- 2 -
Я отсчитывал восьмерки, голосом выделяя акценты и подгоняя студентов, отстающих в ритме – их количество ужасало. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что уделяю внимание только их ногам. Рябой ряд аккуратных стоп, затянутых в чешки. Я следил глазами, как они дрыгаются, то попадая, то вылетая в другой темп. Почти не слышал музыку, только считал, кивая головой.
Пока не наткнулся на носки. Ноги в носках. Серая ткань, вышарканная на пятках, пропотела на пальцах, но опускалась на пол ровно в такт. Каждый раз.
Я поднял глаза на обладателя истертых носков и встретился с ним взглядом. Парень блестел от пота и сжимал в сосредоточении губы, но поймав меня глазами, уже не отпускал. Я изучил его старательное лицо и пришел к неутешительному выводу, что его трудно запомнить – оно не выделялось даже его национальностью.
– На сегодня закончим. Всем спасибо.
Несмотря на работающую вентиляцию, зеркала немного запотели. Жаль, что по итогу полуторачасовых занятий это получился единственный видимый результат. Эти студенты так пыжились, но едва ли сегодня стали лучше.
– До свидания, Андрей Валерьевич!
– Всего доброго, Андрей Валерьевич!
Я кивал, из вежливости поднимая глаза на выскальзывающих из зала танцоров. Все держались бодро, и я задумался в стиле Эльдары: это молодость или лень?
– Спасибо за урок.
Закинув на плечо тонкий детский мешок для сменки, ко мне подошел казах, оставляя на паркете следы пропотевших серых носков. Он встал прямо передо мной, и голова его возвысилась на несколько сантиметров над моей. Говора не было, но голос будто гудел. Мы снова встретились взглядами, и я почувствовал, что другого пути, кроме разговора, не существует.
– В моем классе носят чешки. – Я решил начать с нажима и проверить, еще мальчик передо мной, или уже стрессоустойчивый танцор.
– Я заметил.
Парнишка сопроводил слова уверенной улыбкой, которая не тронула его глаза. Я пошел дальше.
– К следующему занятию приобрети их. – Парень никак не отреагировал, и я добавил: – Ты принят по благотворительной квоте?
Он не шелохнулся, но напрягся, сжал лямки мешка. Тут же проконтролировал свое тело и расслабился внешне.
– Я не плачу за обучение здесь. – Голос его не изменился.
Мне было неприятно давить на него, но это самое малое, что я мог для него сделать. Тем более, мне стало любопытно, и я продолжил свой допрос.
– У тебя есть деньги на чешки?
– Конечно.
Все это время он смотрел мне в глаза. Я заметил, как из-под его взмокших волос потекла по виску капля пота. Его смуглая кожа быстро сбросила румянец, не оставив на молодом лице ни следа усталости.
Я, наконец, кивнул ему, и парень, кивнув в ответ, двинул к выходу. Уже у дверей я окликнул его:
– Как тебя зовут?
Он обернулся с улыбкой, будто произошло то, чего он добивался.
– Аскат.
Я не слышал прежде такого имени. У меня учились Досымы, Ануры, Асметы, но хоть я и преподавал у них классическую хореографию от двух до трех лет, мы никогда не знакомились ближе. Интересно, из этого можно сделать вывод, что я расист? Или можно спихнуть все на мою репутацию?
– Оно что-нибудь значит? – Спросил я в надежде логично закончить диалог. И Аскат меня прекрасно понял, потому что он пожал плечами, дал мне ответ «я не знаю» и вышел из класса.