- 11 -
Я приземлился на свой стул, и почувствовал, как желудок скручивает от волнения. Мои уши начали гореть, и я стал дергать ногой, будто отбивал бочку. Я не помнил, когда в последний раз так переживал за кого-то. И хоть меня мутило, это чувство я оценил как более чем приятное.
Будто бы всех этих симптомов приступа паники было недостаточно, слева от меня в проходе нарисовалась Эльдара. Она пожала чьи-то руки, а затем нетерпеливо воззрилась на меня сверху-вниз. Я был так удивлен, что даже не смог быстро сориентироваться. После нескольких секунд, до меня все же дошел ее безмолвный приказ, и я поднялся с места, пропуская Жицкую. Эльдара села на стул по мою правую руку и положила ногу на ногу. Мне потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя.
– Вы упрямый баран, Андрей. Вы в курсе? – Она начала разговор, будто последняя наша беседа была максимум неделю назад. Я не сдержал улыбки.
– Забавно слышать это от вас, Эльдара.
Женщина смерила меня своим коронным убийственным взглядом и сразу воззрилась на еще пустующую сцену. У нее была новая короткая стрижка, волосы были уложены на манер 60х, макияж был на минимуме, обнажая морщинистую кожу, но вместе с тем, не подчеркивая возраст, а отдавая ему должное. Эльдара выглядела роскошно, если такое слово вообще уместно применять к женщинам за шестьдесят. Она старела со вкусом, как ее любимые вина.
Мимо нас прошел директор. Развернувшись и увидев, что почетная гостья, словно кошка, сама выбрала себе место не среди элиты, он заерзал на месте и поспешил отвернуться от нас. Эльдара повела бровью, я ухмыльнулся.
– Он все такой же болван.
– Даже хуже, – я поддакнул, как довольный школьник.
– Все еще третирует тебя за ориентацию?
– Каждый божий день.
Мы болтали под зудящий гул зала, который был уже почти полностью заполнен. Люди переговаривались, взрослые успокаивали оравы детей, журналисты крутили головами в поисках деталей для статей. И все это плыло мимо нас фоном, будто само время. Я не ощущал отторжения, не сидел рядом с Эльдарой как на иголках, что бывало всякий раз. Я был в приятном предвкушении, и это вибрировало в воздухе.
– Наверняка трудились с мальчишкой день и ночь, чтобы он сегодня блеснул.
Эльдара сказала это своим тоном, отчего непривыкшему уху могло показаться, что она недовольно гундит. Но я знал ее, и поэтому даже рассмеялся. Отчего-то мне стало так хорошо, что я накрыл своей ладонью ее руки – они оказались такими маленькими, что полностью скрылись под моей, – и заглянул своей старой преподавательнице в глаза. Она посмотрела на меня с напускной холодностью, но я был уверен, что и в ее душе есть место для гордости. И сегодня, я знал, она наконец-то увидит, для чего спасла меня много лет назад.
Погас свет. И концерт начался.