3. Паула
Квартира Паулы, 22:30
Очередной вечер с ним. На столе — полупустая бутылка вина, два бокала с недопитым алкоголем, на одном из которых отпечаталась моя помада, фрукты, но к ним, правда, мы даже не притронулись. Вокруг разбросанные вещи, мой лифчик, кажется, где-то под кроватью, его футболка — у двери.
Я сижу у него на коленях, выписывая легкие пируэты, чтобы подразнить Пабло, но и без этого ощущаю его дикое возбуждение. Меня просто накрывает эйфория от осознания того, что сейчас он в моей власти. Но все-таки хочу сделать ему приятно. Кажется, у Пабло сегодня выдался сложный день, и, как он сам мне сказал, как только приехал в мою квартиру, тренировка не принесла ему удовольствия. Поэтому это недостающее удовольствие принесу ему я.
Поднимаюсь с его колен, а Пабло издает разочарованный вздох, не понимает, что именно я собираюсь сделать. Я усмехаюсь, ведь он сейчас выглядит как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.
Тянусь к его джинсам, и поспешно избавляюсь от ремня, кажется, только тогда он наконец понимает, к чему я клоню. Помогает мне снять его одежду, пока я опускаюсь на колени, смотрю на него с усмешкой. Он отвечает мне тем же — читаю на его лице довольную ухмылку, и наблюдая за тем, как он кладет свою ладонь на мою голову, поглаживает меня по волосам, аккуратно собирает их, чтобы не мешали. И я приступаю.
Испытываю максимальное наслаждение от того, какое удовольствие доставляю ему своими ловкими движениями. Стараюсь двигаться еще быстрее, подключаю руки, даю себе небольшую передышку, чтобы выдохнуть и продолжаю. Языком изображаю какие-то непонятные символы, но Пабло это, кажется, только нравится. Очень нравится, судя по его тяжело вздымающейся груди и по тому, с какой силой он хватает меня за волосы. Довожу его буквально за несколько минут и его настигает — он уже двумя руками держит мою голову, помогает дойти до пика.
Понимаю, что хорошо постаралась, когда чувствую на языке горячую и чуть вязкую жидкость, которую тут же сглатываю. Тыльной стороной ладони вытираю с губ белые капли и слизываю их с пальцев. Наконец, перевожу дыхание.
Пабло с довольным видом смотрит на меня сверху, и похлопывает меня по щеке, после чего заботливо вытирает мою размазанную под глазом тушь. Мне нравится его столь ласковый жест, и я на мгновение прикрываю глаза, наслаждаясь этими мимолетными секундами нежности. Потому что дальше Пабло поднимает меня с колен и грубо бросает на кровать, оказываясь сверху. И я понимаю — теперь ведет он.
Мое и без того откровенное белье уже разбросано по всей комнате, так что ему ничего не мешает добраться до моей груди, что Пабло и делает. Припадает к груди, целует, затем кусает, и снова целует. Опускается к животу, целуя и его тоже, а ладонью накрывает мое самое чувствительное место, без проблем находит ту самую точку, надавливая на нее. По телу будто разряд тока проходит и я извиваюсь под ним, словно уж.
Пабло вздыхает и хватает мои руки, заводит их за голову и держит их одной ладонью, а другой вытворяет со мной такие вещи, что наслаждение накатывает с такой силой, будто это мой первый раз. Пока там все пульсирует от наступившего оргазма, Пабло переходит к самому интересному. Нащупывает на тумбочке защиту, разрывает яркую упаковку, откидывая её в сторону, а я в это время ни о чем не думаю, только с нетерпением жду развязки.
Но Пабло решает сначала помучать меня, а заодно и себя, потому что не входит сразу. Дразнит, проводит по ноющему месту, входит медленно, соединяя наши естественные смазки, и только потом заполняет на всю. Резко и без предупреждений. Чередует движения — пару раз входит неглубоко и медленно, растягивая удовольствие, а на третий вновь заполняет всей длиной. Повторяет так несколько раз, и только потом находит нужный темп, уже не дразнит, а двигается жестко и быстро. Но я не чувствую боли, её нет. Есть только наслаждение.
Меня накрывает, когда я вслушиваюсь, как по комнате раздаются эти хлюпающие звуки, и я уже не сдерживаюсь. Громко стону, совсем не заботясь о соседях, которые могут меня услышать, но мне на них наплевать. Ведь воздух буквально пропитан сексом, развратом и похотью.
Через несколько толчков Пабло разворачивает мое податливое тело, а я и не сопротивляюсь вовсе. Хватает за талию и заставляет прогнуть спину, после — прижимается к моей заднице, шлепает её пару раз, наверняка оставляя на ней красные следы от шлепков. Опять дразнит, мучает меня, добивается, чтобы я умоляла. И я умоляю. Только тогда он вновь заполняет меня всю. Целиком. Без остатка.
Так продолжается, как мне кажется, целую вечность, пока мы оба, обессиленные, но такие довольные, не падаем на мою большую кровать. Лежим так минут пять в тишине, чтобы прийти в себя. После чего я иду на балкон, намереваясь закурить сигарету. Даже не замечаю, что Пабло выходит за мной.
—С этим пора завязывать, Паула. — слышу его требовательную просьбу за моей спиной, но сигарету не выбрасываю.
—С чем именно? — я хмыкаю. — С отношениями? Ой, прости, мы ведь не встречаемся. Или ты о чем-то другом?
И я прекрасно понимаю, о чем он. Пабло не одобрял моего увлечения сигаретами, но я в его одобрении и не нуждалась. Да и курить я начала только когда с ним познакомилась. И то, после секса, разве что, могла пару сигарет выкурить, не больше. Но он каждый раз упорно продолжал мне это запрещать, будто у него было право указывать, что мне делать.
—Ты поняла, о чем я. — качает головой, показывает свое огорчение, но мне ни жарко, ни холодно от этого. — Просто выбрось эту дрянь и перестань уже травить себя.
Пабло выхватывает из моих пальцев уже почти докуренную сигарету, тушит её и бросает прямо с балкона через открытое окно и закрывает его. Я хмурюсь — мне совсем не нравится его выходка, но я молчу. И дело вовсе не в сигаретах.
—А я и так себя травлю, только не сигаретами, а общением с тобой, — мрачно заявляю я, а мой голос так и сочится ядом, — Смотри, как получается: ты заботишься о моем здоровье, сигареты мои выбрасываешь, а сам же при этом убиваешь меня. Раз за разом.
Он глубоко вздыхает и я знаю, что задела его, но у нас это взаимно — разочаровывать друг друга.
—Паула, — Пабло устало качает головой, — Ну зачем ты так? Я не хочу, чтобы ты курила не потому что мне это не нравится. А потому что это вредит тебе.
Я вспыхиваю, но тут же затихаю. Нет смысла ему что-то доказывать, это ведь Пабло — он тот еще упрямец.
—Жить вообще вредно, — ворчу я, — А с тобой — тем более.
Краем глаза вижу, что Пабло улыбается, а через секунду ощущаю на себе его руки, сжимающие меня в объятиях. В эти редкие моменты, когда он проявляет ко мне такую нежность, я чувствую себя.. немного счастливой. Но счастье это, как правило, длится недолго.
—Паула, ты ведь взрослая девочка, — серьезно говорит он и я напрягаюсь, — Должна понять меня.
—Говори прямо. — требую я, предчувствуя, что его ответ меня не устроит.
—Я больше не могу разрываться между тобой и футболом, Паула, — на одном выдохе произносит Пабло, — Тренер недоволен тем, что на тренировках я витаю в облаках.
—Я понимаю, что тебе тяжело, но и мне ведь нелегко, Пабло, — начинаю психовать и высвобождаюсь от его объятий, — Я тоже травмирована, и тоже не знаю, смогу ли вообще вернуться к своей прежней жизни! Но я никогда не винила в этом тебя. Так почему в твоих неудачах виновна я?!
Пабло внимательно смотрит на меня, но его взгляд ничего не выражает. Одна пустота. Я тоже вглядываюсь в его темные глаза, но вижу в них лишь свое отражение.
—Я тебя не виню, Паула, просто я, кажется, запутался, — признается Пабло, — Хочу усидеть на двух стульях, но не получается. Либо футбол, либо.. ты.
Я застываю на месте, слыша эти безжалостные слова от человека, который буквально минут десять назад страстно меня желал. А теперь он выставляет себя жертвой, будто только ему приходится выбирать и только у него есть проблемы. Озвучивает мне свои условия, но я и так понимаю, каков будет итог.
—Можешь не озвучивать мне свое решение, — я отмахиваюсь, — Все и так ясно. Ты выбираешь футбол, верно? Что ж, молодец. Правда. Я не обижаюсь, нет. Сама бы выбрала танцы. Только вот интересно получается: я, почему-то, нахожу в себе силы и на тренировки, и на учебу, и на тебя. Я тоже разрываюсь, представляешь? Но сложно только тебе, конечно.
Я стараюсь не заплакать, как могу, честно. Но равнодушный вид Пабло выбешивает меня, просто из себя выводит и я даю слабину. По щекам катятся первые слезы. Но Пабло, не говоря мне ни слова, возвращается в комнату, оставляя меня на балконе одну. Я вижу, как он спешно натягивает на себя свою одежду и так же молчаливо уходит. Слышу, как за ним закрывается дверь — он хлопает её с такой силой, что я, будучи на балконе, дергаюсь от неожиданности.
Я стою в одной футболке, черно-красной, которую, кстати, когда-то давно мне привез Пабло, с его именем и номером на спине, — я вообще люблю носить его одежду, особенно футбольную форму, которую он мне так любезно дарит, — но холода совсем не чувствую. Балкон ведь застекленный. Да и как я могу замерзнуть? Что такое истинный холод я знаю благодаря Пабло.
Я стою и плачу, обнимая саму себя двумя руками. Понимаю, что опять облажалась. Опять впустила его, а он опять ушел. Еще минут пять корю себя за то, что я такая дура, и обещаю самой себе, что больше не буду из-за него плакать. Не впущу его, когда ему будет плохо.
И на эмоциях звоню брату. Прошу приехать, ведь сейчас мне просто необходимо кому-то высказаться.
До приезда Дамиана успеваю привести себя в более божеский вид, заставляю себя убрать бардак, который остался от.. нас с Пабло. Прячу полупустую пачку сигарет, чтобы брат не увидел, выкидываю бутылку вина, а остатки допиваю. Свой бокал ставлю в мойку, бокал Пабло — разбиваю. Не знаю зачем, просто я хочу так. И плевать на осколки, уберу их потом. А сейчас — жду, когда приедет брат.
Знаю, что с утра у него тренировка, и у меня, вообще-то, тоже, но если не выговорюсь — будет хуже. Поэтому жду приезда своего личного психолога.
На часах высвечивается 23:37, когда Дамиан оказывается на моем пороге. Сразу замечаю, что брат недоволен. И могу его понять, ведь я в который раз звоню ему после ссоры с Пабло. А Дамиан после таких встреч меня потом успокаивает, как и сейчас.
—Он был у тебя?! — с ходу требовательным тоном спрашивает брат, что я аж опускаю глаза, словно нашкодивший котенок. — Паула! Зачем ты опять его впустила?!
Дамиан злится и я вижу это по его глазам — они горят гневом, искрят, и, кажется, даже могут испепелить. Будь тут Пабло, ему наверняка сейчас не поздоровилось бы.
—Хотя бы ты можешь меня не упрекать в чем-то? — слабым голосом умоляю я. — Да, ты прав, Пабло приезжал ко мне, но я не хочу обсуждать твою неприязнь к нему в миллионный раз! Я просто хочу твоей поддержки!
Дамиан еле сдерживается, но все же прижимает меня к себе. Он всегда так делает, чтобы успокоить меня. Гладит меня по макушке, и я чувствую себя в такие моменты в полной безопасности.
—Ты — моя младшая сестра и я всегда буду поддерживать тебя. — уже спокойнее говорит брат. — Но я не могу смотреть на то, как ты мучаешься с ним. Ты ведь сама понимаешь, к чему приводят эти встречи. И все равно каждый раз наступаешь на те же грабли. Сестренка, ты совсем не учишься на своих ошибках. Что твой футболист натворил на этот раз?
Когда я наткнулась на истории тех девушек, зависающих с Пабло, я зачем-то скинула их брату. Он не оценил их, а вот для Пабло обещал устроить веселый аттракцион. И хорошо, что тогда они находились на разных концах света, со своими командами, иначе я не знаю, чем бы это могло закончиться.
—Кажется, Пабло бросил меня.
Вижу, что Дамиан хмурится, наверняка, он удивлен, и я не могу отрицать, что его эта новость только радует. Напротив, я в этом даже уверена.
—Да ну? — брат удивленно вскидывает вверх бровь, словно не верит тому, что я говорю. — Неужели поумнел? Но, если честно, я знал, что так будет. Наиграется и бросит. И вот, пожалуйста.
Морщусь от жестких слов брата, но сама понимаю, что он прав. Чертовски прав, к сожалению.
—Ты слишком жесток ко мне, братик, — хныкаю я, словно маленькая девочка, — Думаешь, стоит его отпустить?
—На этот вопрос ответить можешь только ты сама, сестренка, — устало вздыхает Дамиан, мягко отстраняясь от меня, — Ты все понимаешь сама. Я вижу, что ты к нему неравнодушна, но нужна ли тебе такая любовь, в ущерб себе?
Вопрос Дамиана показался мне риторическим, потому что отвечать на него я не сочла нужным. Я просто не знала ответа.
—Осторожней, там осколки, — предупреждаю я, когда замечаю, что брат направляется на кухню, — Мне перестал нравиться этот бокал. И я его разбила.
Брат щурит глаза, но лишних вопросов не задает.
—Хватит с тебя этих игр, Паула.
Коротко вздыхаю, а слезы новым потоком льются из глаз.
—Я знаю, братик, знаю.