Лабиринт иллюзий

«Какое это кольцо? Испытание?» — задавались вопросом напарники, не желая вспоминать эту бесполезную информацию. В отличие от них, сторонник был погружён в глубокую думу. 

Его разум рисовал перед глазами ужасающие кровавые картины, где самые дорогие люди погибали. Два бездыханных тела были разбросаны по кольцу. Из глаз, рта, ушей и ноздрей сочилась яркая кровь. Мурашки бежали по телу при одном взгляде на пугающее полотно. Кичиро уже успел сотни раз поклясться, что этого не случится, что он спасёт их любой ценой, даже если придётся платить всеми мирами. 

— Ради них... я создам и разрушу, помогу и предам, улыбнусь и заплачу... если это как-то поможет мне, — шептал мальчик, отрешённо глядя под ноги. 

Вдруг пред отстающим мальчишкой появилась высокая девушка лет 18-ти. Её необычайная кожа красного цвета мгновенно приковывала взоры простых людей. Но для тех, кто жил в Аду с самого рождения, подобный оттенок говорил о самых низших бесах, настолько опустившихся, что их кожный покров сгнил, и ему на смену пришёл другой, выделяющий своего хозяина из бледного окружения. Золотые, по-детски близко посаженные, глаза сверкали в потёмках и заманивали в свой сладкий плен. Хлопая, густые и длинные ресницы гоняли лёгкий ветерок. Пухлые губы, окрашенные в жидкую кровавую помаду, соблазнительно тянулись к мальчику. Под овальным, слабо выступающим подбородком виднелась нежная шея, покрытая гематомными следами от чьих-то сильных пальцев. «Правильная» прямая чёлка чуть касалась тёмных восходящих бровей татуажа, прикрывая низкий лоб сердцевидного лица. Недлинные и выпрямленные чёрные локоны ниспадали на изысканные плечи. 

Цивилизованный, трикотажный, чёрный топ с крупным вырезом подчёркивал пышную женскую грудь и широкие плечи, а юбка с волнами того же цвета выделяла лучшие формы нижней части тела, включая широкие бёдра. Стройные ноги шаловливо игрались, давая пяткам выглядывать из чёрных, меховых балеток в небрежные красные пятна. Худые руки бесстыдно обвили мальчишескую шею. Кисти узких рук перекрестились на седьмом шейном позвонке. Короткие пальцы украдкой удлиняли миндалевидные ногти, усыпанные красными блёстками. 

Но безупречная красота не вынудила отрока даже взглянуть на неё. Его обучили почти всему, что должен знать будущий дьявол, но грех похоти — никак не давался. Ни одна чертовка так и не смогла заполучить его ненасытный взгляд, и эта не сможет. 

Женские губы приблизились к уху младшего господина, наклонившись вперёд под прямым углом. Острый кончик прямого носа игриво провёл по завитку правого уха. Округлые ноздри вздрогнули. Изворотливый язык жадно облизнул уста, с которых позже слетели сладкие слова, и вырвалось холодное дыхание: 

— Господин... 

Дьяволёнок очнулся от своих раздумий, почувствовав чуждые порывы. Его глаза оживились и забегали, осматривая происходящее. Вскоре взор фиолетовых глаз поднялся на утончённые перси противницы. Но он быстро вскочил на плечо, за которым виднелись удаляющиеся фигуры избранных. Их быстро закрыло лицо врага. 

— Зачем ты подчиняешься этим жалким людям? Ты, властитель Ада, помогаешь своим врагам? 

— Они не... — тот оборвал свою фразу, задумываясь над её словами. 

Внутри него боролись две противоположные стороны: одна сомневалась в любви знакомых к юному стрелку, ведь они непринуждённо продолжали уходить; другая прямо говорила о том, что это может быть иллюзия, которую создала та чертовка. Долго думать не пришлось: найфер слишком сильно любил пару, что не был готов поверить в то, что их жаркие прикосновения были фальшивыми. 

— Они ведь могут бросить тебя, как ненужную вещь, — продолжала девица. 

— Наоки! Атсуши! — выкрикнул Кичиро, оттолкнув её в сторону. Он стал прыгать и махать руками. 

Напарники обернулись на крик. В красных глазах Наоки проявился страх, поглощающий дрожью. 

— Он... он ведь только что шёл рядом с нами... 

Невзирая на все внутренние ощущения, предвещающие беду, она побежала к стороннику. Ступни, орошённые старой, засохшей кровью, легко отрывались от земли на небольшое расстояние, после чего скоро мягко приземлялись. Нервозному Атсуши пришлось бежать за напарницей. Он пытался её догнать, остановить, но сейчас она была слишком быстра. 

Красноглазая бросилась на шею мальчика, свалив его на пол. Тонкие женские руки крепко сжали отроческое тело в объятиях. 

«И меня уверяли, что эти объятия — лживые? — мальчишка прекрасно понимал, ощущал, как сильно его на самом деле любят». 

Не желая рушить этот романтичный момент, парень непринуждённо встал недалеко от них и скрестил руки на груди. Вдруг он услышал девичьи всхлипы и хныканье. Оглянувшись на звук, голубым глазам предстала та самая чертовка, он её видел впервые. Она сидела на земле в «позе лягушки» и тихо хныкала. Молодой человек не осознавал всей серьёзности ситуации и, из-за своей воспитанности, протянул незнакомке руку. Та подняла на него свои опечаленные глаза, после чего робко приняла помощь. Встав на ноги, златоглазая прижалась к благодетелю. Она обвила его выю своими изысканными руками и превратилась из хрупкой девочки в решительную женщину. 

— Извини, — юноша попытался осторожно убрать руки девы, отведя взор в сторону. 

— Ты слышал, как тебя сравнивают с ангелом? Знай — это ложь. Они понижают твоё звание: ты — Бог, — с приторно сладких уст слетали настолько же медовые слова, вскруживающие голову. 

— Бог?.. — стрелок невольно начал задумываться над её словами. С каждой минутой ему всё больше и больше казалось, что она права, и он действительно всевластное божество. Разум невольно мутнел туманом, пеленой гордыни. 

Закончив выплёскивать неожиданно появившиеся волны эмоций, мечница аккуратно встала с юного стрелка и обернулась на напарника. От возмущения и ещё одной бури эмоций она на несколько секунд потеряла дар речи. Позже, возвратив себе возможность изречения, Наоки попыталась выдвинуть знакомому претензию. Её остановила прохладная рука врага, накрывшая девичий рот. Краснокожая нежно приобняла мечницу за живот, медленно убирая с её губ ладонь: 

— Красавица, такой королевы не достоин ни Дьявол, ни Бог, а ты за крестьянином ходишь, — елейные фразы заставляли самооценку чрезмерно увеличиваться. 

Красноглазая так же поддалась противнице, приняла её слова за праведность. Пока знакомые находились в трансе, чертовка подвела их друг к другу, а сама встала неподалёку, ожидая увидеть столкновение мнений, горячий спор. 

— Королева, бог... Вас самих не тошнит от таких названий? — отрок подошёл к паре ближе. Казалось, они уже были готовы начать озвучивать взгляды, навязанные златоглазой. — Глупые люди, вам навязывают, а вы поддаётесь. 

Избранные взглянули на найфера и внезапно пришли в себя. Они признали свою ошибку, и им стало стыдно за то, что они хотели пойти друг против друга из-за несвоего мнения. 

— Верно, хозяин! — воскликнула краснокожая, всплеснув руками. — Люди только и могут подчиняться! — она не спеша подходила к своему младшему господину. 

— Ты, перебежчик, ещё глупее, — дьяволёнок резво подхватил вылетающие из кобур револьверы. 

Он направил на чертовку стволы оружия и, практически не целясь, выстрелил. Окровавленная пуля вылетела из дула и, закручивая вокруг себя струи ветра, направилась точно в правую грудь девушки. В последнее мгновенье, когда металл уже прошёл сквозь ткань топа, девица сделала шаг в сторону, пропуская «серийного убийцу» мимо своего тела. Нежная кожа, пронизанная синими сосудами, мгновенно оголилась в округлом отверстии. Сделав ещё один шаг в ту же сторону, она скрылась во тьме. 

Щелчок — голубоглазый опустил переводчик огня на одиночный огонь. Скрежет — Наоки вытащила катану из ножен. Все замерли, пытаясь выследить врага. Выстрел — тишина. Взмах, лезвие рассекает воздух — тишина. Кичиро не решался потратить ещё одну пулю напрасно или бесполезно разрезать ножом лишь атмосферу. 

«Раз... два... три... — считал он, — ...одиннадцать... двенадцать... тринадцать! — «чёртова дюжина» была неким сигналом для атаки». 

Развернувшись, мальчик выстрелил рядом с ухом красноглазой, после чего заметил на том месте золотую искру. Из темноты вышла противница. На её лице сияла безумная улыбка, в центре которой блестели окровавленные клыки. Бешеные золотые глаза были устремлены на мальчишку. Во лбу виднелось глубокое отверстие, из которого сочилась кровь. Она заливала брови и веки и проглатывалась в пасти врага. Переломанные пальцы крепко держали серповидную саблю, клинок которой практически обвивал шею мечницы. Лезвию было достаточно коснуться женской кожи, чтобы повредить её и пустить кровь. 

— Револьверы и нож на пол — и она не пострадает, — ухмылялась златоглазая, широко раскрыв очи. — Быстрее! 

Нервно сглотнув, отрок положил всё своё оружие наземь и толкнул его к краснокожей. Звук скользящей стали — звук поражения, звук признанного поражения. За подобное отправляли на казнь, не разбирая ситуации. 

— Ты тоже! — прикрикнул враг, бросив злобный взгляд на автоматчика. 

Последний боялся за напарницу также сильно, как и сторонник, потому выполнил требование. 

— Теперь твоя очередь, — насмешливо прошептала она. 

Наоки отказывалась опускать оружие даже под угрозой собственной смерти: 

— Папа сказал мне, Кичиро сказал мне — они сказали мне никогда не бросать оружие. 

— Как жаль, что теперь твоего отца нет, — с наигранной грустью произнесла чертовка. 

— Как жаль... — равнодушно начала та, сжимая рукоять катаны, — ...что тебя больше нет! — она, ставя свою жизнь на кон, замахнулась оружием. 

Острый клинок насквозь прошёл через правую часть груди златоглазой. Капли крови брызнули на пылающее яростью лицо, на оголившиеся зубы, на густые ресницы. С лезвия катаны, на которое было нанизано бездыханное тело, стекала бордовая жидкость и падала на холодный пол. 

Пятнадцатое убийство.

Ошеломлённые мужчины застыли, широко раскрыв глаза. Они сами не были готовы совершить такое безумство, рискнуть смыслом жизни. И Атсуши, и дьяволёнок всегда считали чрезмерную эмоциональность показателем безрассудности, которая была признаком слабости и глупости, особенно в бою. Но красноглазая уже не в первый раз заставляла парней забирать свои слова обратно. 

Толстые цепи громко звенели, разрываясь от нечеловеческой силы. Мужчины заметили на женской шее протяжный разрез. Парень и юный стрелок озверели от страха за жизнь хрупкой девушки, но невидимые и крепкие кандалы на шее, запястьях и лодыжках не пускали их. Животное рычание, шипение и даже лай, вырывающийся из напуганных мужских сердец, пугало до остановки сердца. Но только не девицу. В каждом зверином звуке она слышала невыносимую боль, несдержимый ужас: в рычании — мольбы о возвращении, в шипении — боевые кличи, а в лае — пронзительные крики. 

Не заставляя напарника и сторонника долго ждать, дева не спеша потянула катану на себя. Одна дрожащая ладонь упёрлась в грудь умершей, пока вторая медленно вынимала клинок из тела. Капли, струи, лужи, моря крови — красные глаза равнодушно окидывали взглядом эту ужасающую жидкость. Дерево ножен было насквозь пропитано бордовой жидкостью, потому она, не торопясь, сочилась из щелей. Развернувшись к парням, холодное безразличие на девичьем лице сменилось лучезарной улыбкой. Она стояла в огромной луже крови, поглощая тьму своим светлым, словно невинным, ликом. Трясущаяся ладонь небрежно пыталась покрыть длинный разрез, но тот был слишком большим. Тонкие женские пальцы не нарочно размазывали кровь по шее, стараясь скрыть след вражеской сабли. 

Тяжёлые оковы спали с молодого человека и найфера, но они даже не пошевелились. Они, оцепеневшие от страха и поражения, уставились на мечницу. Мужчины никак не могли привыкнуть к тому, что это, хрупкое, на вид, существо может так сильно улыбаться, скрывая такую явную боль. 

— Нао! — вскрикнул Кичиро, схватив ртом большое количество воздуха. Он бросился к Наоки, нелепо вытаскивая из штанов бинты. 

Парни резво усадили девушку у стены и начали забинтовывать ей шею. Та покорно сидела на ногах, подняв подбородок и волосы сзади. Мальчик стоял на коленях, внимательно окольцовывая женскую шею, к которой впервые был настолько близок, медикаментом. В Аду демоны и бесы могли увидеть лишь одну женщину — дьяволицу. И пусть каждый мог прикасаться к ней, обнимать её, никто, кроме её мужа не имел права прикасаться к трём её местам: губам, рогам и шее. Лишь Дьявол мог соединиться с губами своей жены в жарком поцелуе; выстраивать желаемое настроение возлюбленной, прикасаясь к её рогам; никто, окромя мужа, не смел пронзать нежную кожу женской шеи своими грешными клыками. Любые прикосновения к этим трём местам жестоко карались. Позже, с появлением чертовок, эта заповедь распространилась и на них — они тоже были собственностью Владыки Ада. 

Постепенно розовеющие слои бинта стремительно обматывали рану на девичьей шее. Наматывая каждое новое тканевое кольцо, мальчишка всегда поправлял, затягивал или расслаблял какие-то места. Не единожды это сопровождалось одним, всегда по-новому взволнованным, вопросом: «не больно?» На словах ответ всегда был отрицательным, но девица нередко резко смолкала, зажмуривая глаза. Стиснув зубы, она мужественно терпела боль. Уверяя себя, что худшее на этом испытании позади и заставляя себя держать эмоции под контролем, дева приговаривала: 

«На следующем испытании выплеснешь эту волну на врага, но не сейчас... не сейчас...» 

Отрок закончил, обходительно завязав несколько крепких узлов. 

Шея сильно болела, предположительно, от заражения, попавшего в рану. На глазах мечницы выступили еле заметные слёзы. Она приложила трясущиеся пальцы к своему кадыку и тихо произнесла: 

— Спасибо, но незачем было тратить на меня бинты: рана даже не болит. 

Молодой человек уже собрался привстать и мягко разъяснить всё напарнице, как дьяволёнок, пытаясь сдержать свой пыл, проговорил: 

— Наоки, — его рука легла на её плечо, — ты девушка и имеешь право на слёзы, крики, эмоции. Ты не обязана говорить, что тебе не больно, если это не так. 

— Но- 

— Не лги мне, — юный стрелок глубоко вздохнул, — пожалуйста. 

В воздухе повисла недолгая тишина, дающая каждому правильно осмыслить ситуацию. Троица застыла, закрыв глаза. В течение пяти минут никто не решался нарушить молчание, пока с уст найфера не сорвался очередной протяжный выдох: 

— Предлагаю лечь спать, — он откинул голову назад, после чего всё тело начало медленно опускаться наземь. 

На этот раз первыми дежурила пара. Но ещё около 10-ти минут Кичиро не спал. Он отрешённо глядел в бескрайнее небо, подложив под затылок ладони. В его голове перемешивалось неисчислимое количество мыслей. Он не знал, как заставить их успокоиться и, в итоге, решился опустить тяжёлый занавес век на бездонно фиолетовые глаза. Спустя 4 часа мальчик проснулся в холодном поту. Ему приснился очередной кошмар. Но ранее зло всегда проигрывало, и троица оставалась в живых, а в этот раз... демонический великан с блестящим золотом пистолетом и острыми когтями с лёгкостью расправился с избранными и их сторонником. Он отрезал мальчишке ноги и голову, насквозь прострелил юноше плечо и живот и самое страшное — расчленил красноглазую. Ноги, руки, тело, голова — что где было. 

Пока знакомые спали, отрок тщательно обдумывал свой сон, обращал внимание на мельчайшие детали: начиная с тумана, окутывающего стены испытания, и заканчивая камешком у ног подруги. Его сердцебиение учащалось от одной мысли о том, что кошмар может воплотиться в действительность. 

«Отец говорил, что в 7-м кольце властвует ужасный великан, которого ещё никому не удавалось пройти... — дьяволёнок загинал пальцы, считая пройденные испытания и кольца. Он несколько раз пересчитывал, с ужасом отказываясь верить в результат, — а мы... прошли 6-е».