- 12 -
Наша жизнь не кино и не книга – я убеждался в этом год за годом. Поэтому первое появление Аската на сцене было смазано – он выступал в группе из семи человек, большую часть танца маяча на заднем плане. Солирующие студенты оттеняли его, но я видел, что на лице его не было обиды. Он был терпелив, и он был увлечен. И это было так обволакивающе прекрасно, что притягивало не просто взгляд, но душу.
Я не верю в судьбоносные встречи, красную нить и предназначения. Я верю в наитие и устремленность, в тяжелую борьбу и упорную работу. С нашего первого занятия я почувствовал – тогда еще не сердцем, а лишь интуицией, – как мое человеческое естество стремится к чужому человеческому существу. И как Аскат стремится ко мне в ответ. И этого оказалось более чем достаточно.
Озвучили его имя, умудрившись допустить ошибку в ударении. Исправляться ведущий не стал, и я скривился, провожая его со сцены тяжелым взглядом. Куда же без ложки дегтя.
Свет сменился на приглушенный мягкий синий, оставляя относительно яркое светлое пятно по центру, куда и выплыл Аскат. Затяжными, воздушными, нежными шагами. Музыка заиграла на такт позже, словно догоняя его. И мое сердце на секунду замерло. Я не знал этой песни, и этого вступления. Все, что делал этот танцор – удивляло меня.
Белая ткань рубашки порхала вслед за каждым мановением рук Аската, создавая иллюзию невесомости и окрыленности. На смуглую кожу парня падал свет софитов, стекая с него, погружая его в вакуум, где был только он, мелодия и танец. Со второго ряда я видел, что глаза его были почти всегда закрыты – он забылся в чувствах движений, которые раскрывали какую-то историю, которую каждый зритель трактовал по-своему. Аскат затягивал меня в свой глубокий танцевальный омут, но я чувствовал, что не тону, а парю. Музыка звучала громко, но даже это не помогло ей перетянуть на себя внимание. Я воспринимал ее через шаги и прыжки Аската. Я не мог знать наверняка, но чувствовал, о чем был его танец. И это откликалось в моем сердце с такой мощью, что выжимало слезы из глаз. Я чувствовал – этот танец для меня. Это танец-благодарность, танец-объятие и танец-надежда. В какой-то момент, словно подтверждая мои слова, Аскат из-под полуопущенных век нашел меня в зале и протянул руку, будто создавая связь. И я улыбнулся, почувствовав почти детский восторг.
Мелодияпродолжила свой неспешный ход, но Аскат взорвался фейерверками, выполняя одинпрыжок за другим, приземляясь неслышно. И капли пота, отстегиваясь от его кожи,разлетались в стороны, искрясь под софитами. Казалось, вся сцена закружиласьвокруг Аската. Если не вообще весь мир.