- 3 -
Через неделю я встретил студентов как обычно, стоя у зеркал, но в этот раз легко выцепил Аската взглядом. Он вошел в класс с уверенностью и даже воодушевлением, хотя ни с кем не разговаривал и держался в стороне. Когда он увидел, что я смотрю, то улыбнулся мне и приподнял ногу – на его ступнях красовались новенькие черные чешки не самого дурного качества. Я сардонически изогнул бровь и показал ему большой палец. Казах хохотнул и занял место во второй линии, где освещение было лучше.
Разминка меня разозлила, потому что подавляющее большинство не сбросили с себя ленцу выходных дней и еле волочили ноги. С садистским удовлетворением, я закрутил гайки и задал студентам жару. Я заставил их скакать по всему классу, из плие в батман и релеве, то увеличивая темп, то меняя ритм в корне. К середине занятия четверо студентов не могли соскрести себя с пола после передышки. Я почти услышал в голове голос Эльдары «и поделом вам, ленивые жопы».
Но был один, который прыгал в своих новых чешках так высоко, будто к пяткам у него были припаяны пружины. Его белая футболка уже вся прилипла к телу, но парень сиял, будто ребенок в парке развлечений. Аскат периодически ловил мои взгляды и отвечал широкой улыбкой в стиле «это все, на что ты способен, дедуля?».
Я не заметил, в какой момент занятие превратилось в индивидуальное состязание. Аскат уперся как баран и будто даже старался только усерднее по мере увеличения сложности моих команд. А я так увлекся прессингом, что только к концу часа увидел, что все остальные студенты давно отвалились.
– На этом закончим. Хорошая работа.
Я ощутил спертость воздуха в комнате, только когда первый беженец открыл дверь, покидая класс. Из коридора ворвался настолько свежий поток, что несколько студентов содрогнулись. Я признался себе, что вереница кряхтящих ребят, покидающих класс без вымученного «до свидания, Андрей Валерьевич», нравится мне куда больше. Выложившиеся на сто процентов, выжатые, ощущающие, наконец, свои натруженные конечности – картина маслом.
Переваливаясь, но все еще держа свое тело под контролем, ко мне подошел Аскат. Он стер маленьким полотенцем влагу с лица, но не улыбку – та словно прилипла к парнишке.
– Спасибо за урок.
Он произнес это тем же тоном, что и на прошлой неделе, хотя я видел, как подрагивают его локти. Чтобы не выдать себя, он уперся руками в бока. Дыхание у него уже было ровное.
– Понравилось?
– Конечно. Почувствовалась старая школа.
Аскат улыбнулся шире, чтобы сбалансировать остроту, а я не смог сдержать ответную полуулыбку – этот мальчишка бьет не в бровь, а в глаз. Не смог я сдержаться и от того, чтобы зачесать седеющие волосы якобы небрежным движением.
– Это еще цветочки. В свое время у Жицкой были адовые занятия.
– Вы учились у Эльдары Денисовны?
– Учился, к сожалению. Хотя нет, к счастью, конечно же. – Ностальгические воспоминания нахлынули на меня, и мне стоило большого труда остаться в реальности. Мои лучшие годы были живее всех живых, но только в моей голове.
– Вы были ее любимчиком?
– Ха, да она меня ненавидела.
Наш разговор продолжился, пока Аскат не остыл и не начал подрагивать, но уже от холода. Спохватившись, я отправил его в раздевалку. А сам ощутил жгучее желание задать жару уже следующей партии студентов, которые заходили в мой класс в блаженном неведении.