12
Коля шёл по рынку, плотнее укутываясь в пальто, морозный ветер дул в лицо. Рядом с ним шагал Ваня, он совсем недавно прижился к ним, но по возрасту был примерно как Кащей, тот сразу же увидел в нём своего и звал с собой на дела. Было в этом Ване что-то такое, что напоминало Коле его самого, хитрый он был, иногда казалось, хитрее самого Коли.
— Ванёк, слушай, а в прошлый раз на сколько товар продали? — Непринужденно спросил он и сел в машину.
— Да, вроде, на сотку, — ответил Ваня и сел на пассажирское. Кащей завел автомобиль и выехал на трассу.
— Да? А чё Демид мне сказал, на сто пятьдесят. Неправильно посчитал что-ли, а, Вань? — Коля наигранно добро улыбнулся, Ваня только хмыкнул и пожал плечами.
— Да хер его знает, пусть считать научится.
Договорить он не успел – влепился с размаху в дверь, Кащей резко съехал с трассы, остановил машину, а затем приложил его носом об бардачок. Всё произошло так быстро, Ваня и опомниться не успел, как вдруг его уже вытащили из салона и поставили на колени, Кащей со всей дури ударил ему по лицу, схватил за щёки и вставил дуло пистолета ему в рот.
— Ты, может, повторишь, а то я не расслышал, сучёныш, — он схватил его за затылок. — Наебать меня вздумал, а? Ты думаешь, я тебе поверю больше, чем пацанам своим? Только пришился, а уже такую хуйню исполняешь, — Кащей улыбнулся и наклонился к его лицу, смотря в глаза. Взгляд у него спокойный, чуть хитрый, с прищуром, у Вани взгляд испуганный, а в глазах – слёзы. — А чё ты ревешь-то, а? Страшно? А деньги у своих не страшно было пиздить, Ванёк? Давай, давай, ты же привык в рот брать, осёл. А может мне тебя прямо здесь пристрелить и тело в реку выбросить, а? Отвечай!
Ваня расплакался и помотал головой. Кащей убрал пистолет и ещё раз ударил ему по лицу. Ваня согнулся пополам, сплюнул кровь и уткнулся лбом в снег.
— Пятьдесят, — Коля выпрямился и поправил шапку, — нет, шестедесять рублей в общаг вернёшь. Пацанам не скажу. Ещё раз такую хуйню увижу – отошью сразу, понял? Ты понял меня?!
Ваня несколько раз кивнул и вытер слёзы.
— У м-меня мамка, она же... — рыдая, произнес он.
— Чего? — Кащей наклонился и поднял его за шкирку. — Хуль ты там мямлишь, нормально говори, не беси меня.
Ваня прислонился спиной к машине, Коля вставил ему сигарету в зубы, поджёг и закурил сам.
— Мамка в больнице лежит. Рак у неё. Она умирает, понимаешь? Деньги на лечение надо, — отчётливо сказал Ваня. Кащей внимательно смотрел на него, чуть сощурив глаза, пытаясь понять, врёт он или нет.
— Мамка это святое, — чуть подумав, ответил он, затянулся. — В какой палате лежит?
— В семнадцатой.
— А врача зовут как?
— Не помню. Медсестра там есть, светленькая такая, кудрявая.
— Ага, Наташка, — сказал Кащей, не переставая сверлить его взглядом. — Не пиздишь, значит. А че не попросил?
Ваня отвел взгляд и пожал плечами.
— Стрёмно.
— А пиздить – не стрёмно? — Улыбнулся Коля.
Ваня вытер кровь с носа, обнял сам себя и дрожал от холода. Кащей выкинул бычок, встал на ноги, поднял его за шкирку, усадил в машину, сам сел на водительское, немного подумал, смотря в одну точку и постукивая костяшками пальцев по рулю.
— Так, ладно. Считай, это мой тебе подарок на Новый год, блять. Или Рождество, мне похуй. Сколько надо будет, мы со всех соберём, ещё докинем, если не хватит. И чтоб потом отчитался, сам в больничку приду, проверю, — он завёл машину и посмотрел на Ваню. — И не дай бог, блять, узнаю, что деньги на хуйню спустил – сам лично придушу. Понял? Ну, и если ещё раз что-то спиздишь, тоже...
— Придушишь, я понял, — улыбнулся Ваня. — Спасибо, Кащей.
— Да иди на хуй. И подстригись уже, заебал.
Они выехали на дорогу, Ваня всё продолжал говорить слова благодарности, но Коля его совсем не слушал, перед глазами была заснеженная Казань, а в голове – заплаканное лицо Оли и её душераздирающее: «Она не ушла. Она умерла. От рака».
***
Кащей как обычно курил сигарету после секса, довольно улыбаясь.
— Когда ты ей уже расскажешь? — Нетерпеливо спросила Люба. Он нахмурился.
— Никогда, — ответил он с такой интонацией, будто она спрашивала что-то глупое. Повисла неловкая тишина, Коля продолжал курить как ни в чем не бывало, Люба опустила взгляд и заметно погрустнела. — Я тебе уже говорил, либо мы оставляем всё как есть, либо прощаемся. Говорил? Ну вот. Оля – невеста моя. Ты не путай мимолётный интерес и отношения. У нас с тобой, Люб, — он сделал паузу, убедившись, что она слушает его внимательно, — быть ничего не может. Кроме секса. И то, до свадьбы, — он затянулся, немного подумал. — До свадьбы. Потом – дорожки разойдутся.
О том, чтобы сделать Оле предложение, Коля задумывался давно, но никуда дальше мыслей это дело не продвигалось. Теперь же он серьезно настроил себя, что сделает это в этом месяце.
— Она всё равно догадается, — буркнула Люба себе под нос. Кащей в ответ только посмеялся, потушил сигарету и ушёл из её квартиры.
***
— Твоя подружка с ментовки знает, чем ты занимаешься? — Ехидно спросил Коля. Оля хмыкнула и сложила в сумку пару пачек денег.
— Нет, конечно.
— А про меня?
— Про тебя знает. Про тебя, Коль, все знают, — она улыбнулась и чмокнула его в щёку, Коля притянул её к себе и поцеловал в губы. Неожиданно в дверь раздался звонок. Они переглянулись.
— Спрячь деньги, — тихо сказал Оля. Кащей закинул остальные купюры в сумку и положил её на шифоньер.
Оля открыла дверь, увидев перед собой Марата. Рядом с ним стоял незнакомый светленький мальчик, держа за руку совсем маленькую девочку. Все трое жалостливо смотрели на неё и хлопали глазами.
— Лёль, можешь выручить, пожалуйста? — Сказал Марат. — Посмотришь за мелкой, мы с Пальто на сборы пойдём.
— Какое ещё пальто? — Нахмурилась Оля, ничего не понимая.
— У Андрея за сестрой посмотришь? — Уточнил Марат. — Мы ненадолго.
— Хорошо, — немного помедлив, согласилась Лёля, наклонилась к девочке и улыбнулась. — Как тебя зовут?
— Меня Юля, а тебя? — Девочка улыбнулась в ответ.
— Меня Оля.
Она аккуратно взяла её за руку и завела в квартиру, снимая с неё пальто.
— Ну, мы пошли, — сказал Марат.
— Идите, идите, — ответила Оля, закрывая дверь. — Долго не ходите.
— Спасибо большое! — Напоследок крикнул Андрей.
Оля сняла с малышки пальто и шапку, аккуратно повесила одежду на вешалку. Из комнаты вышел Коля, который всё слышал.
— Ну и скорлупа пошла, — недовольно сказал он, сложив руки на груди, и посмотрел на девочку. — Уже сами свои проблемы решить не могут.
— Прикройся, ради бога, — тихо попросила Оля.
У него была дурная привычка ходить в расстегнутой рубашке по дому, Юля с интересом смотрела на его наколки.
— А ты зачем на себе рисунки нарисовал? — В недоумении спросила она.
— А чтобы ты спросила, — с улыбкой ответил Коля, застегивая рубашку. Лёля думала, что Юля испугается Колю, но та вдруг громко засмеялась и пошла к нему навстречу.
— Я тоже люблю рисовать! У меня дома есть краски.
Коля наклонился и поднял её на руки.
— Да? А палитра-то хоть есть? — Он улыбнулся. Юля задумчиво прислонила пальчик к губам.
— Ну, нет... Я просто рисовать люблю, без палитры.
Оля так и застыла около вешалки, наблюдая за тем, как Коля отнёс Юлю на диван, усадил её поудобнее, о чём-то увлеченно с ней разговаривая, включил ей мультики и сел рядом.
Она и подумать не могла, что он ладит с детьми, а что самое интересное – Юля сама тянулась к нему. Она с интересом рассказывала о своих игрушках, затем про Андрея и про маму, про садик. Оля наблюдала за ними с улыбкой. Коля вдруг обернулся и посмотрел на неё.
— Оль, а ты чё стоишь? Поставь хоть чайник, — сказал он, выдернув её из мыслей, затем посмотрел на Юлю. — Ты голодная?
— Да, — ответила она, дрыгая ногами. — А у тебя есть книжки?
— Про Колобка есть. Почитать тебе? Или сама могёшь? А, Мелочь?
Он пощекотал её, Юля громко засмеялась. Оля улыбнулась, направившись на кухню, поставила чайник, разогрела на сковородке жареную картошку и нарезала хлеб. Она тихо прошла в комнату, наблюдая, как Коля уселся рядом с Юлей и читал с ней по слогам книжку.
Юля с аппетитом поела картошку, быстро выпила чай и вновь убежала к Коле. Время было уже около семи вечера, на улице стемнело. Оля помыла посуду, убрала всё со стола и зашла в комнату. Коля закинул голову на спинку дивана и уснул, одной рукой держа книжку, второй обнимая Юлю за плечи, которая тоже уснула, прислонившись к нему.
Марат с Андреем пришли ближе к десяти, Оля накормила их, аккуратно разбудила Юлю и отправила домой. Коля всё так же спал на диване, она легла рядом, положив голову ему на колени.
— Оленька, — осипшим голосом позвал он, погладив её по волосам.
— М?
— А ты ребенка хочешь?
Она удивлено посмотрела на него. Коля сидел с закрытыми глазами и улыбался.
— Ну... хочу когда-нибудь, — после недолгой паузы сказала Оля.
Он наклонился и поцеловал её.
— Будет у нас всё.
***
Лёля залпом опрокинула рюмку и небрежно вытерла остатки коньяка с губ. Её всё достало. Страх никогда не раскрыться, никогда не узнать, что ты хочешь на самом деле и на что способна, настиг её с головой. Она чувствовала себя ничтожеством. Она не умела готовить и содержать дом в чистоте, как мама, у неё не получалось быть хорошей хозяйкой и она не умела зарабатывать много, как папа. Честный бизнес обошел её стороной, ума не хватило на то, чтобы придумать что-то свое. В стране дефицит, люди не знали, где купить обычные колготки, а им в магазин всё время возили импортный товар, который месяцами лежал на полках, а потом просто выбрасывался. И тогда у неё созрел ужасный план, помочь ей в его реализации мог только Коля, больше никто. По документам – всё чисто, не к чему придраться, по сути, срок вышел – товар выкинули, только вот нигде не проверишь, когда именно «выкидывали» товар. То что в скором времени должно было оказаться на мусорке, передавалось в руки Коле, от него к пацанам на рынок, прибыль они делили напополам, половину Оле, остальное – Коле и его помощникам.
В последние месяцы всё наваливалось на неё, будто снежный ком, и вот в один из дней после работы она просто завалилась в какой-то первый попавшийся ресторан, взяла себе выпить, как вдруг к ней подсел Денис Коневич. Они были знакомы давно, ещё до ухода Вовы. Денис тогда ещё был пионером, а Оля приезжала на летние каникулы к Суворовым, они играли вместе во дворе. Он уже тогда был слишком заносчивым, любил доказывать свою точку зрения, но Оле всегда нравилась его доброта, он был худощавым, но всегда лез защищать других, если кого-то обижали. Потом всё поменялось, одним из тех, кто «обижал» стал Вова, а Денис для них был «чушпаном», и Вова не разрешал ей общаться с ним. Он и сейчас вряд ли пришел бы в восторг, увидев их за одним столиком, но сейчас Вовы рядом не было, был Денис, были её проблемы и была их встреча спустя долгое время.
— Так и трёшься со своим этим уголовником? — С усмешкой спросил Денис. Оля выпила ещё рюмку.
— За словами-то следи, Дениска, знаешь ведь, на что эти «уголовники» способны, — она растянула губы в улыбке. — Как я устала работать. Они все меня ненавидят. И я их тоже, понимаешь? Коллеги... Какие мы коллеги, как думаешь? Они же меня убить готовы, — она повертела рюмку в руках и отпила половину. — От семьи у меня ничего не осталось. Никого не люблю. Только его. И Маратика с Вовой. Мне больше никто не нужен, кроме них.
— Вступила б лучше в партию, — продолжал уговаривать её Коневич. — Мы-то к девушкам, как к людям относимся, а не как к куску мяса. Никто тебя там не обидит. Захочешь – встречайся с кем вздумается, хочешь – расставайся, никто не будет оскорблять или унижать.
Она посмотрела на него пьяным взглядом. Видимо, слух об их недавней ссоре с Колей дошел и до коммунистов.
— Всралась мне твоя партия, — со злостью ответила она. — Даже церковь не признаёте, коммуняки проклятые.
Денис задумчиво постучал пальцами по столу.
— А ты что у нас, — он усмехнулся, — в православие подалась?
Оля улыбнулась одними губами, в глазах оставляя злость и презрение.
— Я молилась с пяти лет, и в тайне продолжала это делать, пока была пионером, я стояла в платке, когда бабушка умерла и ставила за неё свечку в церкви, я шептала Богу слова молитвы, когда мама лежала при смерти, а ты хочешь, чтобы я от веры отказалась, ради какой-то сраной партии? — Она сверкнула глазами и опрокинула ещё рюмку, следом доставая из кармана сигарету, и чиркнула зажигалкой.
Между ними повисла тишина. Оля курила, уставившись куда-то в пустоту. Слышно было только как играла музыка в соседнем помещении.
— И что же, помог тебе Бог? — Спросил Коневич, насквозь разрезав тишину своим вопросом. Оля удивлено посмотрела на него, затянулась, а затем рассмеялась.
— Он не для того, чтобы помогать. Он для того, чтобы просто верить, — ответила она, потушила сигарету и поднялась со стула. — Ещё раз про партию заговоришь – останешься без своей гривы. Приятно было повидаться.
Она оставила на столе пару купюр, вышла из ресторана и пошла пешком до Коли. Ей не хотелось никого видеть, кроме него. Он что-то говорил ей про то, что сегодня к нему зайдут пацаны, но Оле было всё равно. Хотелось упасть в его объятия, забыть обо всём, ощутить его поддержку.
Но все мечты тут же разбились об жестокую реальность, стоило ей переступить край порога. Дверь была открыта, её прихода никто и не заметил, Оля услышала громкие голоса на кухне, и среди них – женский. Она сняла ботинки, скинула шубу и прошла на кухню. Первым её увидел Демид, сидевший у стенки, затем Лапоть, который сидел напротив. Кащей же сидел к ней спиной, что-то увлеченно рассказывал сидящей рядом девушке, обнимая её за плечо. Демид пнул его по ноге.
— А? Чё? — Коля вопросительно взглянул на пацанов, которые в раз затихли, проследил за их взглядом, обернулся и, заметив Олю, тут же убрал руки от девчонки и вскочил со стула.
Незнакомка подняла глаза, и Оля её тут же узнала. Это была та девушка с клуба, которая тогда смотрел на них весь вечер. Она не раз пыталась узнать у Коли, кто это, но он либо уходил от ответа, либо переводил тему разговора. От чего-то в груди неприятно закололо. Он обнимал не её. Обнимал чужую девушку. Ревность тут же задушила её, и, если б не её манерность, Оля тут же бы сорвалась и влепила пощёчину сначала ему, а затем ей.
Но вместо этого она улыбнулась и оглядела всех присутствующих.
— Как интересно-о-о, — протянула она, а затем кинула взгляд на девчонку. — Меня Лёля зовут, а тебя?
Та в свою очередь не растерялась, подняла голову и с улыбкой ответила:
— Меня Люба.
— Оль, садись, — Коля уступил ей место, Оля села на стул рядом с Любой, все продолжали молчать. — Это девушка Демида, — сказал Кащей. — Вот, пришли знакомиться.
— М, — Оля достала из лежащей на столе пачки сигарету. — А что ж ты так далеко от парня села, а, Люб? — Она чиркнула зажигалкой, затянулась и выжидающе смотрела на новую знакомую. Люба растерялась, не зная, что ответить.
— Да я просто... я... — она, словно рыба, открыла рот, потом закрыла его и посмотрела на Колю в надежде, что тот спасёт ситуацию.
— А чё это мы просто так сидим, надо за встречу выпить, Оль, чё ты в самом деле, ну? — Сказал он, смеясь, и обнял её за плечи.
Оля повернула на него голову, дёрнула плечом, скинув с себя его руки, затем вновь посмотрела на Любу и вдруг отчётливо и громко сказала:
— Пошла на хуй отсюда.
Люба от удивления открыла рот, Оля, улыбаясь, тушила сигарету и сверила её взглядом.
— Вы два сапога пара! — Оскорбленно сказала Люба и, обойдя Колю, пулей вылетела из кухни, а затем и из квартиры, громко хлопнув дверью. Пацаны неловко переглянулись и засобирались домой.
— Ну, мы тоже пойдём, — сказал Демид, попрощался с Кащеем и прошёл в коридор, Лапоть пошёл следом.
— Пока-пока, мальчики! — Крикнула Оля им вслед.
Коля вышел за ними, чтобы проводить. Как только дверь захлопнулась, он обессилено вздохнул и зашёл на кухню, облокотившись об дверной косяк. Оля продолжала сидеть спиной и курила уже вторую сигарету.
— Ну и че это было? Не по-человечески совсем, Оль, — начал Кащей, но она тут же его перебила:
— Сядь.
Коля раздраженно вздохнул и сел рядом, к стенке, выжидающе смотря на неё. Оля курила и не поднимала на него взгляд.
— Олюсь, ну ты чё, — он попытался коснуться её руки, но она тут же убрала ладонь.
— Дуру из меня не делай. Тем более в присутствии других, — она подняла на его взгляд, полный злобы и ненависти. — Что она тут делала? — Спросила Оля.
— Да ты не так всё поняла, на улице знаешь чё за такое сделать могли? Перед пацанами меня позоришь, я чё, кто, каблук по-твоему?! — Вспылил Кащей и треснул по столу.
— А мы не на улице, Коль. Что она делала здесь? Ты мне ещё тогда, в августе, сказал, что это просто давняя знакомая и ты с ней уже, как ты выразился, «контакт не держишь». Так хули она тогда забыла в твоём доме, а, Коль? — Голос сорвался, она потушила сигарету и вытерла подступающие от обиды слёзы.
— Блять, ты меня послушать можешь?! Даже сказать на даёт. Блять! — Он вставил сигарету в зубы и поджёг, тут же затянувшись. — Да, это старая знакомая.
— Или девушка Демида? — Сквозь слёзы улыбнулась Оля, нервно посмеявшись.
— Ты меня послушать можешь? — Повторил Кащей. — Я тебя перебивать просил? Это... это старая моя знакомая да, мы с пацанами встретились, решили выпить, я тебе об этом ещё с утра сказал. Ну, так вот, идём, и смотрим Любка насвтречу, вот мы и позвали. Всё, Оль! Ну не было ничего, я тебе отвечаю!
Оля подняла на него взгляд и смотрела так долго, что Коле стало некомфортно, он опустил глаза, продолжая молча курить. Сквозь разрезающую душу тишину она произнесла:
— Слово пацана даёшь?
Кащей поднял взгляд и улыбнулся.
— Даю.
Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд, потом Оля отвернулась.
— Ладно, — тихо произнесла она. В голове всё ещё ощущалось недоверие. Коля придвинул стул ближе и обнял её за плечо.
— Оль, ну ты чего, — он улыбнулся, поцеловал её в щеку и сказал: — Я же тебя люблю.
Она убрала его руку, встала со стула, подошла к окну, чуть подумав, обернулась и, смотря ему в глаза, сказала:
— Чтобы больше её тут не было. Три дня назад я снова нашла шприц в мусорном ведре. Я думаю, в милиции это оценят. А ты как думаешь, Коль?
Наигранная улыбка с его лица мигом слетела, стул со скрипом проехался по паркету, Кащей вскочил и подошел к ней вплотную, смотря на нее сверху вниз.
— Ты че мне угрожаешь?!
И с ужасом заметил, что она улыбалась.
— Коль, — Лёля погладила его по руке, чувствуя, как тяжело и часто он дышит. — Какие угрозы? Я же люблю тебя.
Она поднялась на носочки, поцеловала его в щёку и вышла из кухни.