13
Оля включила свет в прихожей и накинула на себя шубу.
— Оль... — Кащей облокотился об стенку и сложил руки на груди, — а чё, товар так и будем продавать?
Она засмеялась и посмотрела ему в глаза.
— Так вот ты почему расставаться не хочешь, Коля. Тебе деньги нужны просто, — девушка смахнула подступившие слёзы и попыталась открыть дверь, но Коля тут же захлопнул её обратно, преградив ей путь.
— Да нихуя, че придумала-то. Бля, да останься ты, успокойся. Стой, говорю, — он попытался обнять её, но Оля с силой толкнула его в грудь и расплакалась.
— Хуй тебе, а не товар, Кащеев! Иди на рынок играй. Пусти меня! Пусти!
Коля обнял её и притянул к себе, слегка поглаживая по голове.
— Успокойся, Оль.
Постепенно рыдания стихли, и она неуверенно обняла его в ответ.
— У директора вопросы появились, но я всё решила. Пока что на паузу ставим, — она шмыгнула носом и отпрянула от него. Коля вытер с её лица слёзы и аккуратно снял шубу.
— Останься.
И она осталась. Она сама не понимала, почему после стольких ссор и унижений не могла уйти от него. Будто их связывало что-то изнутри, словно невидимая нить, и связь эта была настолько сильной, что превратилась в зависимость. Оля ощущала, что не могла жить без него.
На следующий день она всё же пошла к себе домой, желая хоть немного побыть в одиночестве и всё обдумать, но в тот же вечер к ней пришел Марат с домашкой по английскому.
— Так у тебя же вроде этот друг... Как его?
— Андрей, — ответил Марат, жуя макароны. — Не может сегодня.
— А, понятно, — Оля заметила, что он был не особо разговорчив, как обычно, наоборот, молчал и будто думал о чем-то своем, о чем-то нехорошем. Она села рядом и открыла тетрадку. — Ну, тут в принципе ничего сложного. Формы глагола поменять и предложения составить.
— Я не понимаю, — раздосадовано сказал Суворов и отодвинул пустую тарелку в сторону, тут же взяв пирожок, и отпил чай из кружки. Оля задумчиво посмотрела на него и потрепала по голове.
— Когда только в Москву приехала, зашла первый раз в пекарню, эчпочмак себе хотела взять, так они у них там просто «треугольники» называются, представляешь? — Она улыбнулась.
— Ахмаклар*, — Марат покачал головой.
[* – дураки, с татарского]
Оля посмеялась, убрала посуду в раковину, затем серьезно взглянула ему в глаза.
— Чего случилось, Маратик?
Он вздохнул.
— У Андрюхи шапку украли. Ну, у мамы его.
О том, кто именно украл, он решил умолчать, Оля только покачала головой и отправила его отдыхать в комнату, а сама сделала за него всю домашнюю работу.
***
Вова вытер кровь с носа, Демид неплохо его отделал. Он зло посмотрел на Кащея и сказал:
— Я у тебя шапку забыл. Тогда ещё, перед проводами.
Он выжидающе смотрел на него, Коля потушил сигарету и посмотрел ему в глаза, растянув губы в улыбке.
— Ну пойдём, заберёшь.
Адидас оделся, они дошли до дома практически не разговаривая, февральский морозец кусался, им обоим хотелось поскорее зайти в теплое помещение.
— Мне пацаны сказали, что вы с Олей вместе. Это правда? — Спросил Вова, когда они уже зашли в подъезд. Коля кинул на него равнодушный взгляд и достал ключи из кармана.
— А давай мы у неё сейчас и узнаем, — он усмехнулся, повернул ключ и широко раскрыл дверь квартиры, жестом приглашая Вову пройти первым. Тот недовольно покосился на него и шагнул внутрь, Коля зашел следом и закрыл за собой дверь.
Вова оглядел квартиру Кащея – та заметно преобразилась: стало намного уютнее и чище. Он скинул обувь и заглянул в зал. Вместо старого разваленного дивана стоял новенький, заправленный красивым покрывалом, напротив появилась горка с телевизором, вместо шкафчика с книгами теперь стоял комод, на полу лежал коврик, после перестановки в комнате стало намного просторнее. На кухне горел свет, наконец послышался знакомый голос и шаги.
— Коль, ты чего там в коридоре топчешься? Я суп сварила, ты будешь? — Оля зашла в зал, вытирая руки об фартук и подняла голову, тут же встретившись взглядом с Адидасом. — Вова! — Она прыгнула на него с объятиями, радостно улыбаясь.
— Привет, — он улыбнулся, обнял её в ответ, слегка поглаживая по спине, с интересом рассматривая её изменения во внешности. — Похорошела так. Волосы обрезала.
— Да, отрастут, — Оля отпрянула от друга и оглядела его. — А ты не изменился совсем. Только усы отрастил, — она засмеялась и потрепала его по голове.
— Вы ещё поцелуйтесь, — неожиданно сказал Кащей, они тут же повернулись в его сторону, он смотрел на них с ухмылкой, облокотившись об дверной косяк и сложив руки на груди.
— Ну, Коль, — Оля отошла от Вовы, сняла фартук и поцеловала Колю в щёку. — Пойдёмте суп есть.
— Да, не, Олюнь, спасибо. Я за шапкой зашёл только, мне домой пора, — сказал Адидас. Она расстроено посмотрела на него.
— Ну хоть чай попей...
— Оль, чё пристала? Сказали же тебе «нет», — резко отрезал Кащей.
— Ладно. Пошли хоть покурим, — она кинула злой взгляд на Колю, затем посмотрела на Вову и прошла в коридор. Суворов пошёл следом, надел обувь и вышел в подъезд. Оля накинула на себя шубу, взяла пачку и развернулась, намереваясь выйти, но Кащей тут же грубо схватил её за руку. Она испуганно посмотрела на него. — Ч-что? Ты тоже пойдёшь?
— Шарф надень, там холодно. И долго не ходи, — сказал он.
— Оль, ну где ты там? — Послышался голос Вовы из подъезда. Она вырвала руку, захватила шарф, и вышла к другу. Они спустились вниз и вышли на улицу. Вова внимательно посмотрел на неё.
— Я так рада тебя видеть. Повзрослел ты за два года, — она улыбнулась, доставая сигарету.
— Ты когда курить-то научилась, Оль? — Адидас улыбнулся, поджёг сигарету себе, а затем подруге. Они затянулись.
— Да там долгая история, — отмахнулись Оля, выпуская дым из лёгких.
— Давно ты Кащею в жёны заделалась? — С издёвкой спросил Вова. Она усмехнулась.
— Вов, — Оля окинула его серьезным взглядом и затянулась. — Летом общаться начали. Случайно как-то всё произошло, — она пожала плечами. — На дискотеке встретились, потом ухаживать за мной начал.
— Кто? Кащей? — Адидас рассмеялся. Она толкнула его в плечо.
— Знаешь, как мне тяжело было... — Оля посмотрела в сторону и нахмурилась, вспоминая то ужасное состояние. — Ну, про маму ты знаешь, папа из-за этого расклеился совсем, пить начал, мне переезжать Диляра с твоим отцом помогали. Я тут совсем одна была, тебя нет, подруг тоже, на работе пообщаться не с кем. А Коля как будто меня заново жить научил, — она мечтательно улыбнулась, и, услышав смешок Вовы, закатила глаза. — Всё, я больше ни одного слова ни скажу, — Оля обиженно надула губы, Адидас приобнял её за плечи.
— Не обижайся. Просто всё ещё не верится. Будто про другого человека рассказываешь. Я и не знал, что Кащей наш такой романтик, — он улыбнулся.
— Он правда хороший, — она улыбнулась в ответ, — его никто не видел таким, каким видела я.
Они немного помолчали.
— А синяк на руке, — Вова внимательно посмотрел ей в глаза, — тоже для романтики?
— Я на работе ударилась, — она опустила голову.
— Оль, ты честно скажи, всё хорошо?
Оля посмотрела ему в глаза с такой болью, что Вова будто сам ощутил её на себе. Он понимал, что лез не в свое дело, но ему бы хотелось услышать, только если б она сказала ему, дала бы хоть какой-то намёк, он бы помог ей, и всё бы изменилось.
Но Оля молчала. Она вздохнула, собралась с мыслями, намереваясь что-то сказать, как вдруг дверь резко открылась, на улицу вышел Кащей.
— Чё это вы тут, — он окинул их взглядом, — к столбу примёрзли оба?
Оля выкинула сигарету и зашла в подъезд, напоследок бросив тихое: «Пока, Вов, ещё увидимся». Вова посмотрел на Кащея, сощурив глаза.
— Просил же не лезть, — сквозь зубы процедил Адидас.
Ему бы хотелось зарядить Кащею по носу, со злостью выбивая зубы, продолжать бить его, пока тому не станет плохо, но он ничего не сделал. Потому что не мог. Да и не хотел, чтобы Оля расстраивалась. Вова ушел, даже не пожав ему руку на прощание.
Коля усмехнулся и зашёл домой. Оля стояла около окна, задумчиво смотря куда-то в пустоту. Он скинул плащ и подошел к ней сзади, тут же развернул её к себе и поцеловал, запуская пальцы в волосы. Целовал он требовательно, всё ближе и ближе притягивая её к себе, сжимая пальцы на талии. Оля растерялась и оттолкнула его.
— Чт-что случилось? — Спросила она, испугано смотря ему в глаза. Кащей провёл пальцем по её нижней губе.
— Соскучилась по Адидасу? — Вдруг спросил он. Он спрашивал спокойным голосом, но отчего-то Оле стало неприятно, она напряглась, не зная, что ответить.
— Ну, да, — опешив, сказала она. — Он мой друг всё-таки.
Коля скользнул взглядом по её шее.
— О чём говорили?
— Да о всяком, разном.
— Ну понятно. А этот пацан, с которым вы на улице шли, это кто?
— У комиссионки? Это Паша, официант, — ответила Оля и, отойдя от него, налила себе чай. — Это в тот день было, когда я того странного мужчину встретила, помнишь, я рассказывала тебе? Оказалось, это знакомый Кирилла, он меня узнал, мы с ним пообщались, он сказал, что у него дочка тоже в Москву хочет поступать, спрашивал меня, что да как и...
— И давно ты с этим Пашей общаешься?
Оля посмотрела на него и нахмурилась.
— Ты меня не слушаешь совсем, — разочарованно сказала она.
Кащей наклонился к ней, поцеловал в губы, одной рукой коснулся шеи, второй скользнул под рубашку, провёл рукой по талии. Оля отпрянула от него и убрала его руки.
— Коль, я не хочу, — тихо сказала она. Он усмехнулся.
— Почему?
— Просто не хочу. Нет желания.
Он вновь поцеловал её, прижимая к себе, но Оля с силой оттолкнула его.
— Хватит! — Не выдержала она.
— Чё «хватит», Оль? К тебе как не подойдешь, сразу «хватит»! То голова болит, то на работе устала, то кошка сдохла, или че там ещё у тебя происходит, а? Как пенсионеры живём, бля, — кричал Кащей, жестикулируя руками.
— Поэтому налево ходил, — тихо сказала Оля себе под нос.
— Чего?! — Он наклонился к девушке, заглядывая ей в глаза. — Че ты херню несёшь опять, а? Навыдумывала себе, блять, и предъявляет что-то, — он вставил сигарету в зубы, но тут же выкинул её в сторону и смял пустую пачку, так и не закурив.
— Это ты себе навыдумывал, Коля, — она подняла на него взгляд и сложила руки на груди. — Возомнил себя богом, а ты алкаш обычный, понятно? Все мозги пропил, иди, вали к своей Любе, водки выпей и шприц в вену воткни, может в себя придёшь.
Она попыталась обойти его, как вдруг Кащей со всей дури толкнул её, Оля с размаху влетела в холодильник, ударившись об него головой, тут же схватившись за больное место. Она, секунду помедлив, схватила кружку с чаем и вылила на него, попытавшись убежать с кухни, но Коля резко схватил её за горло, прижимая к стене, и сжал пальцы, Оля вцепилась в его руку.
— Пусти, — прохрипела она.
— Это я – алкаш, получается? — Он усмехнулся, внимательно смотря ей в глаза. — А ты у нас кто, Оль, а?! — Кащей сжал пальцы ещё сильней. — Ручки свои нежные марать не хочешь, все дела через меня делаешь, а потом в церковь ходишь, нахуя? Грехи замаливать? — Он засмеялся, чувствуя абсурд всей ситуации. — И пацанам-то она по рублю даёт, и Маратку защищает, и соседке помогает, а сама что?! Дерьмо! Внутри!
Он вдруг с силой ударил по стене, в нескольких миллиметрах от её головы, Оля дернулась от испуга.
— Замолчи. Прекрати, — попросила она, на глазах выступили слёзы. Кащей чуть ослабил хватку, продолжая зло смотреть ей в глаза.
— Вот тут у тебя, Оленька, — он ткнул ей пальцем в левую часть грудной клетки, — нихуя нет. Не умеешь ты любить. Ты только на публику играешь, перед людьми пытаешься быть хорошей, хочешь чтобы тебя любили. Нет у тебя искренности, — он убрал руку и встряхнул её за плечи. — В глаза. В глаза мне смотри, когда я с тобой разговариваю. Ну что? Нечего сказать, а?
Оля расплакалась. Он бил в самое больное место.
— Перестань, — она помотала головой и закрыла уши руками.
— А чё перестань-то, Оль? — Он усмехнулся и перехватил её запястья, с силой сжимая. Оля смотрела на него красными от слёз глазами. — Как меня говном поливать, так это можно, да? Я же тут самый хуевый? Коля, это неправильно! Коля, не делай так! — Передразнил её писклявым голосом, Оля опустила голову, Кащей наклонился и, словно мантру, вкрадчиво прошептал: — Да ты даже бате своему не нужна.
Оля вдруг издала смешок и посмотрела ему в глаза, широко улыбаясь, а на глазах по-прежнему были слёзы.
— А ты-то своему нужен был? — Она рассеялась и вырвала руки из его цепкой хватки. — А, Коль? А мамке своей? Она ж тебя бросила.
Кащей со злости сжал челюсть, на секунду растерявшись, – на этот раз она била в самое больное.
— Заткнись нах...
Не успел он договорить, Оля пнула ему между ног, Коля взвыл от боли и согнулся пополам, она выбежала из кухни, тут же натягивая на себя сапоги, дрожащими руками поворачивая ключ в замке.
— Сука тупая! — Кащей кинул кружку в стену, та с шумом разбилась. Он двинулся следом за Олей и вдруг поскользнулся на разлитом на полу чае, в следующую секунду упав на пол, и налетел рукой на осколок, громко вскрикнув. — Блять!
Оля, воспользовавшись моментом, быстро схватила сумку, замок поддался, но она вдруг застыла в дверном проёме. Где-то в паре метров на полу сидел Коля, матерясь себе под нос и, судя по звукам, пытался достать осколок из раны.
Оля прислонилась лбом к двери, несколько раз ударилась об неё и прошептала:
— Сука, сука, сука. Ненавижу!
Она захлопнула дверь, вытерла слёзы, затем скинула с себя шубу и прошла на кухню прямо в сапогах.
— Покажи. Покажи, говорю.
Коля видел, что она делала, – Оля молча осмотрела его руку, принесла аптечку, села на пол рядом с ним, пинцетом достала осколок из его ладони и обрабатывала ему рану, даже не смотря ему в глаза.
И в этот момент он ощутил себя ничтожеством. Он чуть не прибил её десять минут назад, душил своими же руками, словно маленького беззащитного зверька, а она осталась, чтобы помочь ему.
— Оленька, — он попытался коснуться её второй рукой, но Оля только дёрнула плечом и залила рану перекисью водорода. Рыжие волосы спали вниз, он не видел её лица. — Я уберу тут всё. Ты прости меня.
— Помолчи. Сказал уже достаточно, — зло ответила она. Кровь остановилась, она молча замотала ему руку, а затем вдруг всхлипнула и наконец посмотрела ему в глаза. — Ты понимаешь, что это конец? Я не люблю тебя больше.
Кащей улыбнулся и притянул её к себе.
— Я знаю, — грустно ответил он, поглаживая её по голове.
Оля всё рыдала и рыдала, не в силах остановиться. Кащей поднялся с пола, нашёл выкинутую сигарету, закурил. Она села на стул и закрыла лицо руками, продолжая плакать. Он поставил перед ней стакан с водой, протянул выкуренную наполовину сигарету. Оля сделала пару глотков и затянулась. Коля подошел к холодильнику, достал с него какую-то старую жестяную банку, открыл её и вытащил оттуда непонятный свёрток из газет, тут же протягивая его Оле. Она шмыгнула носом, отдала сигарету ему обратно и развернула бумагу, обнаружив внутри обручальное кольцо.
— Это... — она не верила своим глазам, смотрела на Колю, тот лишь пожал плечами, докурил и выбросил бычок в раковину.
— Предложение тебе хотел сделать, — наконец сказал он и улыбнулся одними губами, в глазах оставив всю грусть и отчаяние. — Всё думал, думал, в какой же день будет лучше. Додумался, бля, — он махнул рукой и, встав со стула, отвернулся к окну, сложив руки на груди. Ему было тошно то ли от самого себя, то ли от всей ситуации, а может и от всего сразу. Кащей ощущал себя дерьмом, от всего того что он сделал, сколько гадости наговорил ей. Ему впервые в жизни было так мерзко от самого себя. Он привык врать, если это надо было, подставлять, если требовалось, но совершать все эти действия в отношении Оли было самым тупым решением. Она единственная, кто принимала его таким, какой он есть. Да, ругалась, да, когда-то пихала свои неуместные советы, но всё равно была с ним.
Оля всё вертела в руках кольцо, осматривала его со сторон, и её вдруг настигла неимоверная злость. Зачем он ей это говорил? Зачем показал? Если никакого смысла сейчас в этом не было. Хотел ещё больше её расстроить? Чтобы окончательно добить? Она и так в последнее время ощущала себя ни живой, ни мёртвой, будто просто существовала, сама не понимая, зачем живёт.
— Я тебя, Оль, всегда любил, — тихо сказал он после недолгого молчания.
— Не ври, Кащеев. Хотя бы себе не ври. Не любил ты меня, — она смяла газету и отбросила её куда-то в сторону. — Увидел девочку-дурочку наивную и просто захотел себе присвоить, — она усмехнулась. — Ты же привык так: что хочешь – то и берёшь, всё тебе достается, вся власть на тебе.
Он только посмеялся и сел напротив, смотря ей в глаза.
— А ты-то, Оль? Ты зачем со мной была?
Вопрос застал её врасплох. Знать бы. Знать бы ей самой. Ей бы и вправду хотелось.
Она пожала плечами.
— Когда в общежитии жила, у всех девчонок парни были. А у меня нет. Всегда интересно было, каково это, — она задумчиво смотрела в одну точку, кусая губы. — Может, из-за страха. С тобой не так страшно было. Защищал меня от всех, а от себя не уберёг.
Оля усмехнулась и посмотрела ему в глаза. Коля отвернулся.
— Что делать будем?
— Что-то, Коль. Расставаться.
Раздался звонок в дверь. Они переглянулись. Оля на цыпочках прошла в коридор и посмотрела в глазок. В подъезде стоял мужчина в форме.
Она тихо пробежала обратно на кухню и зло прошептала:
— Что наделал опять?!
— Ниче, — шепнул в ответ Коля.
— Говори или я открываю дверь!
— Шапку тётка проиграла, — нехотя ответил он.
Оля вздохнула и закрыла глаза. В памяти почему-то всплыло воспоминание о родном городе. Вот бы сейчас пройтись по набережной, посмотреть на «Лыжи Кулаковой», подняться на площадь, сходить в «Дружбу» на какой-нибудь интересный фильм, сесть на трамвай и доехать до конечной, а там выйти и прогуляться по знакомым дворам.
Но вокруг нет ничего родного. Ничего, что успокоит её душу, рядом сидел единственный близкий человек, который теперь казался не таким уж и близким, будто чужой совсем, не родной.
Она смотрела на осколки, с грустью осознавая, что разбилась совсем не кружка. Разбились их отношения, что когда-то они с таким трудом выстраивали. Они разбивались несколько раз, но этот момент будто стал точкой для них обоих. Оля дождалась, когда звонки в квартиру прекратятся, подмела пол, убрала осколки и ушла домой. Коля всё это время так и сидел, даже не предприняв попытку её остановить.
Их история закончилась и оказалась в помойке, вместе с разбитой кружкой.