Глава 13. Сплошные развлечения
Райан
Три года спустя
Прокручивая сигарету между двумя пальцами, я выдыхаю дым в свежий утренний воздух. Раньше я бы задохнулся от одной такой затяжки. В детстве сердце выпрыгивало из груди от любого стресса или едкого запаха — чёртова дистония превращала меня в слабака. Но врачи не врали: сказали, перерасту — и перерос. Год назад приступы исчезли, будто их и не было. Организм окреп, догнал рост, и теперь я чувствую себя наконец-то нормальным парнем. Опираюсь локтями о балконные перила и опускаю голову, пытаясь собраться с мыслями и окончательно проснуться. Сделав последнюю затяжку, выбрасываю окурок в стеклянную пепельницу, где уже валяется с десяток.
Уходить внутрь не спешу — чувствую, что нужно постоять здесь ещё немного. Мимолётно оборачиваюсь и бросаю взгляд на девушку в моей постели. Задница Эйвери прикрыта лёгким одеялом, а спина открыта — на ней рассыпаны спутанные волосы. На моей стороне кровати неаккуратно валяются её одежда и бельё.
Пусть поспит ещё полчаса. Потом разбужу.
Разворачиваю голову обратно и замечаю, как из дома напротив выходит мистер Новак. Он закуривает и останавливается у подъезда, неспеша тянет сигарету — видимо, как и я, наслаждается магией утра. Подняв голову, он замечает меня. Прикладывает ладонь ко лбу от солнца, смотрит и машет. Я отвечаю жестом и всё-таки захожу внутрь, стараясь закрыть дверь тихо.
Эйвери зашевелилась, перевернулась ко мне лицом, но не проснулась. Мой взгляд на секунду задерживается на её обнажённой груди — и я быстро отвожу глаза. В доме мы одни — родители остались ночевать у гостей — так что я спокойно иду на кухню, чтобы в тишине приготовить нам с Эйви завтрак.
Пока достаю продукты, невольно вспоминаю прошедшую ночь — и чувствую напряжение внизу. Эйвери всегда отдаётся мне с любовью, а я беру, потому что нуждаюсь. Мы разные. И всё же она согласилась на такие… мягко говоря, странные отношения.
Наши отношения — настоящие, взрослые — начались год назад. И я с самого начала пытался отговорить её, потому что знал: они будут не такими, какими должны быть. И совсем не такими, каких она хочет. Эйвери — милая, нежная, ранимая. Она заслуживает любви, заботы, внимания, искренности. Всё, что могу дать я, — дружба и секс. Как там говорят? Хороший секс не портит дружбу? Наверное, это про нас.
Для меня всё именно так: мы друзья, но часто трахаемся. А для неё — иначе. Она считает, что мы в отношениях. Может, в каком-то смысле так и есть — я не знаю и не понимаю. Я не смотрю на других девушек, как будто и вправду с ней. Они мне просто не интересны. Зачем искать кого-то ещё, если у меня уже есть та, которая полностью устраивает? Мне с ней хорошо, я удовлетворяю и свои, и её потребности. А любви и искренности я не ищу, поэтому Эйвери мне подходит идеально.
Эта девушка с самого начала не ровно ко мне дышала. А год назад — начала это показывать активнее. Она, как самая обычная влюблённая девушка, делала для меня всё: готовила еду в школу, когда я говорил, что не успеваю поесть из-за утреннего похода в зал; помогала с домашкой — хотя это было и раньше, ещё когда мы просто дружили; поддерживала каждый день; и в каждом её действии была любовь.
Но я в этих "отношениях" веду себя иначе. Я, безусловно, ценю её и всё, что она для меня делает. И, чёрт возьми, я даже могу сказать, что люблю её — но совсем не так, как она. Как друга. Я помогаю ей, как и она мне. Заступаюсь, если кто-то до неё докапывается в школе. Могу поговорить, если ей плохо. Но больше всего, как бы грубо это ни звучало, я люблю наш секс — и, по сути, это всё, что мне нужно.
Эйвери не заслуживает такого отношения к себе, и я говорил ей об этом не один раз. С самого начала честно предупреждал: я не стану для неё настоящим парнем. Мне нужны только классный оргазм и поцелуи. Ну, может, ещё завтрак с утра.
Я пытался всеми силами объяснить Эйви, что ей нужен другой — тот, кто сможет дать ей желаемое. Со мной этого не будет. Но она упорно качала головой, будто доказывала мне своё: ей всё равно. Ей просто нужно, чтобы я был рядом. Ей просто нужны отношения — именно со мной. Плевать, что я её не люблю. Эйвери готова на всё, лишь бы я оставался с ней.
Никто из пацанов не понимал, почему она так цепко держится за меня и будто не слышит, что я говорю, не видит очевидного. Áртур выдвигал теорию, что это какая-то травма. Мол, ей наплевать, как к ней относятся — главное, что она может отдавать. Тео кивал: «Ну да, это не нормально. Какая нормальная девушка захочет от парня такого отношения к себе?». А Логан просто сказал: «Она влюбилась в тебя с первого взгляда. Вот и не может отпустить».
Сделав завтрак, я лёг рядом с Эйвери на кровать и залип в инстаграме. Хотел всего на десять минут, а в итоге — целый час прокрастинировал в рилсах. Глянул в верхний левый угол экрана — уже десять с хером утра. Вот тебе и «встали пораньше».
А у неё, похоже, внутренний будильник какой-то. Вчера сказала, что встанет в десять. Я пытался её переубедить, мол, разбужу в восемь. Ага, разбужу. Сам только в девять проснулся.
— Доброе утро, — зевая и потягиваясь, как кошка, щебечет Эйви.
— Доброе. Завтрак на столе. Лучше вставай скорее, потому что, как обычно, будешь собираться три часа, а все остальные ждать одну тебя.
— Фу, с самого утра ворчишь, — отворачивается. — Обязательно портить мне настроение спросонья?
Я нахмурился.
— Чем я тебе его порчу? Я просто прошу тебя идти завтракать и собираться, Эйвери. Если бы хотел испортить настроение — ты бы уже плакала, а не дулась.
Иногда она умеет вывести даже тогда, когда у меня всё классно. Ничего такого не сказал — а уже получил. «Расстроил меня, козёл». Ну вот спасибо.
— Спасибо должна сказать? — огрызается она.
— За завтрак — можешь.
— Если ты так раздражаешься, можешь не готовить. Я сама в состоянии.
— Блядь, Эйвери, у тебя что, месячные начались? С какого хуя ты взъелась с самого утра? Вроде, оттрахал вчера нормально — злиться не должна.
Иногда я сожалею о своих словах. Особенно, сказанных из-за злости. И сейчас — именно такой случай. Я понимаю это только тогда, когда Эйвери замолкает и лицо её гаснет. Ни слова. Она медленно встаёт с кровати и уходит в ванную. А я смотрю ей вслед и вижу, как дрожат плечи.
И в такие моменты чувствую себя последним кретином. Потому что, чёрт возьми, она не заслуживает такого отношения. Просто всё дело во мне. Проблема во мне.
Я медленно плетусь по коридору и подхожу к двери в ванную. Прислушиваюсь. Там шум воды. Но сквозь него — слышны сдавленные всхлипы. Тихие, будто она прикрывает рот ладонью.
— Эй, Эйви, — стучу костяшками по двери. — Открой, пожалуйста.
— Уйди сейчас, пожалуйста, Райан, — прилетает мне в ответ.
— Я был не прав, открой. Ну давай, не дуйся.
Напор воды пропадает. Тихие шаги, и ручка двери дёргается, впуская меня внутрь. Лицо девушки мокрое — умывалась, смывая слёзы. Эйвери обиженно сложила руки на груди и, надув по-детски, но в то же время по-настоящему губы, смотрит на меня.
Я уже открыл рот, чтобы попросить прощения, но Эйвери меня опередила:
— Райан, я прекрасно понимаю, что ты меня не любишь, а я нахожусь с тобой, как дура, просто потому что люблю тебя и хочу быть рядом. Я понимаю, что это я сама выбрала такие "отношения", но… блядь, — снова всхлипывает и закрывает лицо ладонями, — имей ко мне хотя бы малейшее уважение. Я не заслуживаю такого… Не заслуживаю…
— Не заслуживаешь, девочка, не заслуживаешь… — согласился я, уже сжимая её в объятиях.
Я притянул её за талию к себе, чтобы успокоить, но вместо этого девушка заплакала ещё активнее.
— Извини, пожалуйста. Я не должен был этого говорить, это было грубо и некрасиво с моей стороны. Немного вышел из себя с утра, не злись, Эйви…
— Ты очень меня обидел, — Эйвери продолжает держать позицию, и я не понимаю, что ещё должен сделать, чтобы она успокоилась. Мне очень хочется разозлиться и снова накричать, но что я этим исправлю?
— Знаю. Извини, я ведь уже сказал. Постараюсь не говорить такого. Это случайно получилось. Что мне сделать, чтобы ты перестала обижаться?
Эйвери поднимает глаза, и мы обмениваемся молчаливыми взглядами. В её зелёных глазах, кажется, можно прочесть, что она хочет сказать: «Полюби меня». С таким отчаянием и желанием она смотрит, что мне приходится отвести взгляд.
— Поцелуй меня, — вздыхает Эйви, прося такую простую штуку.
Я наклоняюсь и обхватываю её губы, вовлекая в медленный и нежный поцелуй, который я никогда не любил. Но Эйвери любит именно так — чтобы было чувственно и нежно. Поэтому мне приходится целоваться сейчас именно так. Просто не хочу, чтобы она расстраивалась.
Отстранившись на несколько сантиметров, я шепчу ей в губы:
— Не обижайся на меня.
От этого поцелуя у меня повышается напряжение в штанах — это вполне понятно и объяснимо. И совсем не значит, что это от Эйвери. Но девушка думает иначе и ухмыляется, потом даже опускает руку вниз и просовывает её под резинку спортивных штанов. Касается члена через бельё, и я выдыхаю ей в макушку.
Ладно, когда она так делает, признаюсь, мне нравится.
— Очень хочу тебе отомстить, — также тихо произносит она и резко убирает руку, делая несколько шагов назад.
Я за секунду оказываюсь снова рядом с ней и тянусь рукой к ручке двери позади неё, чтобы закрыть. И уже сразу впечатываю Эйвери со стуком в белое дерево, налетая на её губы.
— Ты же знаешь, что нельзя мне мстить, — цежу я от возбуждения и чувствую, что Эйвери возбуждена не меньше, чем я.
— Хоть какие-то привилегии у меня должны быть?
— У тебя отличные оргазмы со мной, это уже привилегия, детка.
Держа её за широкие бёдра, я двигаю нас назад — снова к раковине. Толкаю девушку вперёд и надавливаю на спину, вынуждая прогнуться с громким стоном, что разлетается эхом по ванной комнате.
Раздвигая её ноги коленом, я приподнимаю свою футболку, что надела Эйви на своё тело. Я делаю паузу на пятнадцать секунд, чтобы снять с себя штаны и бельё. А потом сразу и резко вхожу в девушку, вжимая её в раковину, не убедившись вообще в том, что она мокрая.
Снова эгоистично, наверное. Не спросил — просто сделал, потому что захотел. Но, глядя на лицо девушки через зеркало, вижу, что она не против. Эйвери закатила глаза и открыла рот, громко выдохнув от удовольствия.
— Всё нормально? — всё же решаюсь спросить, чтобы не чувствовать себя ещё большим кретином, чем я есть.
— Да-да, — быстро кивает она и двигается мне навстречу, давая понять, что хочет того же.
— Хорошо.
Это было последнее слово, что прозвучало в этой комнате. Потом — только шлепки и стоны. Я двигался быстро, как всегда, потому что мне так нравилось. Быстрый и грубый секс, чтобы утолить боль в яйцах и просто кончить.
Сжимая бёдра Эйвери, я ритмично входил в неё до упора. Параллельно смотрел на её отражение в зеркале — и заводился сильнее, начинал вдалбливаться ещё жёстче. Эйвери стонала от удовольствия и сжимала руками раковину, пытаясь за что-то удержаться.
Последние несколько грубых толчков — и я выхожу из неё, кончая на спину. Очень часто наш секс происходит спонтанно — не всегда есть время на защиту. Поэтому мне приходится выходить. Детей пока не хочется, спасибо.
Эйвери падает грудью на раковину и тяжело дышит.
Я поглаживаю её живот и помогаю подняться. Дотянувшись до пачки салфеток, стоящей на полке над раковиной, достаю одну и вытираю ей спину. Потом опускаю футболку и, не удержавшись, шлёпаю по заднице, чуть посмеиваясь от её подрагивания, и выпускаю из ванной комнаты.
Сам ещё несколько минут стою у раковины, приходя в себя.
А уже через три минуты мы сидим за кухонным столом и завтракаем. Эйвери уже не злится — даже наоборот, улыбается мне и под столом играется с моей ногой.
Хороший секс — и уже никаких недовольных криков.
Уже через пару часов мы подъезжаем к парку на чёрной «Тойоте», спешно выходим из машины — парни уже ждут нас. Как обычно, Эйвери очень долго красилась. Но в этот раз, может быть, в этом есть немного и моей вины. Пока она приводила себя в порядок, мне было скучно, и я её заговаривал, поэтому сборы затянулись. Тогда Эйвери ещё и игриво кокетничала, будто намекая на второй раунд. Не то чтобы я был против, но тогда бы мы уже точно никуда не поехали.
— Вы как обычно, — закатывая глаза, вздыхает Тео.
— В компании есть дама, имейте это в виду! — шутливо оправдывается Эйвери и подходит к каждому другу, чтобы поздороваться.
— Ага, это не оправдание, — пожимая мне руку, бурчит Áртур.
— В любом случае, вам придётся это терпеть, — дёргает плечом девушка, гордо поднимая голову, и я улыбаюсь.
Эйвери по накатанной достаёт телефон из сумочки — которую, к слову, тут же вешает на меня — и начинает фотосет. Это всех задрало, но никто не скажет ни слова, потому что… потому что это Эйвери. Наша подруга, выходки которой, так уж и быть, можно потерпеть.
Логан отворачивает лицо в сторону, когда брюнетка наводит камеру именно на него и заливается смехом. Эйвери пытается вести свой блог, поэтому каждый день ей обязательно нужно что-то выложить в сторис. Будь то завтрак, красивый вид или даже я.
Я в её профиле — постоянный гость. Сначала меня это почему-то злило. Я не хотел там мелькать, потому что понимал: Эйвери публикует меня специально, чтобы похвастаться парнем и нашими "прекрасными отношениями". А потом стало всё равно. Пусть делает, что хочет, лишь бы не злилась, не плакала и не обижалась по любому пустяку.
— Может, мы уже пойдём? — касаясь руки девушки, спрашиваю я и перехватываю телефон, чтобы выключить и кинуть в сумку.
— Но мне там нужно…
Эйвери замолкает, улавливая мой взгляд и взгляды всех остальных. Цокает, но кивает, и мы наконец двигаемся с места.
До парка развлечений, куда предложил сходить Теодор, — несмотря на то что нам почти всем по восемнадцать, — мы шли полчаса. Затем ещё полчаса простояли в очереди на боулинг — пришли слишком поздно, и всё было занято. «Спасибо» говорили все нам с Эйвери, а мы переглядывались и как-то особенно не жалели об опоздании, потому что до этого отлично провели время…
Когда нам всё же удалось попасть в игровой зал, мы поделились на две команды: в одной — Логан и я, во второй — Теодор и Áртур. Эйвери боулинг не нравился, поэтому она отказалась играть и просто сидела на диванчике, наблюдая и иногда болея за меня.
Áртур берёт шар первым и засовывает три пальца в отверстия с протяжным наигранным стоном, чем смущает Эйвери, но веселит всех — кроме меня. Он отходит на несколько шагов назад, раскачивает руку, бежит и бросает шар настолько идеально, что мы с парнями замираем.
— Страйк! — выдаёт голос программы, и на электронной табличке светится это слово.
— Нихера себе, — оторопело произносит Тео, видимо радуясь, что Áртур именно в его команде.
Играли мы полтора часа. Всё это время Эйвери сначала снимала нас для своего блога, а потом… уснула. Несмотря на шумы и крики. В итоге победила не наша команда. Áртур и вправду оказался богом боулинга, хотя кто бы мог подумать!
После боулинга мы пошли в кинотеатр и выбрали задний ряд. Эйвери настояла, что хочет место рядом со мной — никто не был против. Мы пошли на какую-то комедию, во время которой я особо не смотрел фильм. Эйвери не давала мне этого делать, а я и не сопротивлялся.
Мы целовались, не обращая внимания ни на что. Сегодня эта девочка была особенно требовательна. Я чувствовал, как Эйви выгибалась в поцелуе, словно просила чего-то большего — и я не отказывал ей. Мне было забавно наблюдать за ней. Нравилось смотреть, как она кусает губу, чтобы не издать ни звука — иначе все услышат, потому что в зале было очень тихо, — когда мои пальцы двигались внутри неё.
Кончив, Эйвери дёрнула ногой и откинулась на спинку кресла, но ей повезло — этого никто не заметил. А мне было интересно, как бы она выкрутилась, если бы нас кто-то спалил.
Фильм закончился через два часа, и на улицу мы вышли уже в сумерках. Восемь часов вечера — уже значительно темнее, чем было в начале августа. На улице включили фонари, и всей компанией мы шли по полупустой улице, делясь впечатлениями о фильме. Эйвери кивала и говорила, что ей очень понравилось. А потом поворачивала голову на меня и ухмылялась. Конечно, ей понравилось.
— Ой, бля-я-ядь… — протянул Áртур, уставившись вперёд.
Я проследил за его взглядом — и всё стало понятно.
Прямо напротив шла незнакомая компания парней. Но одну рожу мы знали слишком хорошо. Лэндон — конченный кретин школы, который слишком часто строит из себя не пойми кого и позволяет себе чересчур много.
Однажды он очень сильно задел Эйвери — на физкультуре, увидев её в обтягивающих легинсах, сказал что-то пошлое, а потом добавил: «Было бы неплохо, будь у тебя чуть побольше жопа». Для нашей Эйви это была болезненная тема. Она страдала от ненависти к себе: подсчитывала калории, пила воду вместо ужина и каждый день занималась спортом — даже с температурой.
Тогда мы с парнями подкараулили этого героя после школы и кулаками объяснили, что так с девушкой говорить нельзя.
— А чё не здороваемся? — выкрикивает он, когда мы почти проходим мимо. Его компания останавливается и смотрит на нас, не совсем понимая, в чём дело.
— Пожалуйста, не надо… — девушка сжимает мою руку, останавливая, уже понимая, к чему всё идёт.
— Ребята, мне всегда было интересно: может, у вас групповушка, а? Всё носитесь с этой девочкой, даже заступаетесь за неё вместе. Хорошо выполняет свою работу, делите её, признавайтесь?
— Что ты несёшь? — спрашивает у него кто-то из его компании.
Русый парень с карими глазами, почему-то до боли знакомыми, выходит вперёд, закрывая Лэндона от нас.
— Отойди лучше, — бросает второй.
А затем и третий подаёт голос:
— Айван прав, не лезь.
Лэндон выходит из тени своих друзей и подходит к нам. Окидывает взглядом Эйвери, что прижалась ко мне.
— Ага, значит, ебёт тебя всё-таки он один…
Этого «ебёт тебя» мне было достаточно, чтобы сорваться с петель. С ней нельзя так разговаривать. Я могу — в порыве злости, и то потом извиняюсь. Но другим — нельзя. Никогда. Не позволю молоть такую хуйню про неё.
Я выдёргиваю руку из пальцев Эйви и несусь на Лэндона. Сметаю его с ног, падаю сверху. Едва не потеряв равновесие, удаётся зафиксировать его и начать бить. Прописал ему пару раз по физиономии — но меня тут же пытается стянуть его друг, тот самый Айван. Я не даюсь и случайно локтем бью его в нос.
Тогда подключается третий, но не успевает — его перехватывает Áртур, не давая добраться до меня.
Слово за слово — у нас начинается настоящая драка.
Только Тео не вмешивается: он старается успокоить Эйвери и вообще увести её подальше. Девушка истошно плачет и кричит, умоляя прекратить и остановиться. Она действительно перепугалась за нас всех.
Все замирают лишь тогда, когда вблизи раздаётся звук сирены полицейской машины и кто-то из нас выкрикивает:
— Сука, копы.