- 13 -
Если бы кто-то запечатлел лицо Эльдары под конец выступления Аската, я бы отдал ему все свои деньги, потом распечатал бы это фото огромным плакатом, поместил бы под стекло и каждое утро встречал бы его чашкой отвратительного кофе и огромной лыбой.
Концерт к юбилею школы отгремел и забылся. С критичным неодобрением я стал замечать, как к Аскату стали тянуться те, кто раньше не признавал в нем ни танцора, ни ровню. Но казах по доброте душевной простил им эти страсти, оставив все перипетии своего пути к звездам позади. И это восхитило меня в той же степени, что и разозлило. Однако против великодушия и воли этого парня я был бессилен, поэтому мне оставалось только помалкивать в тряпочку и шпынять перебежчиков на своих занятиях.
Успех моего подопечного раскатами грома пронесся по школам и ассоциациям. О «юном даровании из Казахстана» даже написали в электронной газете и нескольких около-художественных пабликах. Я думал, что день, когда его признают, станет особенным, что я почувствую, как мир разделился на до и после. На деле я продолжил преподавать, Аскат продолжил учиться. Мне мешали возобновившиеся репетиции в театре, ему – подработка в танцевальном коллективе Эльдары. Иногда мы собирались с ним вне стен школы, выбирались в город на представления – «зондировали почву». Но чаще он пропадал со своей девушкой, а я терялся в аллеях города, разглядывая постеры грядущих премьер в надежде дожить до дня, когда смогу увидеть на них лицо трудолюбивого Аската.
А еще я загуглил, что значит его имя. «Счастливый из счастливейших» – значит, так тому и быть.