На острие страсти

28 октября. Четверг.
Прошло почти три недели, как Ада перебралась к Вите жить. Его квартира, конечно, не тянула на тот «дворец», где она привыкла жить с папой, но постепенно стены стали казаться родными. Кухня, маленькая, с облупившейся плиткой, пахла по-домашнему кофе по утрам; балкон с видом на серые многоэтажки научил её рассматривать небо внимательнее; даже узкий коридор, где вечерами всегда висело его пальто с запахом табака, стал напоминать об их близости.

Ада ловила себя на том, что чувствует себя здесь спокойно, даже в этой тесноте. Внутри всё равно шевелилась тоска, но скорее привычная пустота, чем настоящая боль. От матери — ни весточки. Ни звонка, , ни даже холодного письма. Тишина. Наверное, опять укатила в свою Испанию. Что ж, и слава Богу. Чем дальше она, тем легче дышать. Всем только лучше будет, если её не станет рядом. Ада отмахнулась от этих мыслей, потому что впереди был вечер — папа вызвал её в ресторан.

Она готовилась тщательно. Волосы — локоны, как на страницах модных журналов. Макияж — холодные smoky eyes, нюдовая помада. На ней — мини-платье изумрудного цвета, облегающее фигуру, с золотыми украшениями, которые красиво поблёскивали в свете лампы. Высокие туфли в тон платью придавали ей вид женщины, которая знает себе цену.

Перед выходом она вызвала водителя. Надев чёрное пальто и взяв сумку, Ада закрыла дверь и, выйдя на улицу, глубоко вдохнула осенний воздух. Вечер был прохладным, пахло дымом костров и влажными листьями. Она закурила сигарету, сделала пару затяжек и села в машину.

Дорога до ресторана прошла быстро. Водитель, мужчина лет сорока с усталым лицом, отвёз её к знакомому зданию, и она тихо поблагодарила его за поездку.

У дверей ресторана она ещё раз вдохнула воздух, докурила сигарету и вошла внутрь.

Темнота.
Тишина, как будто заведение и не работало вовсе.

Она только успела нахмуриться, как вдруг — хлопки, крики, взрыв радости:

— С днём рождения!!!

В одно мгновение зал озарился радостью. Хлопушки, искры, крики. Ада машинально закрыла лицо руками, но тут же убрала их, увидев людей, которые окружали её. Перед ней стоял отец с большим тортом, украшенным свечами. Он улыбался широко, глаза блестели от счастья.

— Ну что, дочка, загадывай желание.

Ада всё ещё была в шоке, но улыбка расплылась по её лицу. Она склонилась над тортом, на секунду прикрыв глаза, загадала — и задула свечи. Сразу же раздались аплодисменты и радостные крики.

Свет включили. Она щурилась от яркости, но смогла разглядеть всех присутствующих. Родственники, друзья отца, знакомые лица. Атмосфера была тёплая, шумная.

Отец передал торт официантам, подошёл и крепко обнял её.

— Только не говори, что забыла про свой день рождения, — сказал он, глядя прямо в глаза.

— Я совсем забыла... — призналась Ада и прижалась к нему сильнее.

— С днём рождения, мой маленький котёнок.

Эта фраза ударила прямо в сердце. Так он называл её всегда, с самого детства. Вдруг она ощутила себя маленькой девочкой, которой папа дарит куклу и гладит по голове. Глаза защипало.

Они отстранились, и к ней подошли бабушка с дедушкой по папиной линии. Они жили в деревне, встречались редко. Ада ахнула, увидев их, и сразу бросилась в объятия.

— Бабуля, дедушка... — голос сорвался, и слёзы покатились сами.

— Тихо-тихо, ягодка, — бабушка гладила её по волосам. — С днём рождения.

Дедушка протянул ей букет астр.

— Мы всегда тебе эти цветы дарили. Помнишь?

Она расплакалась сильнее, но уже с улыбкой. Воспоминания нахлынули — маленькая Ада в деревне, тёплый хлеб из печи, и именно такие астры на её столе каждый октябрь.

Поздравления сыпались одно за другим. Родственники подходили, обнимали, дарили подарки.

Все расселись за длинный стол, где уже стояли бутылки коньяка, водки, вина и графины с морсом. На тарелках — салаты, холодец, нарезки, горячие блюда.

Ада искала глазами Витю. Его не было.

Музыка играла фоном, зазвучала «Любэ», мужики наливали себе и женщинам. Отец поднялся с бокалом.

— Дорогие мои... — начал он, и все сразу замолкли. — Двадцать один год назад у меня появился свет в жизни. Я впервые взял на руки маленький комочек, и этот комочек оказался самым дорогим существом в моей судьбе.

Голос его дрогнул.

— Ты выросла, Ада. Я вижу перед собой красивую, сильную девушку. Но для меня ты всегда будешь той самой крошкой, которую я носил на руках. Я горжусь тобой. Горжусь каждой твоей улыбкой, каждым шагом, который ты делаешь. И если когда-нибудь в жизни тебе будет тяжело, знай: у тебя есть я. Я всегда рядом. Всегда. С днём рождения, мой котенок.

Он выпил до дна. В зале воцарилась тишина. Ада не выдержала и расплакалась, прямо сидя за столом. Слёзы текли, но это были тёплые, светлые слёзы. Она потянулась к отцу и обняла его снова.

Когда все уже разогрелись и смех разносился по залу, дверь открылась. Вошли новые гости.

Первым был Космос — высокий, плечистый, с широкой ухмылкой, держащий огромный букет. За ним — Фил. Непривычно видеть его в костюме, а не в костюме adidas. Сашка сдержанный, но с цветами в руках. Они протиснулись в зал, громко поздравляя.

И в конце появился он — Витя. С букетом, таким пышным, что еле помещался в руках, и пакетом подарков. Его взгляд сразу нашёл Аду.

Она встала, но он не дал ей и слова сказать. Подошёл прямо, уверенно, и поцеловал её в губы. Поцелуй был извинительным, тёплым, с горечью коньяка.

Весь зал взорвался криками:

— Горько! Горько!

Ада, покраснев, улыбнулась. Витя отстранился, посмотрел ей в глаза.

— Прости, что опоздал, — прошептал он.

Она чмокнула его в губы и, уже с улыбкой, сказала:

— Садись, Витя.

Она передала цветы официантке, чтобы та поставила их в воду, а сама села рядом с ним.

— Ты уже выпил? — спросила она тихо.

— Почему ты так думаешь? — усмехнулся он.

— Ты бы не стал целовать меня перед всеми родственниками. И привкус коньяка чувствовался при поцелуе.

Он фыркнул.

— От тебя ничего не скрыть. Но... без коньяка я бы не решился.

— На что не решился? — прищурилась Ада.

Витя не ответил словами. Он взял вилку и постучал ею по стакану. В зале стихли разговоры.

— Извините, что отвлекаю, — громко сказал он. — Это займёт пару секунд.

Он поднялся. Все взгляды устремились на него. И вдруг — опустился на одно колено прямо перед Адой.

Из кармана пиджака он достал бархатную коробочку. Открыл её. Внутри кольцо с бриллиантом, которое сверкнуло в свете ламп.

— Ада Андреевна... — его голос прозвучал твёрдо, но в нём была и дрожь. — Выйдешь ли ты за меня замуж?

В зале воцарилась тишина, напряжённая и горячая, как воздух перед грозой.

Ада прикрыла рот рукой, сердце бешено колотилось.