-1 -
– Здравствуй, Андрей.
Эльдара присела на соседнее пустующее кресло без чьего-либо дозволения. Несмотря на свой возраст, она держала такую королевскую осанку, что касалась бархатной обивки спинки лишь лопатками. Одну ногу она закинула на другую, и из-под укороченных классических брюк показались бледные и изящные щиколотки, будто созданные влюбленным в нее скульптором. Даже во мне проснулось желание прикоснуться к этому произведению искусств футфетишиста.
– Мне ожидать чего-то интересного? – Она одной рукой раскрыла программку, и кривая ее губ поползла вниз. Молодая пара было хотела пройти по загороженному ею проходу, но, заценив обладательницу шлагбаумных ног, передумала и засеменила за полупустым рядом ниже. Я примирительно улыбнулся паре, как всегда сглаживая углы.
– Пирогов Алеша сегодня не только в труппе, но и ставил хореографию второго акта. – Я ткнул пальцем в небольшое фото на развороте программы. Эльдара чуть отодвинула ее от себя, умудрившись этим жестом не только не дискредитировать себя, но еще и принизить сам факт старческой дальнозоркости.
– Это тот, с рыжими волосами, торчащими из носа?
– Эльдара. – Я добавил укоризны в голос, но с ней это было бесполезно. Экс-директриса лучшей балетной школы России согнула программку, отмахнулась ею от меня и уставилась на портьеры так, что на их месте я бы воспламенился, чтобы показать этой женщине хоть что-то интересное.
Алеша не знал, что я позову Эльдару, иначе бы избрал бережливую тактику. В первом акте он танцевал блестяще, будто вошел в космическую связь с оркестром. А вторым актом перечеркнул успешный старт. Собственная хореография давалась ему трудно и в школе, и я не смог разгадать этот Пирогов-ребус. Он был физически подготовленным учеником, старательным и артистичным. Я уважал его за тот путь, что он проделал от стеснительного мальчугана до яркой индивидуальности – так я защищал его перед комиссией во время стрессового выпуска позапрошлого года. Эльдара на это мне ответила: «Как мало тебе нужно, Андрей. Это слабость старика или врожденное?».
Выступление, наконец, закончилось. Большинство зрителей зааплодировали, я тоже, но больше выдохнул. Софиты топили Алешу в раскаленном добела свете позора. Эльдара так и сидела со скрещенными ногами, добавив к ним еще и сжатые в замок на колене руки. Смотрела она не на сцену, а на меня. Пришлось отвечать.
– Не самое удачное его выступление.
– Это было отвратительно. Ты это заметил, или яркая волосня его индивидуальности затмила тебе глаза и в этот раз?
Я не успел найтись с ответом, но он был ей и не нужен. Эльдара поднялась и ушла не попрощавшись.