тебя.

Ясно, обойдёмся без формального «доброе утро».

— Ночевала, — подхожу к столу и опираюсь на него бедром.

— Я же сказала тебе вчера, по-моему, доходчиво.

— И я тебе тоже, — сквозь зубы проговариваю я, чувствуя, как в жилах снова закипает кровь.

— Встречайся — на здоровье. Хочешь угробить всё своё будущее — на здоровье. Но я не хочу видеть эту девочку у себя в квартире, так понятно?

— Ладно, — я отталкиваюсь от стола, чуть сдвинув его с места. — Я тебя услышал.

Уже и завтракать не хочется.

Возвращаюсь в комнату и вижу, что Эйви проснулась. Мне хотелось надеяться, что она не слышала ни вчерашнего разговора о ней, ни сегодняшнего. Ни к чему ей это.

— Мама так и не отошла? — спрашивает она, видя моё напряжение.

Конечно, Эйвери знала про нашу ссору — её невозможно было не услышать.

— Совсем нет.

Девушка встаёт с кровати и быстрым шагом подходит ко мне. Оказавшись передо мной за секунду, она обвивает руками моё тело и целует обнажённую грудь, наверное, желая успокоить. Жест, наверное, милый, но почему-то именно сейчас от него стало ещё хуже.

Ненавижу начинать дни так плохо.

— Одевайся, пожалуйста. Я отвезу тебя и поеду в свою школу.

— Уже? Так быстро? Тебя же только отчислили…

— Папа быстро всё решил. Меня взяли в мою старую.

— Блин… — Эйвери заметно погрустнела, и я прекрасно понимал почему. — Это значит, что мы теперь будем реже видеться.

Я отрицательно качаю головой. Хотя сам думаю то же самое. Просто не хочу, чтобы она расстраивалась и сводила меня с ума вдвойне.

— Мы будем видеться так же, девочка, — я глажу её по голове, зарываясь пальцами в густые длинные чёрные волосы. — Я буду отвозить тебя в школу по традиции, когда буду успевать, хорошо?

Эйвери, заметив мою улыбку, тоже улыбается — или хотя бы старается. Кивает и прижимается ко мне на несколько минут. Но время поджимает, и нам всё же приходится отлипнуть друг от друга, чтобы не опоздать.

Сегодня мои уроки начинаются в девять, а у Эйви — в восемь, так что я спокойно могу подбросить её и провести с ней немного времени.

Мне тоже хочется верить, что в нашем общении ничего не изменится. Но знаю, что буду переживать — ведь рядом меня уже не будет. Радует только то, что парни смогут присматривать за подругой и не дадут её в обиду. Но что-то подсказывает: грядут большие перемены…

Я подбрасываю девушку в школу ровно за двадцать минут до начала занятий, поэтому выхожу вместе с ней, чтобы увидеть друзей. Парни, как обычно, стоят у наших шкафчиков и о чём-то разговаривают.

— О, ты ещё тут? — спрашивает Логан, протягивая мне руку.

— Не-а, просто подбросил Эйви. Сегодня еду уже в новую школу.

Теодор удивляется, что всё решили так быстро, а Áртур прощается со мной так, словно отпускает на смерть.

Я обещаю им, что ничего не изменится, что я не отдалюсь от них — и мне самому хочется в это верить.

Не думал, что ещё когда-нибудь увижу этот фасад, эти двери, эти стены… Но я снова вернулся, будто и не уходил — в школе ничего не поменялось, всё то же самое.

Спешить заходить я не собирался — времени было ещё много. Стоя на парковке, я курил и думал о том, насколько многое это изменит. Здесь нет моих друзей. И я понятия не имею, как буду выживать без них.

Ещё очень хотелось верить, что я не повстречаю старых "друзей". Например, Лео и Билла. Хотя… пусть только попробуют глянуть в мою сторону. Должны понимать, что я уже не тот мальчик и вот уже три года хожу в зал. В этом году бросил бокс — просто не хватало времени, но за два года многому научился, слава богу.

Смотрю на телефон — уже без десяти девять. Протяжно выдыхаю и с огромным нежеланием иду к школе. Уже перед дверью накатывает дикое желание развернуться, но понимаю — надо войти.

Коридор старой школы забит толпой учеников, которые, похоже, никуда особо не спешат. Это большое отличие от моей прошлой школы. Здесь люди кажутся другими. Все простые — видно сразу. Здесь государственная школа, а в моей приватной все студенты соответствовали друг другу: надменные, на пафосе, с пальцами веером у каждого.

— Райан Ромирес, да? — ко мне подходит молодая девушка. Я удивляюсь — не помню, чтобы она здесь работала. Всё-таки кое-что в этом муравейнике изменилось.

— Да, я, — киваю и бросаю взгляд на бумажки, которые она прижимает к груди. На вид ей лет двадцать три, и сейчас, глядя на меня, она явно робеет.

— Я здесь, чтобы отдать вам ключ от шкафчика, — красавица протягивает мне руку с ключами и кладёт их в мою открытую ладонь.

— Спасибо.

— Не за что. Расписание занятий уже вклеено в шкафчик, там же найдёте и номер класса.

И всё — девушка быстро ретировалась. Все шкафчики здесь пронумерованы, и, глядя на свой номерок, я улыбаюсь. Всё тот же — двадцать пятый.

По памяти иду к нему — и не ошибаюсь. Открыв дверцы, сразу кладу в шкаф рюкзак и достаю из него тетрадь и ручку. На внутренней стороне дверцы вижу то самое расписание. Алгебра первым уроком? Это шутка такая, да?

Прислоняю кулак к дверце, опускаю голову и пытаюсь смириться с тем, что моя жизнь меняется. Мне уже плохо здесь — без Эйви и парней. А проучиться так ещё целый год… сука, я чокнусь.

— Привет, — я поднимаю брови и, закрывая шкаф, поворачиваю голову. Ко мне подходит компания знакомых лиц, и сразу осознаю — это друзья Лэндона. Обратился ко мне русый парень, чьё лицо показалось знакомым. Может, пересекались раньше?

— Привет, — отвечаю, замечая, как его друзья скользят по мне взглядом так, будто я грязь под их ботинками.

— Райан, да?

Хмурюсь. Откуда он меня знает?

— Да, а ты кто?

— Я тебя помню. Ты, кажется, был другом моей девушки.

— Калеб, — киваю, мгновенно сложив пазл. Ну, конечно. Вот почему его рожа показалась знакомой.

— Ага. Верно. Это Айван, — он толкает плечом стоящего рядом шатена. — А это Дэн, — второй выглядит дружелюбнее, чем первый. Ай… я уже забыл его имя, но он смотрит на меня так, будто хочет убить. — Мы начали не с того наше знакомство.

Подождите… он сказал «друг моей девушки»? Они с Ракель встречаются?

— Да, Лэндон и вправду козёл, — поддерживает Дэн. — Не думай, что мы за него. Просто так вышло.

— Без обид, — вскидываю руки. — Я тоже, наверное, погорячился.

— Тебе провести потом экскурсию по школе?

— Нет. Я здесь уже учился.

Калеб удивлён. Видимо, Ракель не так уж много обо мне рассказывала. Жаль.

— И какой у тебя сейчас урок?

— Алгебра.

— И у нас. Значит, ты теперь с нами.

Ай… как там его… до этого молчавший, резко подаёт голос, почти рявкая:

— Он не с нами, Калеб.

— Айван, не надо, — русый косится на друга. — Что было — то было.

— Послушай, Райан, — Айвану плевать на его слова, он подходит ближе, — ты мне не понравился ещё тогда. И чтобы ты знал — я не собираюсь терпеть тебя, как это делает Калеб.

— Боже упаси, — пожимаю плечами и усмехаюсь, — не терпи. Думаешь, я обижусь? Я, по-моему, в компанию не напрашивался, расслабься.

Похлопав Айвана по плечу, я уже разворачиваюсь, чтобы уйти к кабинету — урок вот-вот начнётся. Как вдруг мою руку резко выворачивают — и это выбивает из колеи. Если бы мой мозг затормозил хотя бы на секунду, я бы оказался на коленях.

К счастью, пришёл в себя я быстро. Рывком вывожу плечо вперёд, сбивая его захват, и бью локтем назад — наотмашь. Он успевает отшатнуться, но я всё же задеваю его грудь.

Сбил его с толку — это видно по реально удивлённому взгляду. Я бросаюсь на него и прижимаю спиной к шкафчикам так, что он корчится от боли. Наверное, ручка давит ему в бок.

— Ты охренел? — шиплю на него, удерживая.

Айван перестаёт вырываться, и я ослабляю хватку, рассчитывая на то, что он успокоился. Но это было ошибочной мыслью. Он заставил меня так думать. Через секунду Айван быстро подносит опущенную руку ко мне и бьёт прямо в скулу.

Отшатываюсь. В глазах на миг темнеет, и всё вокруг будто глохнет. Только собственное дыхание и стук сердца в ушах. Я бросаюсь на него, и мы валимся на пол, грохот отзывается в стенах коридора. Он тянется к моему горлу, но я перехватываю его руки и со всей силы прижимаю к полу, чувствуя, как под ладонями хрустит школьный линолеум.

Не знаю, что бы я делал дальше и чем это закончилось, если бы два парня не сняли меня с него.

— Что вы устроили?! — я мгновенно поворачиваюсь на звук, появившийся из-за угла, подумав уже о том, что нас застукал какой-то учитель. Классно, Райан, первый день в новой-старой школе — и уже к директору.

Но это оказался вовсе не учитель, несмотря на такой грубый голос.

Из-за угла с разлетающимися назад волосами и сжатыми от злости кулаками выходит Ракель… Она стоит в нескольких шагах, её лицо бледное, как полотно, а в широко раскрытых зелёных глазах — чистый, незамутнённый шок. Она смотрит на меня так, будто увидела призрака. Ракель дёргается, её взгляд панически мечется с друга на меня. Я вижу, как шок сменяется злостью. Она почему-то злится на меня — я это чувствую всем нутром. Не на своего дружка, который без разбора решил меня завалить, а на меня.

— Я даже не удивлена, Райан!

Чего-чего?

Выгибаю бровь и возвышаюсь над ней всего на секунду, потому что уже в следующую Калеб обходит меня и становится рядом со своей девушкой.

— Что, прости, Новак?

— Что слышал. Что ты устроил?

— А почему ты так уверена, что это я устроил?

— Может, потому что Дэн и Калеб удерживали тебя за локти?

— Всё не совсем так, — вступается Калеб, и я опять удивляюсь его поступку. Почему он защищает меня перед своей девушкой? Я бы сделал совсем наоборот.

— Мне всё равно, — задирает подбородок Ракель, точно как в детстве. — Уходи, — бросает теперь мне.

— Да я и так как бы уходил.

— Вот и иди.

Восемнадцать стукнуло, а вырасти забыла.

— Вот и иду.

— Вот и иди! — топнула вдобавок ногой, злясь всё сильнее, а я не понимал, на что именно. На моё появление?

Ракель быстро идёт мимо меня, но ударяется о мой бок и отшатывается. Я очень сильно хочу рассмеяться оттого, насколько это было смешно, но сдерживаюсь, чтобы не разозлить это создание ещё сильнее.

И только когда зашёл за угол, позволил себе тихо рассмеяться, вспоминая то, как яростно она почти пробила своей балдой мой бок.

Всё такая же дурочка.

Звонок прозвенел ещё пять минут назад, поэтому, когда я вошёл в класс, урок уже шёл. Но учительница остановилась, заметив меня. Женщина натянула приветливую улыбку, несмотря на опоздание, и началось то, что я так сильно не любил — знакомство с классом.

Учительница была новая, потому что её бы я точно запомнил. И она, видимо, не знала, что я уже учился в этой школе. Половину сидящих за партами я узнал почти сразу, только имена некоторых позабыл.

Кто-то смотрел на меня с приятельской улыбкой, радуясь встрече. Кто-то косился. Кто-то даже не желал смотреть. Потом в класс вошла та самая компашка с главнокомандующей Ракель, но женщина быстро сказала им сесть.

Чувствую, в этой школе мне всё же будет весело.

Почти все уроки мы были дружным составом, и только на двух разделялись. Под конец учебного дня мы снова были все вместе. Ракель пару раз выходила к доске — не по собственному желанию. И я удивлялся, искренне удивлялся, когда её спрашивали что-то по теме, а она просто пожимала плечами.

Ракель и что-то не знала — это всегда были две несовместимые вещи. Типа ладно я… я и несколько лет назад особым умом не блистал. Но Ракель ведь всегда была отличницей. Что случилось теперь?

Когда урок подошёл к концу, я сразу стал собирать вещи, мысленно радуясь тому, что сейчас поеду за Эйви и, может, мы всей компанией прогуляемся. Краем уха я услышал, как к Ракель подошла девушка — по всей видимости, староста — и попросила её провести мне экскурсию. Мол, завуч попросила её об этом, но она спешит на свой кружок.

— Но он здесь уже… — наверное, Новак хотела сказать «он здесь уже учился», но староста убежала быстро, кинув напоследок, чтобы Ракель обязательно выполнила просьбу, иначе могут быть проблемы.

— Мы будем ждать на улице, — её сладкий бойфренд положил свою лапу на талию и поцеловал в щёку, после чего быстро ушёл со своими друзьями из класса.

Ракель уже пялила в мою сторону таким взглядом, будто пыталась меня поджечь.

— Учишься колдовству?

— Если бы, — шикнула подруга, разворачиваясь ко мне спиной. — Короче, Ромирес, скажешь Адди, что я провела тебе экскурсию. На этом всё.

— Как это? — притворно вздыхаю я. — Обмануть старосту? Не-е-ет, Ракель, я так не могу…

Девушка оборачивается ко мне и щурит глаза. Вот сейчас точно хочет поджечь.

— Ты издеваешься надо мной, да?

— Не видно? — я улыбаюсь краем губ и иду к ней навстречу. — Давай, показывай мне, что в школе новенького.

— Из нового — курилка на заднем дворе. Всё, Райан, не делай мне мозги и нервы.

Ракель быстро делает шаг назад, конечно, врезается в угол парты, но не подаёт вида — так сильно хочет сбежать от меня. А я иду за ней, не понимая почему. Но в груди разливается приятное и даже какое-то весёлое чувство, от которого мне становится очень хорошо.

— Я не начинал драку, — кричу ей в спину, идя сзади по коридору.

— Я уже в курсе, — также кричит она мне, не останавливаясь. — Калеб мне рассказал всё, как было.

— И что, даже не извинишься?

Мой вопрос заставляет Ракель остановиться и обернуться.

— Извиниться?

— Ну да.

— За что это?

— Ты зря наехала на меня.

— Обойдёшься, Ромирес.

— Я буду плакать.

— Подрочи и успокойся, — выдаёт Ракель, и у меня округляются глаза. Что она сказала? Нет, я точно правильно услышал?

Что с ней произошло?

Ракель никогда бы так не сказала. Да она смущалась от любого мата, не говоря о таких пошлостях. Как многое изменилось, оказывается, за три года в наших жизнях. Теперь я понял, что мы действительно изменились. И, быть может, Ракель даже больше, чем я.

Выглядело всё так, будто я её преследую, потому что всё время шёл прямо за ней — к парковке. Там её ждал Калеб, который сразу открыл ей дверцы машины. И, заметив меня, он взмахнул рукой в воздухе и крикнул:

— До завтра, Райан.

— Пока, — крикнул я в ответ.

Я чувствовал, что что-то не так. Нет, точно, с этим парнем что-то не так. Он как-то очень странно ведёт себя со мной. Если бы я узнал, что у моей девушки есть друг — его бы не было. Формально я Ракель, конечно, не друг. Сейчас уже, наверное, просто давний знакомый, но сути это не меняет. Я точно не был бы мил с тем, кто хотя бы как-то контактирует с моей девушкой.

Да, вот такой вот я человек. Собственник, ревнивец? Да называйте, как хотите, мне насрать.

Калеб явно не так прост, как хочет казаться… Я более чем уверен.