11
Кащей докурил сигарету и щелчком отбросил её в окно, поплотнее укутался в кофту, которую накинул на голое тело, ещё немного постоял, размышляя о своём и зашёл домой, закрыв балкон.
— Тебе пора, — он бесцеремонно кинул платье в голую Любу, заставляя ту прикрыться. Она лежала на диване и недовольно смотрела на него. Коля сел на край кровати и обхватил голову руками.
Он ничего не помнил. После ухода Оли прошло несколько часов, он принял ещё дозу, а потом очнулся уже с Любой в кровати. Опять. Он сам не помнил, как позвал её к себе и затащил в постель.
Стыдно ему не было и чувство совести его совсем не мучало, ему просто было хреново от ломки. Эффект прошел, и теперь его тело тряслось и потело, затем пробивал озноб, и так было по кругу.
Люба тихонечко коснулась его спины и погладила его.
— Может, мне лучше остаться? Ты заболел? Я помогу...
От её расспросов стало тошно, он поморщился и скинул её руку с себя.
— Тебе лучше уйти, Люб, — твёрдо сказал Коля, сильнее зарываясь руками в волосы, с силой оттягивая их. Ему просто было плохо. Хотелось, чтобы Оля была рядом. Пусть бы она пришла и просто посидела бы с ним. Ему хотелось ощущать её тепло и заботу.
Люба встала, накинула на себя одежду и молча ушла, закрыв за собой дверь. Кащей лёг на диван, накинув на себя одеяло и провалился в сон.
***
Маленький Коля сидит на полу, закрывая голову руками. Отец опять напился и со злости ударил его.
— Да за что мне такой сын достался, а?! — Мужчина со злости пнул табуретку, которая с шумом отлетела. Коля вздрогнул. — Я тебя учил воровать? Я тебя этому учил? Тварь неблагодарная!
Он сел и закурил сигарету, от злости у него тряслись руки. Коля смотрит на свои руки. Они тоже трясутся. Но не из-за злости, а от страха. Ему страшно.
— Надо было тебя в детдом отдать! Потому что ты...
— Бестолковый! — Крикнула Оля, закинув свои вещи в сумку. — Ты идиот, Кащеев, ты просто... Я не хочу свою жизнь связывать с наркоманом! Как можно было опуститься до такого? — Она разочаровано посмотрела на него.
Разочаровывать всех он научился ещё с детства. Сначала отца, потом его знакомых, родственников, соседей учителей, старших, пацанов с района, сокамерников, а теперь ещё и Олю. Все они были им недовольны.
Всё, что он делал, осуждали.
Оля пришла на следующий день и разбудила его своим грохотом. Проспал он почти сутки. Она сразу же молча начала скидывать все вещи в свою спортивную сумку, а затем расплакалась и кричала на него. Он не отвечал. Не знал, что на всё это можно было ответить.
Коля будто не находился здесь, у себя в квартире. Он ощущал себя зрителем, третьим лицом, тем, кто наблюдал за всем этим со стороны, словно смотрел телепередачу про свою собственную жизнь.
Кащей тихо сидел на краю дивана, наблюдая за тем, как она собирала вещи. Оля вдруг остановилась, скинула на пол сумку и подошла к нему, расплакавшись ещё сильнее.
— Давай я врача найду, Коль, ты же знаешь, у меня деньги есть, я тебе помогу, ты меня слышишь? — Она потрясла его за плечи, заставляя смотреть ей в глаза. Коля медленно кивнул и притянул её к себе.
— Не уходи, — только и прошептал он. — Я без тебя пропаду.
И лучшее, что он мог почувствовать в этот момент, – это то, как Оля обняла его в ответ и поцеловала в макушку. Коля довольно улыбнулся.
На удивление, Оля очень быстро его простила, эту ссору они замяли. Кащей дал ей обещание, что больше не будет употреблять.
***
Коля проснулся от яркий лучшей солнца, которые пробивались сквозь шторы. В последнее время Казань не радовала солнечной погодой, так что такой сюрприз с самого утра заряжал хорошим настроением на весь день.
Кащей потянулся и встал с кровати, сразу же направляясь к кухне, где уже вовсю готовила Оля. Он подошел к ней сзади, обнял за талию и чмокнул в щёку, затем посмотрел на смесь грибов с яйцами в тарелке и странные формы из теста, которые лежали на листе для запекания и напоминали большие тарталетки, только более плоские и тонкие.
— Ты вроде вчера говорила, что будешь готовить перемячи, — задумчиво протянул Коля, наливая себе воду в стакан.
— Перепечи, — спокойным голосом поправила его Оля и улыбнулась. — Не слушаешь меня совсем.
Она убрала лишнюю посуду в раковину и задумчиво посмотрела в окно. Коля попил воды и поставил стакан на стол.
— Ну и название, — сказал он. — Это у вас в Ижевске такое готовят?
Оля усмехнулась.
— Ага. Папа научил.
После завтрака они оба уснули на диване, а, проснувшись, тут же принялись дурачиться, избивая друг друга подушками и щекоча.
Оля радовалась, что Коля снова ожил. Первое время после того случая он ходил совсем безэмоциональный, почти не ел и не пил, даже пару раз забивал на дела улицы, когда пацаны сами приходили к ним.
День прошёл быстро, Оля глянула на часы. Было без пятнадцати двенадцать. Скоро начнётся новый день.
— Коль, сходи в душ, — попросила она.
— Чё? — Не понял Кащей, нахмурившись, а потом притянул край рубашки к носу и понюхал ткань. — Воняю, что-ли?
Лёля хихикнула.
— Ну, нет. Просто попозже я пойду и ты как всегда в этот же момент в ванну залезешь. Иди-иди, — она аккуратно спихнула его с дивана и всучила в руки полотенце. Коля недовольно фыркнул и ушёл в ванную, закрыв за собой дверь. Оля побыстрее пошла на кухню, достала из холодильника торт, который запрятала подальше, на самую нижнюю полку, сняла с него упаковку, расставила двадцать пять свечей, подожгла их.
Ровно через минуту Коля вышел из душа, часы пробили двенадцать, и Оля почти запищала от радости – как же всё идеально совпало!
— Оль, знаешь че, нам надо там в ванной кран поменять, а тот этот протекает, заебал, — вытирая голову полотенцем, недовольно ворчал Кащей, зашёл на кухню, а затем, убрав его от своего лица, удивленно уставился на торт, тут же замолчав. — Это че?
Оля подлетела к нему, тут же целуя в щёку и крепко обняла.
— С днём рождения, Коленька! — Она радостно улыбнулась, тут же аккуратно стирая с его лица остатки помады. Кащей продолжал пялиться то на неё, то на торт. — Коля, ну бегом, загадывай желание!
Кащей вдруг поцеловал её. Нежно, без языка, просто чмокнул в губы, затем в щёку и в лоб, прижал к себе, обнял за плечи, потом наклонился и задул свечи. Оля от такой реакции растерялась, но старалась не подавать виду.
— Так, жди здесь, — она убежала в комнату, Коля сел на стул, всё ещё продолжая смотреть на сгоревшие наполовину свечи. Последний раз торт он получил на свой четырнадцатый день рождения от одной из любовниц отца, сам тогда удивился. В это время отец начал пить, и внимания Коле доставалось всё меньше и меньше, а пиздюлей – больше и больше. Ни о каких подарках даже речи быть не могло.
Оля вернулась на кухню, выдернув его из своих мыслей и вынесла подарочный пакет. У Коли глаза чуть на лоб не полезли, внутри лежала меховая шапка. Видно было, что импортная, такие в комиссионке по двести рублей стоили, если не больше.
— Да бля, Оль, — Кащей засунул шапку обратно, провёл рукой по лицу, посмотрел на неё снизу вверх. — Ну не могу я от тебя такие подарки дорогие принимать, вот честное слово, я был бы рад больше, если бы я её просто спиздил.
Он расстроено смотрел на неё, не зная, что сказать и что сделать, чтобы Оля не расстроилась тоже. А она расстроилась – видно было: сразу погрустнела, улыбка с лица пропала.
— Ну, Коль... Я же хотела, как лучше. Я же старалась для тебя... — тихо сказала Лёля.
— Я ж тебе не дарил ничё, — растерянно ответил Кащей.
— У меня день рождения был ещё в июне, мы с тобой не общались даже, — она, улыбаясь, наклонилась, обняла его за шею и поцеловала в макушку. — Я была бы рада, если бы ты оценил мои старания. Подаренное явно лучше чем спизженное.
Он удивлено посмотрел на неё и вскинул брови. Она первый раз сматерилась в его присутствии.
— Эй, — Коля шутливо ущипнул её. — Что за словечки, мадам?
Оля засмеялась и села к нему на колени, тут же целуя в щёки.
— Научилась тут от одного, — она достала из пакета шапку и натянула на него.
— Да? И от кого же? — Кащей наклонил её вниз, крепко удерживая за спину, и чмокнул в губы.
— Бегает за мной один, — подыграла ему Оля и ухватилась за его плечи, пытаясь не упасть. — Ну, Коля, хватит, ты меня уронишь!
Коля выпрямился и снова поцеловал её в губы, Оля слезла с него, он встал со стула и подошел к зеркалу, осматривая шапку.
— Ну, как, скажи, идёт мне, а? — Довольно улыбнулся Коля. Она кивнула. — Ну иди сюда, дай поцелую.
Он улыбнулся, поцеловал её в щеку и крепко обнял, поглаживая по спине. И впервые в жизни ему хотелось плакать. От счастья.
Правда, счастье это длилось совсем недолго. После этого дня между ними будто кошка пробежала. А может, это случилось ещё раньше.
Оля не могла понять, в какой момент всё пошло не так.
Коля раздражал её своим постоянным присутствием, всё чаще и чаще она оставалась ночевать у себя дома, а когда приходила к нему – они обязательно ссорились. Не проходило и пару дней, ссоры повторялись.
В какой-то момент они перестали слышать друг друга, Оля постоянно чувствовала раздражение, будто у неё всё время было пмс. А Кащей как назло продолжал лезть к ней именно в те моменты, когда ей этого не хотелось.
Её раздражало буквально всё: то что он оставлял одежду на вешалке, а не внутри шкафа, то что он не мыл сразу же посуду, а просто ставил её в раковину, его вечные пьянки и попойки с друзьями, которые орали по пол ночи на всю квартиру и не давали ей спать. С утра она сонная и злая шла на работу, а вечером всё повторялось снова.
— Ну сколько можно пить, Коль? Неужели тебя в жизни ничего не интересует больше? Ты же даже не пьянеешь уже, так зачем пить? — Оля убрала пустые бутылки со стола и усталым взглядом посмотрела на него.
Кащей поджёг сигарету. Заново пить он начал лишь потому, что пришлось бросить героин. А без героина жизнь казалась скучной, хотелось убежать подальше от реальности. Правда была ещё в том, что реальность ему не нравилась совсем. Оля раздражала своими постоянными нравоучениями. Она будто совсем перестала замечать, как много он для неё делал, каким пытался быть хорошим в её глазах, ей будто было всё равно, она всегда во всём видела лишь плохое и не упускала шанса лишний раз поговорить о том, что правильно, а что – нет, хорошо-плохо.
Коля хмыкнул, задумавшись. Да откуда ей вообще было знать, что хорошо, а что плохо? Где заканчивались эти грани?
Например, воровать – это, конечно, плохо. Но она всегда жила в достатке, ей не приходилось ощущать голод не по своей воле, когда ты не добровольно отказываешься от еды, а когда у тебя просто нет возможности что-то поесть. Воровала ли она ради того, чтобы просто прокормить себя? Нет, конечно. И это было лишь одной из немногих тем, которые она не понимала и вряд ли когда-нибудь смогла бы понять. Ну вот, откуда, откуда ей было об этом знать?
Она что-то говорила, но Кащей не слушал, лишь наливал себе очередной стакан водки и тушил бычок в самодельной пепельнице.
— Ты меня, блять, достала, Оля, — резко сказал он и со злостью посмотрел ей в глаза. — Отъебись.
— Не смей так со мной разговаривать! — Она замахнулась и ударила ему по щеке, через секунду пожалев об этом.
Коля резко вскочил со стула, тот с грохотом упал, Оля перепугалась и испуганно сделала два шага назад, уперевшись в кухонные шкафчики. Кащей схватил её за запястья.
— Ты, блять, чё, — он смотрел ей в глаза, тяжело дыша, сильнее сжимая руки, его трясло от злости. — Совсем ахуела?!
А вот Оля перестала дышать совсем. Она не узнавала его. Сейчас перед ней стоял не тот добрый парень Коля, который дарил ей цветы и вкладывал в её ладонь ириски, в которого она влюбилась, а будто совсем другой человек. Взгляд у него поменялся – перед ней стоял Кащей. Злой, психованный, с запахом перегара Кащей, которого все знали как главу одной из ОПГ, жестокий лидер, которого все боялись, хищный зверь, готовый растерзать её в любую секунду. Она его боялась.
— Пусти, — тихо прошептала она, жалобно смотря ему в глаза. — Ты меня пугаешь.
— Ты меня пугаешь! — Передразнил её Коля, звонко повысив голос. Оля тут же расплакалась от обиды. — А чё ты ревешь-то стоишь? Я на тебя руку хоть раз поднимал? А, Оль? — Он со всей силы тряхнул её за плечи, со злости сжав зубы, на лице выступили желваки. — Чё-то ты, я посмотрю, больно борзая стала. Уважение надо иметь, хоть какое-то! Нихрена ты не понимаешь! — Со злостью крикнул Кащей и оттолкнул её в сторону. Оля тут же выбежала из кухни, громко рыдая, прикрывая рот рукой. Она быстро скидала нужные вещи в сумку, вышла в прихожую, накинула на себя пальто и шапку. Коля прошел за ней следом, облокотился об дверной косяк, наблюдая за тем, как она натягивала на себя сапоги. — Вали, вали. И дальше живи в своём «хорошо-плохо». Никто тебя, Оленька, кроме меня, жизни не научит! Так и будешь жить в своих сказочках с розовыми соплями! — Крикнул он ей вслед. Оля натянула сапоги и вышла в подъезд. — Шалава Московская!
Дверь хлопнула, Кащей со злости ударил по стене и достал сигарету из пачки.
— Дура наивная, блять! — Бормотал он себе под нос, пытаясь зажечь никотиновую палочку. Зажигалка несколько раз чиркнула, но так и не дала огня, он со психу выкинул её куда-то в сторону, затем подошел к телефону, прислонил трубку к уху и, покрутив колёсико, набрал нужный номер. — Алло, Люб? Придёшь?
***
Два дня Оля валялась на кровати и плакала, собственные мысли сжирали её, всё лицо опухло и покраснело, под глазами виднелись круги. Она не понимала, что с ним случилось. Как он мог так поступить? Говорить ей такие обидные слова и оставлять синяки не её теле. Она плакала, сжимая в руках подушку, и кричала от разрывающей изнутри боли.
В понедельник она как ни в чем не бывало, пошла на работу. Было невыносимо тошно, в обед Оля закрылась на складе и разревелась, но потом быстро успокоилась, осознавая, что её истерику могли увидеть посторонние. Она вытерла слёзы краем кофточки и попила воды, продолжив работать.
Курить она стала чаще, ей было непривычно возвращаться домой в одиночку, темнело рано, было страшно. Да и дома было скучновато. Она часто не знала, чем себя занять, без Коли было всё не то, мир будто стал чёрно-белым.
«Нет, ну в конце концов, — зло думала Оля, — жила без него раньше, проживу и сейчас».
Прошёл почти месяц, ближе к Новому году в Доме культуры проводилась дискотека. Ира идти отказалась, Оля позвала Маратика, и они вместе с Зимой и Турбо поехали на танцы. Она купила парням по пиву и согласилась подвезти их на своей машине.
— Лёль, а ты с Кащеем рассталась что-ли? — Бесцеремонно спросил Валера, когда они уже подъезжали к ДК. Оля кинула на него злой взгляд через зеркало.
— Мы поссорились, — коротко ответила она, не желая развивать эту тему. В груди неприятно закололо.
— Поссорились в смысле просто поругались? — Не отставал Турбо.
Оля съехала на обочину и резко остановилась. Марат, сидевший спереди, схватился за бардачок, парни с размаху влетели в сидения, испуганно переглянулись и посмотрели на Олю. Та развернулась и со злостью посмотрела на него.
— Валер, ты мне предъявить что-то пытаешься? — Спросила она. В машине повисла гробовая тишина. Марат с Зимой молча переглядывались.
— Да нет, просто спросил, — растеряно ответил Турбо.
— Может, назвать как-то меня хочешь? Ты едешь в моей машине, ты не подумал, что я могу тебя сейчас высадить посреди дороги? — Оля сощурила глаза и повысила голос. — Ты понимаешь, что ты мне, девушке своего старшего, хочешь что-то предъявить? А ты представляешь, что будет, если он узнает? — Она едва ли не перешла на крик, жестикулируя руками.
— Лёль, хорош, — тихо сказал Марат, одной фразой приведя её в чувства. Он переживал за неё. Раньше она так не срывалась. Марат с ужасом осознал, что видел в ней повадки Кащея. Ещё полгода назад она бы точно не стала орать на всю машину и махать руками от злости. Она посмотрела на него, развернулась, сделала глубокий вдох и вышла из машины, со злостью хлопнув дверью.
— Чё это она, подумала, что я её вафлёршей назвать хотел? — Турбо оглядел пацанов и посмотрел в окно, наблюдая, как Оля поджигала сигарету. — Я же реально просто спросил.
— Видимо, сильно поссорились, — сказал Зима, усмехнувшись.
— А ты и рад, — Валера толкнул его локтём в бок.
— Да заткнись ты.
— Чё сказал?
— Чё слышал.
Между ними завязалась драка, Оля, докурив, открыла дверь и громко закричала:
— Я вас обоих сейчас высажу! Успокоились!
Они тут же прекратили драку и сели прямо. Марат, наблюдавший за всем этим со стороны, только улыбнулся. Оля села за руль и завела машину.
— Прости, Валер, что вспылила, — тихо сказала она и вновь посмотрела на него через зеркало, только уже добрым взглядом. Турбо только весело отмахнулся.
— Проехали.
Они доехали до ДК и пошли танцевать. Половину вечера Оля провела с ними, играла веселая музыка, затем включили медляк. Она неловко отошла в сторонку, прислонившись к стенке, и грустно вздохнула, вспоминая, как танцевала свой первый медленный танец с Колей. К ней вдруг подошел парень примерно её возраста, она его узнала, это был один из Хадишевских. Тот самый, который разглядывал её на дискотеке в июле, от которого её спас Коля в их первую встречу. Только вот его сейчас рядом не было, Оля занервничала.
— Разрешите пригласить, — он подошел к ней и протянул руку. Оля вздёрнула подборок и окинула его безразличным взглядом, сложив руки на груди.
— У меня парень есть, — ответила она. Незнакомец убрал руку и улыбнулся.
— А это ты не ты с Кащеем гуляла? — Вдруг спросил он. — Меня, кстати, Ринат зовут.
— Память у тебя хорошая, Ринат, а вот инстинкт самосохранения не очень, — резко ответила Оля и отвела взгляд в поиске знакомых лиц. Как назло, все парни куда-то подевались, никого не было видно.
— Ну, ты за языком-то следи, а то последствия будут, — он тут же поменялся в лице: вся доброта мигом исчезла.
— А ты к чужим девушкам не приставай, — так же резко ответила Оля и посмотрела ему в глаза, сжав кулаки. На самом деле, ей стало страшно. Каких-то несколько секунд они зло смотрели на друг друга, но тут вдруг подлетел Марат.
— Лёль, всё хорошо? — Спросил он, кинув взгляд на Рината, затем посмотрел на неё. Она вдруг улыбнулась.
— А я тебя ищу везде, — с упрёком сказала она и толкнула младшего в грудь. Хадишесвский оглядел их и ушел, Оля притянула Маратика к себе и крепко обняла, чувствуя, как по щеке скатилась слеза, и тихо прошептала: — Спасибо.
Она отстранилась и быстро смахнула слёзы, Марат взял её за руку и вывел на улицу, тут же протягивая ей сигарету.
— Что он хотел-то?
Оля чиркнула зажигалкой и закурила.
— Познакомиться пытался. Я ему отказала, а он не уходил, вот мне и страшно стало, — она тряслась от холода, обнимая себя за плечи, изо рта шёл пар. Марат вдруг снял с себя олимпийку и накинул на её плечи. Оля удивлено посмотрела на него и шутливо потрепала по голове. — И когда ты успел так вырасти, Маратик? Уже сам защищаешь меня, скоро мужчиной станешь.
— А сейчас что, не мужик, по-твоему? — Возмутился Марат, всплеснув руками. Она засмеялась.
— Пока что нет. Дурость в голове у тебя не прошла ещё, — Оля как-то грустно улыбнулась, осознавая, что совсем недавно была такой же. — Надеюсь у тебя просто со временем пройдет, без негативных моментов.
— Ой, ну всё, начинает она воспитательницу включать, — Марат закатил глаза и выкинул окурок. — Идём, а то все танцы пропустим.
Они зашли внутрь, Оля отдала ему кофту, а сама отошла в туалет, поправила макияж у зеркала, вышла обратно и поднялась на лестничный пролёт.
Она с грустью посмотрела на дверь с надписью «служебное помещение», в которую когда-то они вместе с Колей влетели, целуясь, совершенно не замечая никого вокруг. Оля коснулась своих губ, вспоминая тот поцелуй. Она буквально задыхалась от чувств в тот момент. А самый первый их поцелуй в подвале снёс ей крышу. Он был неожиданным и страстным, с привкусом сигаретного дыма, что делало его ещё более необычным. Оля вздохнула, собираясь идти обратно к ребятам, как вдруг к ней на встречу подлетел Лампа.
— Что случилось? — Взволнованно спросила она.
— Тебя там Кащей по всему ДК ищет, попросил привести к нему, — запыхавшись, ответил младший.
— Я... — сердце Оли учащенно забилось, она на секунду растерялась, затем, быстро взяв себя в руки, собралась с мыслями и уверенно ответила: — Я не пойду никуда. Пусть сам сюда подойдет, скажи ему, пожалуйста.
Лампа вздохнул и побежал обратно. Оля подошла к окну и посмотрела в своё отражение, поправляя причёску. Руки от волнения вспотели, она растерянно села на подоконник, затем встала с него, потом снова села. Она не знала, что делать. Они не виделись три с половиной недели, столько слёз было пролито и сигарет выкурено, что не сосчитать. Пару раз она даже думала о смерти, но потом быстро отгоняла от себя эти мысли. Прошло около трёх минут, Кащей появился неожиданно, держа в руках шапку, оглядывался по сторонам и, встретившись с ней взглядом, растеряно улыбнулся.
— Привет, — он подошел к ней и встал напротив, кинув шапку на подоконник.
— Привет, — тихо ответила Оля.
Они несколько секунд неловко смотрели на друг друга, затем Коля наклонился и осторожно обнял её, прижимая к себе. Она растерялась, затем аккуратно погладила его по спине.
— Я скучал, — тихо сказал Кащей. Оля ощущала его тепло, она закрыла глаза и прижалась к нему поплотнее. Коля внимательно взглянул на неё и попытался поцеловать, но Оля отвернулась. Он прижался носом к её щеке и чмокнул её, запустив пальцы в её волосы, вдыхая аромат. — Прости меня.
Оля выпрямилась, серьезно посмотрела на него и сказала:
— Пацаны не извиняются.
Кащей усмехнулся.
— А это я тебе не как пацан говорю, — он смотрел ей в глаза, держа её лицо в руках. — А как любящий человек, Оленька.
Она положила свои ладони поверх его и вздохнула.
— Ты же понимаешь, любящие люди так не поступают, Коль, — сказала она, убрав его руки.
— Я обещаю тебе, больше такого не будет, никогда, — он наклонился, их носы соприкоснулись.
Оля учащено дышала. Ей так хотелось вновь ощутить его губы на своих, чувствовать, как их языки соприкоснутся, запустить пальцы в его кудрявые волосы и притягивать его к себе ближе за затылок. Но ещё больше ей хотелось спокойствия.
— Коль, я это не первый раз слышу. Ты так и про наркотики говорил, и про спиртное. А в итоге что? Мы ни разу так сильно не ссорились, это ужасно, — тихо сказала Оля, закрыв лицо руками. Она правда устала от этого цирка.
— В этот раз всё по-другому будет. Я тебе обещаю.
Кащей убрал её руки и медленно накрыл её губы своими, нежно целуя её. Оля не удержалась, поцеловала его в ответ, вновь ощущая это тепло и спокойствие на душе. Коля обнял её и прижал к себе, она закрыла глаза. Наконец-то. Чувство дома. Она провела руками по его груди, коснулась горячей шеи и притянула к себе, целуя в щёки, затем в нос и в губы.
— Ты меня тоже прости, — тихо прошептала Оля. — Я соскучилась.
— Моя хорошая, — он улыбнулся и погладил её по голове, целуя в макушку. — Я тоже скучал. Кое-как доехал до тебя сегодня, чуть не повязали.
— Чего? — Оля отстранилась и посмотрела ему в глаза.
— Пойдём-ка, покурим, — Кащей вставил в зубы сигарету, взял её за руку, захватив с собой шапку, и они вышли на улицу. Оля курила и, ёжась от холода, продолжала смотреть на него, ожидая объяснений.
— Да меня тут менты остановили, допрашивали, из-за той ситуации на рынке, — наконец сказал Коля. — Ну, когда дед мне свой магнитофон проиграл, это давно было.
Оля едва сдержалась чтобы не закатить глаза.
— Сколько можно этим заниматься, не надоело? — Спросила она, скрывая раздражение.
— А ты мне че предлагаешь? — Кащей затянулся и выпустил дым, смотря ей в глаза. — Меня на работу никто не берет из-за статьи.
Оля задумчиво смотрела в одну точку, будто что-то обдумывая, затем отбросила окурок в сторону и решительно посмотрела ему в глаза.
— Коль, а ты не хочешь подзаработать?