- 9 -
Нужно отдать ему должное, Аскат приехал к залу минут за двадцать. По лицу его было видно, что он недоволен, но ему хватило ума не предъявить мне за мою резкость с порога. Секунд тридцать мы стояли по разные концы комнаты, готовясь к схватке. Ни он, ни я не знали, чего ожидать.
– И одной трени без меня прожить не можете. – Он решил начать с шутки, и то была его ошибка, потому что это мне было совсем не в настроение. Аскат сразу понял, что не вмастил и приготовился выслушивать от меня тираду – расправил плечи и свел руки за спиной в покорном жесте, но глаза его смотрели ретиво.
– Давай сразу к делу. – Предложил я и запустил руки в карманы пальто. Парень просто кивнул. – Сколько осталось до концерта?
Желваки Аската заходили ходуном, он шумно вдохнул. Его самообладание только усиливало напряжение между нами. Воздух в зале был спертым, я заявился сюда на несколько минут раньше казаха и не успел проветрить помещение. Теперь на заднем плане в моей голове скакал вопрос, чувствуется ли от меня запах алкоголя. Это мало относилось к делу, но едва ли это прибавляло мне профессионализма.
– Меньше месяца. – Ответил Аскат, когда посчитал про себя до десяти, или прочитал стихотворение, или как он там управляет своими эмоциями.
– Сколько это тренировок?
Я продавливал безжалостно и самым наставническим тоном из моего репертуара. Не знаю, от чего мне было противно сильнее, но весь этот негатив выливался из меня под напором, который я уже не мог контролировать. Аскат поджал губы перед очередным сухим ответом:
– Восемь.
– Считаешь, восьми занятий достаточно, чтобы исправить все косяки?
– Андрей Валерьевич, я единственный раз...
– Не перебивай. – Я разошелся и осек Аската громче обычного. От него это не ускользнуло, и парень впервые посмотрел на меня почти враждебно. Тем не менее, он замолчал. А я не знал, что сказать, чтобы не разойтись не на шутку.
Я облизнул губы и отвернулся. Уже не помню, когда я так злился. И что вывело меня из равновесия? Сраная реклама пропиаренного Игоря? Да пропади он пропадом. Или возрастающее давление верхушки школы? Или локдаун от Эльдары? Или я так испугался осознания привязанности, которую сам же поощрял и, буду честен, к которой сам тянулся?
Или я видел в Аскате свою возможность достичь хоть чего-то ощутимого и не мог позволить этой возможности от меня ускользнуть? Снова.
Я выдохнул и потер переносицу. Подумалось, что вот она, старость. Я уже не выдерживаю боя со своей тенью. Стоило обстановке накалиться, и я потерял землю под ногами.
– Причина-то хоть, твоего единственного пропуска, какая? Уважительная? – Я услышал его возражение и дал ему это понять. Аскат не сразу принял скупое предложение мира. Ему хорошо прилетело от меня, так что я его не торопил. Парень пережевал обиду и ответил:
– Не очень.
Мы встретились взглядами, и я все понял. Мне стало одновременно здорово и дурно.
– Аскат, – протянул я, и парень почти виновато улыбнулся, оставив лазейку для усмешки, – ой, только не говори, что дело в девушке.
Он ответил через секунду:
– А может в парне.
Я было отвернулся, но быстро перекинул взгляд снова на него. Все его лицо смеялось в коварстве, но в дружественном ключе. Он смягчил улыбку, и сам того не осознавая, я выдохнул. Может, он знал с самого начала, ведь слухами земля полнится. А может, узнал недавно. В любом случае, я не заметил бы, когда он раскрыл мою тайну, ведь его отношение ко мне не изменилось. Я хмыкнул, и Аскат хохотнул.
– Ты влюбился?
– Не знаю, может быть.
Я попытался сдержаться, но все равно вспылил:
– Аскат, ну какая в жопу любовь? Я понимаю, фраза избитая, но сейчас на кону твое будущее, ради которого ты пахал больше, чем кто-либо в этой занюханной школе!..
– Я знаю... Поверьте мне, я знаю.
На этот раз я не разозлился, что он оборвал меня на полуфразе. Вместо этого я разглядел его всего целиком: парень подрос, ненамного, но заметно; лицо из мальчишеского трансформировалось в мужественное, оно даже стало красивее и заметнее, чем при нашей первой встрече – а может мне так показалось, потому что я больше не мог быть объективным. Его мышцы окрепли, плечи стали шире. Он больше не был голодающим с Поволжья, гадким утенком в очередных балетных чешках. Аскат вырос из-под моего крыла, если он когда-либо вообще нуждался в нем, а не наоборот.
Чуть помолчав, я смирился с тем, что мне придется довериться ему. Но сказать я так, конечно же, не мог.
– Просто пообещай мне, что не дашь всему накрыться медным тазом.
– Я обещаю, что сделаю все, что смогу.
Я кивнул, он кивнул, и на том мы и порешали. Я вдруг заметил женские щиколотки, которые маячили в маленьком прямоугольном окошке на протяжении всего нашего разговора. Я ухмыльнулся и махнул Аскату рукой, мол, свободен.
– Спасибо за урок, Андрей Валерьевич.
Парень сказал свою обычную фразу с такой пружинистой добротой и смехом в тоне, что меня будто ущипнуло за сердце. Мы еще раз обменялись окончательно примирительными взглядами, и я отвернулся, не в силах больше сдерживать смущенной улыбки.
– Иди уже.
Аскат закинул на плечо свои сумки, и через несколько секунд я услышал, как хлопнула железная дверь подвала, а после увидел две пары ног, проходящие мимо.
Я на некоторое время завис там – все равно зал оплачен. Пришел в себя от американских горок смены настроения. В желудке горела изжога от пива, а в сердце разливалось тепло от связи, которая окрепла даже под натиском бурь.