Лабиринт иллюзий

Всё освещённое ярким солнцем кольцо было усыпано золотом и различными украшениями. Холмы златых монет ослепляли своим дорогим блеском. Разноцветные драгоценные камни, стоящие миллионы, скатывались к ногам избранных и сына Дьявола. Крупные изумруды, сапфиры и рубины цветными зеркалами отражали сражённых богатствами существ. В их жадных взглядах читалось желание сбежать со всеми драгоценностями. 

Из-за одной из золотых гор вышел высокий смуглый араб лет 25-ти. Белую куфию на мужской голове, концы которой развевались на ветру, окольцовывала чёрная полоса. Она скрывала высокий и широкий лоб вместе с короткими чёрными волосами и златыми кольцами в свободной мочке одного из угловатых ушей. Радостный взгляд узких миндалевидных глаз тёмно-карего оттенка под густыми, тёмными бровями был направлен на избранных. Его сопровождала широкая улыбка пухлых, светлых губ, обнесённых плотной чёрной бородой на слабовыступающем круглом подбородке и усами под вытянутыми и широкими поздрями орлиного носа. Свет создавал блики на идеально белоснежных зубах. 

Его свободная белая кандура, держащаяся на широких плечах, волочилась по каменному полу. Из-под неё редко выглядывали белые носки, обутые в ажурные чёрные сандалии. Незнакомец распахнул свои объятия, предавая узкие ладони и сомкнутые коротковатые пальцы солнечным лучам. Вытянутые ногти были гораздо светлее остальной кожи, посему создавалось ощущение, будто солнечные лучи пробиваются сквозь пальцы и оседают на их окончаниях. 

Мнимо добрый взор парня заставил мурашек пробежать по телу Кичиро. Ему становилось неуютно неизвестно от чего. Мальчику инстинктивно, безо всякой веской причины, не нравился кареглазый. Фиолетовые глаза недоверчиво сверлили араба взглядом. 

— Мустафа — «избранный» — приветствует вас, дорогие гости! Не желаете ли заморских яств? — молодой человек приблизился к паре, словно не замечая мальчишку. 

— Нет, спасибо, — стиснув от злобы зубы, процедил отрок. 

— Какой красивый мужчина! Это же сам сын Дьявола! — от восхищения незнакомец хлопнул в ладоши. Он восторженно смотрел на сына своего господина. 

Наигранные эмоции противника вынуждали агрессивного дьяволёнка сжать ладони в кулаки. В хладнокровных глазах засияли искры ярости. Юный стрелок ощущал, что от богатств исходил ужасный запах — трупный запах. Его очи видели пред собой не золотые горы, а горы человеческих тел. Драгоценные камни выглядели ещё ужаснее — это были вырванные человеческие глаза: застывшие, слепые, окровавленные. Сам же охранник данного кольца предстал палачом, одетым в чёрные одежды, которые скрывали всё, кроме его чёрный зрачков. С лезвия стального топора капала кровь. Напарники послушно подставляли под его оружие свои головы, будто не замечая опасности. 

— Даже не думай прикасаться к ним! Я лично тебя убью! — вскрикнул найфер. 

— Что-то понравилось? — Мустафа уловил жадные взгляды легкомысленных людей. Он вновь перестал замечать Кичиро, занявшись старшей аудиторией. 

Парень предал свои ладони ярким солнечным лучам. Они спустили ему на руки золотые украшения, увенчанные драгоценными камнями. Сначала он одел Наоки: ослепляющие своей красотой кольца на всех пальцах; браслеты, накладывающиеся один на другой; ожерелье из крупных камней рубина спускалось до пояса; огромные изумруды серёг ложились на плечи; золотая роза расцветала на заколке для волос, прикреплённой с правой стороны. Потом Атсуши: звенящие золотые цепи; перстни с крупными рубинами и сапфирами; кожаный пояс с пряжкой, на которой из позолоченных камней была составлена королевская корона; часы с цифрами из алмазов и стрелками из танзанитов. 

Последним он попытался разодеть сына Дьявола, своего младшего повелителя, но тот никак не давался: отходил, выскальзывал из украшений, взбирался на дорогие холмы и прятался за ними. Вскоре мальчику надоело «играть», и дуло одного из револьверов приставилось ко лбу противника. Мальчишеские глаза вновь наполнились равнодушием, безразличием и бессердечным, бездушным отношением к жизням. 

— Мне ничего не стоит застрелись тебя. Твоя жизнь ничего не значит. 

Мустафу охватил ужасающийся трепет. Его дрожащие зрачки пугливо смотрели на жестокого мальчишку, стоящего на одной из гор златых монет. Но услышав восторженные вздохи избранных, он вновь отвлёкся. Молодой человек выскочил из-под револьвера, забывая об опасности, грозящей его жизни, и приблизился к паре. 

— Вы можете забрать отсюда всё, что хотите, но есть одно условие, — он расплылся в хитрой улыбке. 

Чёрные сандалии сделали шаг влево, после чего всё тело мгновенно оказалось позади младшего повелителя. Смуглые руки легли на детские плечи. Теперь безобидная улыбка исказилась в злостной линии, но пара была слишком занята осмотром драгоценностей на себе, чтобы заметить это. 

— Какое? — спросил голубоглазый, рассматривая себя. Казалось, он был готов на всё, чтобы забрать с собой богатства. 

— Вы дадите мне увести Креона обратно к его отцу. 

По телу отрока пробежала лёгкая дрожь. Его сердце вздрогнуло в ожидании ответа знакомых, будто они могли бросить его, оставить здесь ради богатств. 

— Ты предлагаешь нам продать его?! — рассерженно крикнула девушка, подняв на противника свой пылающий от злобы взор. 

Она моментально сорвала с себя все украшения. Дорогие кольца со звоном разлетелись в дорогие холмы. Браслеты переплелись меж собой и пали к чёрным сандалиям. Блестящая цепочка ожерелья разорвалась под натиском нежной, но сильной руки. От падения на хрупких рубинах образовались тонкие трещинки. На женской шее остался еле заметный красноватый след в виде маленькой цепи. Заколка с блестящей розой улетела так далеко, что её было уже не увидать. Тяжёлые изумрудные серьги были грубо сорваны с мочек ушей и жестоко преданы жёсткому полу. Порванные украшениями мочки пугающе покраснели и заплевались яркой кровью. 

Девица пронзала врага своим разгневанным взглядом, будто совершенно не чувствовала боли. Её сторонник более не казался устрашающим сыном Дьявола. Его зрачки дрожали от ужаса, а руки невольно опускались. Такой чрезмерной решительности от хрупкой девы дьяволёнок никак не ожидал. Он даже боялся этого. Боялся этого больше, чем потери своего рассудка или рассудка стрелка. 

— Я этого делать не буду! Пусть Кичиро возвращается к Дьяволу, но только если сам этого захочет! 

Внезапно Атсуши тоже всё осознал. Словно звонкий голос напарницы пробудил его от транса жадности. Все цепи и перста со звоном пали к ступням. В след за ними упал и ремень с часами. Босые мужские ноги перешагнули через драгоценности. 

— Кичи, ты хочешь к папе? — ласково произнесла красноглазая. Её, полные надежды, глаза всматривались в бездонные фиолетовые очи юного стрелка. Нежные ноги сделали шаг в сторону сторонника. Тонкая рука потянулась к нему. 

Решающая всё тишина повисла в воздухе. Возьмёт ли найфер человеческую руку? Или же предпочтёт свой родной дом, в котором вырос? Готов ли он идти против своего отца дальше? Или стоит отказаться от бесполезных боёв, ведь ему всё равно придётся остаться в Аду? 

Пальцы Кичиро дёргались, лицо морщилось, сердце билось быстрее. Спустя несколько минут, которые тянулись подобно мучительным часам, он произнёс те роковые слова, которые он знал ещё в самом начале: 

— Не хочу, — израненные пальцы коснулись женской руки, после чего полностью вся ладонь ответно обхватила тянущуюся руку. 

Мечница потянула мальчика на себя, после чего бросила на противника презрительный взгляд. В её кровавых глазах сверкнула золотая искра, от чего враг опешил, широко раскрыв глаза: 

«Она... она же должна быть человеком... а не...» 

Но заметив тянущуюся к кобуре мальчишескую руку, он быстро оправился от лёгкого шока и поспешно вытащил из-за спины венгерскую саблю, ничем не отличающуюся от оружия других бесов. Клинок тыльной стороной лезвия прижался к переносице хозяина, визуально разделяя его лицо на две равные части. Отрок развернулся и сделал один шаг вперёд, коснувшись рукояток своих револьверов, после чего исчезнул. Мгновенье — и блестящие барабаны его оружия уже скрещивались в бою с вражеской саблей. 

— Я слишком долго служу этому кольцу, чтобы меня победил какой-то 12-ти летний мальчишка, — надменно произнёс кареглазый, отбросив соперника назад. 

Дьяволёнок упал на пол. Его тяжёлое дыхание давало знать об усталости, но глаза продолжали гореть жаждой победы. Напарники уже хотели поспешить на помощь, как сильный поток ветра преградил им путь. Ослепляющая пыль летела в глаза, а мелкие острые камешки рвали одежду. 

— Ки...чи...ро... — с трудом молвила Наоки, пытаясь пройти сквозь ветреную бурю. Веки на секунду приоткрывались, чтобы увидеть свой путь, но необузданная пыль тут же накрывала их. Сильный ветер практически сдувал хрупкое тельце, но босые ступни стремительно упирались в пол, держа равновесие. 

Сверкающий клинок сабли навис над животом найфера, готовясь к падению. Тот, казалось, из последних сил поднял ствол одного из револьверов и выстрелил. Араб не обратил ни малейшего внимания на звонкий выстрел. 

— Промахнулся, — ухмыльнулся он. 

Позади, на каменной стене, образовалась маленькая воронка, в центре которой блестящая пуля ещё дымилась. 

— Ты уверен в этом? — со спины послышался пугающий голос юного стрелка. 

В его израненных руках была меховая рукоять вражеского оружия, лезвие которого медленно приближалось к горлу хозяина. Противник отчаянно сопротивлялся, но сын Дьявола всё же был сильнее. 

Миг — голова с окровавленной арафаткой на ней уже летела за один из драгоценных холмов. Выстрел — и тело злостного Мустафы пало на колени. Из шеи обильно текла кровь, образовывая крупную лужу. 

Тринадцатое убийство. 

Самой странной была дыра в пятке, из которой сочилась такая же яркая кровь. 

Ветер стихает, оставляя после себя оседающие облака пыли и ковёр мелких острых камешков. Тонкие руки опускаются, а нежная женская стопа делает шаг вперёд. Камни пронзают кожу и орошаются яркой кровью. Ещё один шаг — и девушка уже бежит к тяжело дышащему стороннику. Его пренебрежительный взор устремлён на бездыханное тело противника. Пальцы ног отрываются от жёсткого пола, предаваясь краткому прыжку, после чего возвращаются к ненасытным, пронзающим ступни, камням. Тонкие перста с поломанными и окровавленными ногтями ласково обвивают мальчишескую шею и прижимают к груди. Занавес век накрыл пылающие фиолетовые глаза. Израненные пальцы незаметно провели лезвием вражеской сабли по ранее белым шнуркам кед. Тесьма резалась аккуратно и беззвучно. Разрезав последний крест шнурков, перста разжались. Холодное оружие пало на холодный пол, негромко ударившись рукоятью об него. На пол лезвие осторожно положила уже обнажённая нога Кичиро. Более не обременённая тесьмой стопа, легко выскользнула из обуви. 

Мальчик лбом уткнулся в женскую грудь, устремив взгляд своих усмирённых глаз в пол. Его босые ноги смирно стояли, перебирая пальцами. 

Одна из рук мальчишки не спеша вернула блестящий револьвер в кобуру, после чего обе робко потянулись к изящной женской талии. От неуверенности они несколько раз останавливались и опускались, но потом вновь пытались коснуться хрупкого тела. 

«Наверное, его никогда не обнимали... и он сам никогда не отвечал этим, — печально вздохнул голубоглазый». 

Он сделал шаг к напарнице и стороннику, но почувствовал боль. Острые каменные крупицы неприятно вонзались в ступню. Неожиданно небесные глаза заметили слегка окровавленные девичьи пятки. Присмотревшись, они увидели, что кровь была под всей стопой. Десятки таких острых камешков пронзили её кожу, а она стоит, не подавая виду. 

«Она пробежала, превозмогая боль, лишь чтобы прижать его к груди, — парень был в очередной раз поражён самоотверженными действиями знакомой». 

Он, заставляя себя так же забыть о боли, сделал ещё несколько твёрдых шагов. Перешагнув через обезглавленное тело врага, молодой человек уверенно встал на обе ноги за спиной напарницы. Его пальцы резво схватили отроческие руки и положили их на аккуратные женские лопатки. Тот от удивления оборвал свой вдох и покраснел. Ему было крайне непривычно обнимать кого-то. От смущения сердцебиение участилось, ладони слегка вспотели. Спустя всего минуту отрок решился двинуться. Он незаметно повернул голову влево и приподнял подбородок, чтобы увидеть виновника неловкой ситуации. За аккуратным девичьим плечом, облитым небольшим количеством вязкой крови мочек, сияла широкая улыбка, и сверкали голубые глаза. 

Слипшиеся от влаги длинные ресницы сплелись между собой, старательно не давая горькой слезе упасть. Девушке было горестно при мысли о том, что в конце адского пути дьяволёнка придётся отдать обратно отцу, потому что никто не сможет противостоять самому Дьяволу. Маленькое мальчишеское сердечко тихо всхлипнуло, уже ощущая боль будущего расставания. За эти несколько дней найфер успел привязаться к паре так сильно, что был готов бросить ненавистный престол, предав себя обычной людской жизни. 

— Я хочу жить, а не существовать! — эти слова он произносил ранее, крича в лицо Владыки Ада. Он кричал, злился, ломал стены, выражая ярый протест. 

— Ты думаешь, что у людей всё гораздо лучше?! Они — ничего не значащие существа, большинство которых существуют, ещё и хуже тебя! — ответно рычал отец. 

— Не плачь, пожалуйста. Я устал видеть твои слёзы, — ровно произнёс юный стрелок. Это звучало как-то холодно и равнодушно, хоть это было и не так. Осознав свою глупость, мальчик сильнее прижался к девичьему телу и тихо вымолвил: 

— Прости. 

— Не извиняйся, — послышался хриплый женский голос, — ты же не виноват в моей чрезмерной эмоциональности. 

— «Эмоциональность» — какое равнодушное слово, — Кичиро поднял голову, устремив свой взгляд на блестящие капли, выступившие на девичьих очах. Дрожащие зрачки, тонущие в ярко-красной радужке, уставились в стену впереди. — Может, лучше «ранимость» или «чувствительность»? Нет, всё-таки ещё не существует ни в одном языке такого слова, которое могло бы описать тебя. Я буду называть это пулкринима*. 

— Что? — улыбнулась девица, забыв о слёзах. 

Несколько прозрачных капель сорвалось с густых ресниц и пало холодный пол. Кровавые глаза заинтересовано взглянули на серьёзного сторонника. За женской спиной слышались неудачные попытки юноши сдержать смех. Фиолетовые глаза, полные непонимания, вопросительно оглядывали напарников. 

— Красиво звучит, — добродушно улыбнулась дева. 

«Пулкр...инима — даже этого недостаточно, этого мало, — мальчик убедился в этом, лишь взглянув на эту лучезарную улыбку, освещающую всю тьму вокруг». 

Внезапно тяжёлый занавес красный глаз резко опустился. Руки расслабились, а ноги подкосились. Стрелок еле успел подхватить напарницу, но, потеряв равновесие от такой же сильной усталости, его тело пало на жёсткий каменный пол. Широкая мужская спина укрыла нежное женское тело от удара. Атсуши осторожно уложил знакомую и уже хотел подняться, как женские руки сжали его футболку, а лицо поморщилось. 

«Не уходи! — отдавалось в его ушах». 

Парень тоже хотел спать. Веки невольно опускались, тело расслаблялось, организм засыпал. Сильная юношеская рука прижала к себе аккуратное девичье тело, после чего знакомые полностью погрузились в сон. 

Мальчишка «заступил» на дежурство. Он безразлично осматривал блестящее ложными богатствами кольцо, пока его взгляд не пал на простреленную пятку уже покойного противника: 

«Ахиллесова пята — кажется, люди называют это так». 

Остальные часы отрок думал над тем, как его назвала красноглазая — «Кичи...». Ему казалось, что так его когда-то называла мать. Это ласковое сокращение как будто говорило: «Сынок, я тут, я совсем близко. Я больше не потеряю тебя, не брошу, не отпущу. Теперь я буду рядом с тобой целую вечность». 

Дьяволёнок долго не мог унять свой бурный поток мыслей и предположений. Целью всей его жизни было найти своих родителей. О многом в их отношении умалчивали, приёмный отец обрезал любые, даже призрачные, нити, ведущие к биологическим родителям. Он никогда ещё не был так близок к разгадке самого важного «ребуса» в своей жизни. Юный стрелок был так увлечён своими рассуждениями, что не заметил, как быстро пролетели 6 часов.

Он отказывался от сна и требовал продолжения пути, но пара настояла на том, чтобы он поспал хотя-бы 4 часа. От безысходности тому пришлось согласиться и уснуть. Молодой человек пожалел мечницу и дал ей поспать ещё 4 часа — столько, сколько должен был спать найфер.

«Я буду называть это пулкринима*» — слова Кичиро.
Пулкринима – слово, образовавшиеся от двух латинских слов: pulchritudo (пулкритудо) – красота, и anima (анима) – душа, или же словосочетания pulchram animae (пулкрам анимаэ) – красивая душа.