21
Ещё десять минут назад мы собрались за большим столом — мои родители, сестра, я и Майкл. Аромат маминых кулинарных шедевров — изысканных салатов и согревающих душу горячих блюд — обещал не просто ужин, а настоящий праздник. И этот вечер действительно стал им.
За вкусной, душевной трапезой разговор сам собой обратился к нашей с Майклом истории. Родители и сестра с теплым интересом слушали, как мы встретились в суматошном Лос-Анджелесе, как осторожная симпатия постепенно переросла в нечто большее, как крепла наша связь, несмотря на расстояние и новые обстоятельства. Мы вспоминали смешные моменты, первые свидания и те маленькие чудеса, что происходили со мной за время жизни вдали от дома. За этими тёплыми разговорами мы и не заметили, как пролетело больше двух часов, наполненных смехом, искренностью и чувством полного семейного единения. Наконец, насытившись и пищей, и общением, мы начали расходиться по своим комнатам.
Я взяла Майкла за руку и повела его в свою обитель.
— Ну, вот и она. Моя комната. Она не претендует на просторы, — сказала я, распахивая дверь, — но зато здесь очень уютно. Надеюсь, тебе здесь понравится.
Не дожидаясь ответа, я сделала шаг навстречу и прильнула к его губам в нежном, долгожданном поцелуе, в котором был весь вкус сегодняшнего чудесного вечера. Он ответил мне с такой же нежностью, а затем обнял, приподнял и легко покружил, отчего у меня закружилась голова не только от счастья. Опустив меня на пол, он, не отпуская, прошёл со мной до кровати.
— Твоя семья... Они такие душевные, принимающие, — тихо произнёс Майкл, его взгляд блуждал по знакомым ему теперь деталям моего прошлого. — Теперь я понимаю, откуда в них столько тепла. И теперь мне совершенно ясно, почему у них выросла такая невероятная дочь — красивая, добрая, умная... Ты — самое настоящее чудо. Я люблю тебя безумно сильно.
На этих словах мы опустились на мягкое одеяло, устроившись рядом. Мы легли, тесно прижавшись друг к другу, сплетаясь в объятиях, которые казались естественным продолжением нашего разговора. Его дыхание было тёплым у меня на виске.
— Мой король, — прошептала я в полумраке, касаясь губами его щеки. — Я тоже люблю тебя больше всех на свете. Ты — мой воздух, моя опора и моё самое большое приключение. С тобой я дома в любой точке мира.
И в этой тишине, в стенах моей старой комнаты, наполненных новыми, общими воспоминаниями, мы заснули, всё ещё не выпуская друг друга из объятий, будто боясь упустить частицу этого идеального дня.