Сильнее слабости

Ракель

С самого утра всё пошло не так. Мы с Райаном всегда вместе ходили в школу, и редким исключением были только дни, когда кто-то из нас болел. Но сегодня, набрав его в семь утра, я услышала короткий, отстранённый ответ: «Ракель, сегодня меня папа подвезёт одного, извини».

Такого никогда не было! Ну вот никогда! За все восемь классов.

Сердце чувствовало что-то неладное.

И его голос… тоже словно скрывал что-то.

Сразу после того, как друг сбросил звонок, я написала ему пару сообщений:

Я: Райан, а у тебя всё хорошо?

Я: И почему ты поехал с отцом? Он же никогда тебя в школу не возил.

Ответа не последовало. Даже когда я уже пришла в школу, даже когда прошло три урока. Он и не просмотрел мои сообщения, не говоря уже о каком-то ответе на них.

В коридорах на переменах я отчаянно пыталась найти его карие глаза среди толпы. Очень хотела увидеть его и поговорить. Райан не сможет врать мне, когда я буду стоять прямо перед ним.

Подсознательно мне казалось, что Райан специально не выходит в коридор, чтобы не встретиться со мной. Господи, как же я нервничала. Я боялась чего-то, не до конца понимая чего.

На четвёртом уроке, литературе, я вышла из класса в туалет. Решила пойти в конец коридора — ну чтобы быстро обратно не возвращаться. Литература в школе была самым скучным предметом, хотя я любила читать и Райан всегда считал меня вундеркиндом в этой области. Но дело было в том, как этот предмет преподают. Скучно и неинтересно.

Проходя мимо кабинета директора, я вдруг замерла, когда взгляд случайно скользнул по приоткрытой двери. Я бы прошла мимо, если бы не… Если бы не увидела внутри Райана и его отца.

Подойдя ближе к двери, стала прислушиваться.

— Я понимаю вас, мистер Ромирес. То, что происходит с вашим мальчиком в школе, не есть нормой. Не мне вам рассказывать, что дети — самые жестокие обидчики. Мы, разумеется, уже провели с теми, кто глумился над Райаном, беседу. Вызвали их родителей. Не думаю, что такое повторится, — лояльным голосом говорила женщина.

— Но у вас нет никаких гарантий.

Директриса хотела что-то сказать, но промолчала. И покачала головой.

— Мы будем следить за ними. Я даю вам слово.

— Я вам благодарен, конечно. И рад, что вы приняли какие-то меры, а не остались в стороне. Но Райан не сможет здесь больше учиться.

Райан не сможет… что?

— Нам необходимо забрать документы.

— Мистер Ромирес, пожалуйста, подумайте о ребёнке. Не думаете, что ему будет трудно освоиться в новой школе, в новом коллективе?.. И какова вероятность, что в новой школе не будет хуже?

— Никаких, — пожимает плечами папа Райана. — Но так будет лучше. Находясь здесь, он испытывает унижение. Даже если вы следите за теми хулиганами, насилие всё равно продолжается. Не физическое, так моральное. Уверен, вы представляете, сколько гадостей Райан слышит о себе. И за что? За то, что он самый обычный ребёнок?

Накрываю ладонью рот, чтобы не всхлипнуть. Одинокая слеза уже упала на школьный линолеум.

Директриса и дальше продолжала выдвигать какие-то аргументы, желая всё же удержать Райана в своей школе. А я слушала. Вслушивалась в каждое слово. А ещё боялась, чтобы они не услышали стук моего сердца. Оно выскакивало. Так сильно, что вся грудная клетка зверски пекла.

— Мисс, что вы делаете? — раздался чей-то голос позади.

Я задрожала и развернулась.

Передо мной уже стояла какая-то девушка — то ли завуч, то ли ещё какая-то важная тётка в школе.

А что, не видно, что я делаю?!

— Уходите. Или прямо сейчас вы окажетесь уже внутри кабинета. Марш на урок! — девушка зашипела.

Я закусила губу и вынужденно ушла, так и не узнав, что же в итоге они решили. Сегодня я обязательно спрошу обо всём Райана. Заставлю его рассказать мне обо всём любыми способами!

Ни одна минута не проходила без тревоги, без переживаний и без мыслей о лучшем друге. Спустя пару часов, когда боль поутихла, я стала думать обо всей этой ситуации, и поняла одну важную вещь, которую признавать, честно говоря, не хотелось: Райану правда будет лучше в другой школе. Там он сможет начать всё с чистого листа и не ощущать всего того, через что проходит здесь.

Хотя и директриса была права, какова вероятность, что в новой школе не будет хуже? Но мы с Райаном придерживались всегда одной позиции: не попробуешь — не узнаешь. Конечно, я буду счастлива, если он будет счастлив. Но как же мне будет тяжело без него в школе. И значит ли это, что мы будем видеться реже?..

Этот вопрос меня конкретно напрягал.

На последнем уроке от Райана всё же пришло сообщение, и я, наплевав на урок и возможность быть пойманной, достала телефон из рюкзака.

Райан: Ракель, у меня закончились уроки. Папа спрашивает, тебя подвезти?

Я: У меня ещё урок. Если подождёте…

Райан: Понял.

Как расценивать ответ — я не знала. Лучший друг сегодня был по максимуму неразговорчив. И отвечал сухо. Уверена, решение родителей забрать его со школы расстраивало не только меня.

Надевая на выходе из школы шапку, я оглядываюсь по сторонам, чтобы понять, ждёт ли меня где-то Райан. И я уже было успела расстроиться окончательно, но услышала, как откуда-то раздаётся голос друга.

На парковке стояла машина его папы, а рядом Райан, высматривающий меня. Он махает мне рукой, подзывая к себе, и я бегу. Нет, я не просто бегу — я мчусь, сломя голову.

Райан не поздоровался. Не обнял.

Просто открыл заднюю дверцу.

— Здравствуйте, — поздоровавшись с его папой, я поворачиваюсь к молчаливому Райану, голова которого была повёрнута к окну. Кажется, он абсолютно не хотел со мной разговаривать, когда меня, наоборот, всю распирало изнутри. — Всё хорошо, Райан?

— В порядке, — пробурчал друг, так и не повернувшись.

Я облокотилась о спинку сиденья и сложила руки на груди. Поездка была тихой, даже музыка в машине не играла.

Интересно, когда Райан собирается мне рассказать о том, что переходит в другую школу? Собирается ли вообще? Или думает, что сама узнаю, когда он уже не выйдет в школу?

Теперь уже я молча вышла из машины, поблагодарив только его папу, и направилась к себе домой. А Райан даже и не стал догонять, ничего не крикнул и вообще… вёл себя так, словно ему было абсолютно на меня всё равно. Я могла стерпеть такого отношения от всех: от Спенсер, мамы и папы, от одноклассников. Но только не от него. Именно его игнорирование меня било под дых.

Вечером, тётя Белль, будто бы назло, позвала меня к себе с "заманчивым" предложением приготовить вместе с Райаном шарлотку. Отказывать ей я не умела. Да и вообще кому-либо. Поэтому достаточно быстро собралась и пришла к ним. Тем более, что дома… оставаться не хотелось. С работы вернулся отец. И он снова кричит на маму. Снова ругаются.

Это уже невыносимо слушать.

На кухне Ромиресов уже всё было подготовлено к готовке. Только Райан ещё не пришёл. Думаю, идея мамы ему тоже не нравилась. Спустился он ко мне не сразу и с недовольным, уставшим лицом. А ещё глаза были красными.

— Как ты? — неожиданно для меня спросил друг.

Я покосилась на него.

— Нормально. А ты?

Облизнув губу, Райан просто кивнул. На ответ не было сил. А может, он знал, что я распознаю ложь в его голосе.

Обычно, если мы вместе готовили, то смеялись. Нам было весело. На фоне всегда играла либо музыка, либо наш любимый мультфильм «Зверополис». Сейчас же была угнетающая тишина.

Думаю, его мама хотела, чтобы мы веселились и отвлеклись, хотела поднять настроение Райану, чтобы он не расстраивался из-за перехода в новую школу. Но не вышло.

— Ракель, мне нужно поговорить с тобой.

Сердце упало в пятки.

— О чём?

Райан ставит шарлотку в духовку и снимает перчатки. Опирается бедром о стол и сжимает руки в кулаки.

— Сегодня отец ездил со мной в школу, чтобы… — Райан сглотнул. — Чтобы забрать мои документы. Я перевожусь в другу школу. Родители не хотят, чтобы я оставался учиться здесь после того, что произошло.

Лучший друг внимательно заглядывал в моё лицо, пытаясь понять мою реакцию. И удивился, когда не увидел ничего.

— Я знаю.

— Откуда?

— Проходила мимо коридора директора… А там вы. Услышала всё.

Повисла снова тишина.

Райан молча скользил глазами по мне. Я прекрасно осознавала, что для него это такой же сильный переломный момент, как и для меня. Мы не привыкли быть по отдельности. Никогда. Но так сложились обстоятельства, и мы не в состоянии это изменить.

Я не успела понять, как это случилось, но стоило мне моргнуть — и Райан уже стоял передо мной. А затем медленно обнял меня. Погладил по волосам. И мне, возможно, показалось, как он прошептал: «Мне очень жаль, прости».

Шарлотку мы ели вместе, и всё также молча. Как будто слов не находилось… Нечего было сказать. Нам двоим тяжело. А ему ещё тяжелее — и я это понимала. Райану предстоит обзавестись в другой школе новыми друзьями.

А ещё я, кажется, боялась того, что…

— Ракель, — позвал Райан тихим голосом.

— Да? — оторвав взгляд от кружки с чаем, я перевела его на друга.

— Я не хочу, чтобы наша дружба прекращалась.

… он может найти мне замену.

— Я тоже, — ответила я резко, стоило ему сомкнуть губы. — Очень не хочу, Райан.

Кажется, мы боялись одного и того же.

— Пообещай, что мы будем видеться всё так же каждый день, — голос лучшего друга дрожал.

— Обещаю, конечно.

Райан

С наступлением весны мне всегда становилось проще. Но этот год решил всё изменить. Родители, узнав о происшествии в школе, приняли решение забрать меня. Я пытался остановить папу, пытался сказать, что мне всё равно, что для меня это ничего не значит и вообще мне нормально и в этой школе. Но он твёрдо сказал: «Мы забираем документы, Райан. И это не обговаривается».

Я не хотел уходить лишь по одной причине. И эта причина — Ракель. Я не смогу без неё в новой школе, а она не сможет без меня в старой. Нас никогда не разделяли. И я так боюсь, что эти перемены скажутся на нас. Что это всё заберёт нас. Больше всего на свете я боюсь потерять Ракель и нашу дружбу. Это самое важное, что у меня есть.

Но после вчерашнего разговора с подругой, чувство тревоги немного отпустило. Мы пообещали, что несмотря на обстоятельства, всё равно будем встречаться каждый день после занятий.

Выйдя из отцовской машины, я направился к школе в последний раз, чтобы забрать несколько своих вещей, оставленных в раздевалке и в классе. А ещё хотелось подбросить Ракель домой. У неё сейчас как раз последний урок.

Пока захожу в школу, параллельно печатаю Ракель сообщение о том, чтобы она выходила и шла на парковку. Ещё я надеялся никого не встретить.

И, спасибо, не встретил. В раздевалке уже было пусто, как и в классе. Поэтому я спокойно забрал свои вещи, попрощался с классной руководительницей — она даже заплакала и почему-то несколько раз просила прощения.

Наверное, я бы сразу спустился вниз на улицу, если бы не услышал противный мальчишеский смех. А следом недовольный голос лучшей подруги. Ноги на автомате понесли меня туда, откуда раздавались голоса.

— Слышал, твой дружок трусливо сбегает?

— Закрой лучше свой рот. Во-первых, я не стану обсуждать с тобой, — крайне пренебрежительно акцентировала Ракель, — своего друга. А во-вторых, не нужно говорить о нём в таком тоне.

Ракель оттолкнула парня, стоящего перед ней, и стала накидывать на себя куртку.

— А то что?

Я сжал кулаки.

— Ничего. Просто не нужно.

— Ты мне угрожаешь, типа?

— А что? Ударишь меня, если так? Теперь кулаками размахиваться на девушек тоже модно? Ты мне скажи, я просто не в курсе.

Господи, Ракель, помолчи!

Что она делает?

Зачем провоцирует?

— Ты такая смешная, — заржал пацан.

А потом он направился к Ракель и толкнул её. Не сильно, лишь чтобы посмеяться в который раз. Чтобы показать своё превосходство. Чтобы показать, что он сильнее.

— Не могу понять, чё ты за него так горло рвёшь? — прошипел тот.

— Потому что он мне дорог.

— Он мне дорог, — перекривлял он Ракель. — Какая же ты тупая. Такая же, как и твой сопливый дружок.

Пацан снова собрался подойти к ней и что-то сделать, но я вышел из-за угла и стал идти к ним. Кровь в венах не просто бурлила — она закипала. В горле застрял ком гнева. Всё тело дрожало от напряжения.

Он посмел толкнуть мою Ракель?

Он посмел обозвать её?

Я стерплю всё. Я стерплю неуважение к себе, стерплю унижение, ненависть. Но если кто-то что-то делает Ракель — это совершенно другое. За неё я вступлюсь, не раздумывая.

— Отойди от неё, — приближаясь, кричу я.

Парень поворачивается. И я замечаю в нём Билла. Один из тех, кто был в той компании, что словила меня.

— Только заикнись — и вот он, — рассмеялся Билл. — Что ты там сказал, сладкий?

— Я сказал: отойди! — я налетаю на Билла и ударяю по лицу, чего он, конечно, не ожидал. Поэтому пошатнулся и даже немного отошёл назад с перекошенным от шока лицом.

— Ты чё, тварь, совсем осмелел?! — Билл хватает меня за шею, и я делаю то же самое. — Думаешь, сваливаешь, так теперь всё можно? Тебя из-под земли достанут, слышишь? Ходи по улице и оглядывайся.

— Отпусти его! — завопила Ракель, накинувшись на Билла со спины.

Смелая.

— Да вы оба чокнутые! — заорал Билл. — Слезь с меня, дура!

И пока Ракель была на нём, парень отпустил меня. А я, воспользовавшись этим моментом, проехался кулаком по его лицу, задев нос.

— Она не дура.

— Райан, бежим!

Схватив меня за руку, Ракель начала бежать. Мы смеялись до самой машины. Папа злился, что мы очень долго "собирались". А нам было всё равно, потому что нам было весело.