16. Паула
На следующий день
Прихожу в сознание, кажется, только через сутки. Будто нахожусь под толщей воды — слышу, что происходит вокруг, но лишь как сторонний наблюдатель. Постепенно возвращаются все чувства и я наконец снова обретаю способность видеть. Окончательно прихожу в себя, оглядываюсь по сторонам, понимая, что нахожусь в больничной палате.
Свет приглушенный, и я не различаю день сейчас или вечер, а может уже глубокая ночь. В воздухе витает горьковатый запах лекарств, а стоящие рядом приборы издают такой противный звук, что начинают действовать мне на нервы. Я дергаюсь, но не могу встать, будто все мое тело вмиг перестает слушаться меня. Замечаю воткнутую в руку иглу и морщусь, но все же оставляю свои жалкие попытки попробовать подняться. Просто жду, пока в палате не появится кто-то из персонала. А через пару минут внутрь заглядывает брат.
—Ну как ты, сестренка? — тихо спрашивает Дамиан, будто прощупывает почву. — Наконец то пришла в себя. Ты нас безумно перепугала.
—Нас? Пабло.. тоже здесь?..
Цепляюсь за это слово, будто от этого что-то изменится. И в памяти вновь всплывает вчерашний вечер. А вместе с этим — его разъяренный взгляд и мои жалкие попытки оправдаться.
—Нет, — качает головой брат, — Сейчас он, наверное, уже на тренировке.
—Так он был здесь? — хриплю я, совсем не узнавая собственный голос.
—Был. Это Пабло привез тебя в больницу, но когда я приехал, его тут уже не было. — отвечает брат. — Ты сама как себя чувствуешь? Врач сказал, ты переволновалась и поэтому потеряла сознание.
—Мне плевать на себя. — шепчу я. — Я хочу видеть Пабло!
Попытаться еще раз с ним поговорить, чтобы сказать главное..
—Ты теперь, сестренка, не только о себе должна беспокоиться, — усмехается Дамиан, — Но и о ребенке тоже.
Стыдливо прикрываю глаза, лишь бы брат не увидел подступающих слез. Я ведь не успела поделиться с ним этой новостью. Даже подумать об этом не успела, а теперь лежу в этой больничной палате, жалкая и беспомощная.
—Врач тебе все рассказал, да?..
—Да. Почему сама мне не сказала?
Не успела. Я просто не успела.
—Сама только вчера об этом узнала, — объясняю я, — Я ведь даже представить себе не могла, когда делала тот тест, что я уже беременна. Окажись он положительным, все могло бы обернуться иначе?.. Не было бы этого обмана.. И Пабло не бросил бы меня. Я так запуталась, братик..
—Ты всех нас запутала, сестренка. — тяжело выдыхает Дамиан. — Но все вышло так, как вышло. В прошлое ты уже не вернешься. Остается только не наделать еще больших глупостей в будущем. Рано или поздно Пабло все равно узнал бы правду, а ты молодец, что нашла в себе силы признаться.
—Он узнал обо всем, но не от меня, — я горько усмехаюсь, — И я даже не знаю, от кого именно, разве что.. Карла могла разболтать, потому что буквально позавчера она угрожала мне.
Чертова Карла.. Если проигрыш в чемпионате я могла ей спустить с рук, потому что догадывалась, что именно она стала виновницей моей травмы, то за проигрыш в личной жизни она еще ответит.
—Та, которая вместо тебя выиграла прошлый чемпионат? — хмурится Дамиан. — Поздравляю, сестренка, теперь у тебя есть собственный враг.
Брат смеется, чтобы хоть как-то разбавить обстановку, и я тоже пытаюсь изобразить подобие улыбки, но мысли все время возвращают меня к нему.
—Пабло правда сам меня привез?..— спрашиваю я с надеждой. — Разве врач не сказал ему о беременности?..
Тешу себя этой мыслью, хоть и понимаю насколько это глупо.
—Нет, его даже не впустили к тебе в палату, потому что он не твой близкий родственник, — поясняет брат, — Разглашать такого рода информацию могут только родным. Ты ведь не успела ему сказать, да?
—Не успела. — подтверждаю я. — Хотела признаться, но тут позвонил ты.. и сообщил такую новость..
В моей голове до сих пор не укладывается, что помимо беременности и очередной ссоры с Пабло в моей жизни появилась еще одна неприятность, связанная с.. мамой.
—Прости, я думал, ты игнорируешь меня из вредности, — извиняется брат, — Если бы я знал, что у тебя в тот момент был важный разговор.. Я бы сообщил эту новость как-то.. помягче.
—С мамой все будет в порядке?.. Так ведь?..
Дамиан берет мою руку, и аккуратно гладит её, но я не хочу, чтобы он жалел меня и скрывал правду о маминой болезни. И хоть он прав и я теперь должна заботиться не только о себе, но я не хочу и дальше оставаться в неведении.
—Надеюсь. Я уже ищу ей лучших врачей, но сама знаешь, как она относится к этому.. всему. Да и отец, кажется, не в восторге от того, что я теперь в курсе. — говорит Дамиан. — Но, Паула, ты сейчас о себе должна переживать. Не думай, что осталась одна. У тебя, как минимум, есть я, а скоро еще и ребенок родится. Поступай как знаешь, просто не забывай, что я буду на твоей стороне, что бы не случилось. Я всегда с тобой, даже если я далеко.
—Я знаю, братик. — хлюпаю носом, и прижимаю ладонь брата к своей щеке.
Его слова трогают меня до глубины души, хотя я и без того знаю, что он меня никогда не бросит. Просто.. мне так нужна поддержка.. Как никогда раньше. И Дамиан мне её дает. Мой единственный близкий человек. Потому что другой близкий, кажется, и вовсе от меня отказался.
Дамиан сидит возле моей постели еще какое-то время, развлекает меня, старается отвлечь своими рассказами об их прошлом матче и о том, как у него прямо из-под носа чуть не увели мяч, но он взял себя в руки и забил целых два гола в ворота соперника, добыв тем самым для своей команды долгожданную победу. Долгожданную, со слов брата, конечно. И на время мне действительно помогают его истории, пока не приходит врач и не выгоняет Дамиана из палаты, аргументируя это тем, что мне нужен отдых. Через пару часов мне приносят ужин и только тогда я понимаю, сколько сейчас примерно времени, потому что телефон я даже не беру в руки. Так проходит мой первый день в больнице.
Ночью я совсем не сплю, засыпаю лишь на минут тридцать-сорок, а затем снова просыпаюсь. Все еще боюсь включать телефон, хоть и хочу увидеть сообщения от него. Я все жду, когда он появится на пороге моей палаты, при этом понимаю, что это почти невозможно. Он не придет. И я это знаю.
Время в этой больничной палате тянется неимоверно долго, словно застывает, и мне кажется, будто я нахожусь здесь целую вечность. Запертая наедине со своими мыслями и страхами, я чуть ли не схожу с ума. Каждую ночь снятся кошмары и я чувствую себя узницей психбольницы, не иначе. Но, к моему счастью, уже через пару дней врач все-таки дает согласие на мою выписку, предварительно взяв у меня все возможные анализы и проведя «полезную» лекцию о том, как я должна заботиться о себе.
День моей долгожданной выписки выпадает на середину недели, но брат находит время в своем плотном графике, чтобы встретить и отвезти меня домой. Он на мгновение сомневается в том, что я готова к этой выписке, но мой врач уверяет его, что держать меня в больнице дольше нескольких дней попросту нет смысла и я впервые соглашаюсь с доктором.
Дамиан не заставляет меня ждать, а сразу же приезжает за мной, забирает все мои вещи, которые на днях сам же и привез, сопровождает меня от палаты до машины и даже старается не гнать, хотя это дается ему тяжелее всего. Мы больше не заводим разговор о нем, обсуждаем последние новости из мира футбола, я интересуюсь, как дела у его команды и, конечно, не забываю спросить о матери. Настроение брата заметно меняется, но он уверяет меня, что с мамой все будет в порядке, ведь он нашел для неё лучших врачей. Я стараюсь не думать о плохом, поэтому лишь молча киваю ему.
У высокой многоэтажки, где я живу, мы останавливаемся и я прощаюсь с братом, потому что знаю — сегодня у него тренировка, а я не хочу, чтобы из-за меня он пропускал её. Дамиан отпирается, не отпускает меня одну, но я убеждаю его, что до квартиры смогу добраться и сама. И брат сдается. Я провожаю его, машу рукой, пока машина не скрывается за поворотом и только тогда захожу в подъезд.
Не хочу оставаться одна, но кроме брата я не нужна никому. Поэтому приходится лишь мириться с собственным одиночеством, и самой справляться со своими переживаниями. У Дамиана ведь тоже есть своя жизнь, а я не намерена портить её своими неудачами.
Поднимаюсь на свой этаж и выискиваю в сумке ключи от квартиры, но мое внимание привлекает конверт, одиноко лежащий прямо под входной дверью. Поднимаю его, но ни подписи, ни каких-либо еще опознавательных знаков на нем не нахожу. Даже не представляю, от кого оно может быть. Хотя нет, я все-таки догадываюсь об имени адресанта.
Поспешно захожу в квартиру, бросаю сумку с вещами на пол, и судорожно ищу ножницы, чтобы вскрыть загадочное письмо. И когда я это делаю — замираю, не в силах поверить в написанное. Потому что его написал Пабло. Для меня.
«Паула, прости, что не смог сказать тебе эти важные слова лично, что прячусь за листком бумаги, даже не удосужившись признаться тебе вживую. Но так будет проще для нас обоих.
Когда я узнал о твоей «беременности», то после некоторых раздумий, честно, испугался, но потом понял, что готов к появлению нашего ребенка, которого, как оказалось, и не было вовсе. Ты обманула меня, Паула. Пошла на этот грязный обман, но ради чего? Неужели я настолько не внушал доверия, что ты решилась на такое?..
Да, я и сам временами вел себя как дурак по отношению к тебе, но я не пытался манипулировать тобой, и тем более, никогда тебе не лгал. Возможно, я что-то не договаривал, но не лгал.
Не знаю, собиралась ли ты рассказать мне всю правду, но теперь я понимаю, что у нас больше нет шанса стать счастливыми. Не плачь из-за меня, постарайся забыть обо мне, как о страшном сне. Будто меня и вовсе не было в твоей жизни. Ведь иначе я так и буду мучать тебя, поэтому пусть мой уход будет последней болью, которую я причиню тебе. Хочу, чтобы ты была счастлива, даже если без меня. Я не смею тебя держать.
Думаю, ты и сама все понимаешь. Нам стоит прекратить это подобие отношений, от которых нам обоим только хуже.
Я люблю тебя.
Пабло.»
Читаю последние строчки, пока слезы не переставая капают на бумагу, размывая синие чернила. Дрожащими руками сворачиваю письмо, откладывая его в сторону, не в силах выкинуть.. Я так и не успела сказать ему о беременности. Разрушила его доверие собственными руками. Все испортила.
Сижу на холодном полу, не следя ни за временем, ни за собственным состоянием. Кладу ладонь на живот, прямо туда, где развивается наш ребенок. И понимаю, что своими глупыми действиями лишила его отца.
Меня душит эта комната, эта квартира, а этот город, ставший мне роднее, чем тот, в котором я выросла, больше не спасает меня. Я стала заложницей собственных ошибок, которые уже не в силах исправить. А тот, кто доставил мне кучу проблем, теперь кажется мне единственным верным решением в моей жизни.
Я больше не могу оставаться в Барселоне, потому что все в этом городе напоминает мне о нем. И единственным выходом кажется вернуться к родителям, в столицу.
Этот отчаянный шаг представляется мне таким правильным, что я даже не раздумываю над этим. Там я смогу не думать о нем, потому что буду рядом с матерью. С умирающей матерью. Мне просто будет не до навязчивых мыслей. И, возможно, когда-нибудь я вернусь в этот город.
Но сейчас я хочу улететь в Мадрид.