20
Мы зашли в уютную, залитую мягким светом гостиную. Там, возле большого дивана, стояли два самых дорогих мне человека после мамы. Мой папа,Андрей Аркадьевич, с виду всегда такой сдержанный и строгий, сейчас не мог скрыть лёгкого волнения и любопытства. А рядом – моя сестрёнка Ксюша, шестнадцатилетний ураган в джинсах и с прищуром, пытавшаяся сохранить на лице выражение полного спокойствия, но её горящие глаза выдавали всё.
Мама, сияя, сделала шаг вперёд, как самый добрый церемониймейстер.
—Андрей, Ксюш, ну вот и наша девочка вернулась. И не одна. Знакомьтесь, это Майкл.
Папа выпрямился, оценивающе, но без тени неприязни, взглянул на гостя. Майкл мгновенно выпустил мою руку, его осанка стала чуть более собранной, официальной – он явно понимал важность этого момента. Он сделал два шага навстречу и первым, с глубоким уважением, протянул руку.
— Здравствуйте,Андрей Аркадьевич. Очень рад наконец встретиться с вами. Софа так много и с такой теплотой рассказывала о вас, — его голос был тихим, искренним, без тени звёздности.
Папа медлил всего секунду – я видела, как он изучает лицо, манеру держаться этого невысокого, изящного мужчины в белой рубашке. Потом его ладонь, широкая и сильная, крепко обхватила руку Майкла.
— Здравствуйте, Майкл, — папин бас прозвучал чуть суховато, но затем его лицо озарила редкая, тёплая улыбка. — Мы тоже наслышаны. И рады вас видеть в нашем доме. Не как артиста, а как... гостя нашей дочери. — В этих словах был целый мир: признание, сдержанное одобрение и открытая дверь.
Рукопожатие затянулось на пару лишних секунд — мужской, немой диалог, после которого папа кивнул, словно поставив внутреннюю галочку.
А затем настал черёд Ксюши. Она стояла, будто вкопанная, глядя на Майкла не как на сестриного парня, а как на явление природы. Её щёки горели румянцем.
— А это наша младшая, Ксения, — с нежностью произнесла мама.
Майкл повернулся к ней, и вся официальность мгновенно испарилась. Его взгляд стал мягким, почти братским. Он не стал протягивать руку для формального рукопожатия. Вместо этого он слегка наклонил голову набок, и его глаза заискрились доброй, чуть озорной искоркой.
— Привет, Ксения. Или можно Ксюша? Софа говорила, что ты — главный критик и самый честный человек в семье, — он улыбнулся, и это была та самая, знаменитая, разбивающая любые стены улыбка.
Ксюша издала звук, среднее между вздохом и смешком, и потеряла всю свою напускную крутость.
— П-привет... Можно Ксюша, конечно, — выдавила она наконец. — И... я не такая уж и критичная. Просто у меня хороший вкус. — Она спохватилась и тут же ужаснулась своим словам, но Майкл рассмеялся — лёгким, искренним смехом.
— Это самое важное качество. Буду иметь в виду, — он подмигнул ей, и Ксюша, наконец, расслабилась, ответив счастливой улыбкой.
— Ну что, все познакомились! — радостно заключила мама, и в её голосе звучало глубокое облегчение и счастье. — Проходите, садитесь, дорогие.Андрюш, помоги мне накрыть на стол. Майкл, вы, наверное, устали с дороги. Чай или кофе?
Мама с папой направились на кухню, перешёптываясь. Ксюша, всё ещё слегка ошеломлённая, плюхнулась в кресло напротив, не сводя с Майкла восторженных глаз. А Майкл, снова найдя мою руку под столом, прошептал так, чтобы слышала только я:
— Твоя семья... она прекрасна. Ты мне говорила, но я не представлял, насколько.
В его глазах я увидела не просто вежливую радость гостя, а тихую, настоящую благодарность. Ему было здесь хорошо. И это было самым главным.