- 4 -
Прогресс был на лицо. Причем не только у Аската, у других безымянных студентов тоже. Но Аската никто не мог переплюнуть.
Конечно же, у него начались проблемы. Особо честолюбивые засранцы тратили больше сил на его травлю, чем на работу над собой. На моих занятиях они получали сполна, но этого не хватало, чтобы защитить парня от всех нападок. Как только он покидал мой класс, он оставался один на один с извергами, которые, завидя его, скрежетали своими зубами о серебряные ложки.
Первая пара чешек Аската порвалась спустя три недели. Следуя моим правилам, на следующее занятие он пришел в новых. А через день снова обновил гардероб своих стоп, после того как я нашел в мусорном ведре раздевалки изрезанную пару его прошлых чешек.
Во время очередного диалога, неизменно следовавшего после его «спасибо за урок» я попытался выяснить, кто вставляет ему палки в колеса. Но парень так посмотрел на меня, что я готов был провалиться под землю. Он не собирался втягивать меня в свои дела, и с этим мне пришлось считаться.
Потому что я не мог позволить себе потерять такой источник. Во время тренировок Аскат показывал высший пилотаж. Когда мы изучали новую хореографию, он будто видел рисунок моими глазами, но всегда следовал своему видению ритма. В его движениях был характер, были чувства, и был стержень. Словом, он рисовал танец самим собой.
Я стоял за высоким столиком кофейни и потягивал второй стаканчик американо в ожидании Эльдары. Я перебирал в голове картотеку своих знаний о ней: какие слова лучше не говорить, на что делать упор, что не упоминать. Например, она ненавидела само понятие таланта. Она часто выдавала критичные перлы, вроде: «Не существует такой вещи как талант! Есть склонности, но если человек без рук захочет стать пекарем, пусть использует голову!». Я улыбнулся густой жиже, которую здесь подавали, когда вспомнил, как Эльдара ляпнула это на полном серьезе перед группой студентов, среди которых была девушка с протезом руки. Эта женщина хлестала словами словно плетьми, но никогда не отсекала ими головы – выбор всегда оставался за студентами. Я понял это достаточно рано, чтобы сделать свой.
Открылась дверь, и Эльдара зашла внутрь, смерив все своим классическим недовольным взглядом. И хоть одета она была в спокойные бежевые тона, вокруг нее витала аура Круэллы Де Виль. Я приподнял руку, чтобы обозначиться. Я знал, что иначе она могла бы не удостоить меня и взглядом.
– Ну и дыра.
– Согласен.
– Так какого черта ты меня сюда позвал?
– Хотел позлить, конечно же.
Секунда внутренней борьбы, и Эльдара сбросила кожаные перчатки на стол. Значит, аудиенция состоится. Есть рычаги, на которые эта женщина всегда реагирует одинаково.
– Что на этот раз? Эта девочка-калека теперь в труппе Большого, и ты хочешь притащить меня на двухчасовую пытку?
Я даже прыснул кофе от удивления. Или за долгие годы наши мысли отчасти синхронизировались, или Эльдара била на опережение. Будь на мне шляпа, я бы снял ее, но времени было мало, и я перешел к делу.
– На следующей неделе в школе будут отборочные. Хочу показать вам одного студента.
– Боже, Андрей, сколько прошло с начала семестра, два месяца, три?..
– Почти пять.
– ..А ты уже обзавелся любимчиком. Что ты успел там разглядеть?
– Увидите, когда придете. – Я подул на кофе и жженый запах пошел в ее сторону. Эльдара зажала нос.
– Если приду. Кто этот несчастный? Какой-нибудь юродивый из сибирской деревни?
– Он из Степногорска, если это имеет значение.
Эльдара возвела глаза к потолку, а мне пришлось стиснуть зубы.
– Если бы эта забегаловка была далеко от моего дома, хрен бы я притащилась выслушивать от тебя этот бред.
– Я знаю.
Я прикончил свой невкусный кофе, а Эльдара соскребла перчатки со стола и немедля двинула к выходу. Мне пришлось припустить следом, обогнать ее, чтобы открыть для нее дверь. Когда мы вышли на улицу, все уже было решено. Она повернулась ко мне, чтобы попрощаться в своем стиле – без лишних сантиментов.
– Во сколько?
– В половину пятого, в среду.
Даже не кивнув мне, Эльдара направилась к себе домой, и на ее пути загорались только зеленые пешеходные светофоры, а люди без осознания огибали ее по дуге. Я улыбался ей вслед, как и всегда в те редкие моменты, когда мне удавалось одержать победу над бестией всея классической хореографии.