На острие страсти

Пятница.
Ночь медленно опускалась на город, накрывая его мягким бархатным покрывалом. В ресторане, где всегда витала смесь дорогого табака, вина и смеха, было особенно оживлённо. Андрей Михайлович устроился в VIP-зоне со своими старыми друзьями: пара бокалов, шутки вполголоса и внимательные взгляды на сцену, где вот-вот должна была выйти она. Его дочь. Его Ада.

Несколько дней прошло после того громкого скандала с матерью. Казалось, шторм слегка утих. Мать не появлялась в ресторане, и это было настоящим облегчением. Ада старалась держаться так, будто ничего не произошло, но все понимали — внутри её всё ещё штормило. Слава богу, рядом был Витя. Он словно вытягивал её из мрака, давал ей почву под ногами. За эти дни она уже успела половину вещей перевезти к нему. Пусть отец ворчал, но спорить не стал. Он знал: если она решила — значит, решила.

Сегодня же Ада готовилась к выступлению. Всё выглядело привычно: проверка микрофона, звук, свет. Но внутри неё всё дрожало — не от страха, а от волнения. Песня, которую она выбрала, была не просто композицией. Это было её признание.

Зал постепенно затих, свет прожекторов выхватил фигуру девушки на сцене. Она стояла в белом платье, облегающем её талию, и в этот момент казалась чем-то нереальным — словно не человек, а видение.

Зазвучала мелодия.

Ада прикрыла глаза и запела:

Вчера в доме наших друзей
Спустя столько маетных дней
Встретились мы и глаза наши вновь
Молча за нас всё сказали без слов...

Её голос был мягким, но в каждой ноте звучала сила. Она пела, глядя прямо в зал, но очень быстро её взгляд остановился на конкретном человеке. Вите.

Он сидел в середине, в компании своей бригады — Космоса, Белого и Фила. Парни сначала смеялись, переговаривались, но как только Ада открыла рот, замолкли. Даже самые суровые выражения лиц смягчились.

— Слышь, Витёк, — наклонился Белый, кивая на сцену. — Тебе повезло. Такая девчонка рядом — и умница, и красавица. Да ещё и поёт так, что душу выворачивает.

— Мечта, а не девчонка, — поддержал Космос. — Ты смотри, как она на тебя смотрит. Это ж не просто песня, брат. Это для тебя.

Витя не ответил. Он просто смотрел. И в его взгляде было то, чего друзья раньше не видели. Никакого показного интереса, никакой поверхностной страсти. Там была тишина, глубина и что-то, что сложно описать словами. Он сам до конца не понимал, как судьба подбросила ему Аду. И чем больше он её узнавал, тем сильнее поражался.

Суженый мой, ряженый, мне судьбой предсказанный
Без тебя мне белый свет не мил...

Её голос заполнял всё вокруг, и казалось, что для Вити не существует ни зала, ни людей, ни гомона. Только она. Только эта девчонка, которая держала его сердце в ладонях.

— Ты смотри, брат, — тихо усмехнулся Фил. — Она прямо прожигает тебя глазами.

— И ты её, — добавил Космос.

Витя не стал спорить. Потому что это было правдой. Он действительно не мог отвести взгляд.

В VIP-зоне между тем тоже царило оживление.

— Андрей, смотри, — толкнул его приятель. — Дочь твоя вся влюблённая. На парня смотрит, как будто больше никого нет.

— И он на неё, — хмыкнул другой. — Песня явно для него. Слушай, ну прямо кино.

Андрей Михайлович молчал, но его глаза не отрывались от дочери. Внутри было смешанное чувство: гордость и тревога. Он знал — Ада взрослая, сама решает, кого любить. Но сердце отца подсказывало: в любой момент её можно ранить.

— Я рад, что она нашла кого-то, — наконец произнёс он, медленно поворачивая бокал в руках. — Но если этот парень хотя бы подумает обидеть мою девочку... — он усмехнулся, но глаза оставались холодными. — В землю закопаю. Лично.

Его друзья переглянулись. Они знали: он не шутил.

Песня подошла к концу. Зал разразился аплодисментами, но Ада слышала только одно — ровный стук собственного сердца. Она чуть склонила голову, принимая овации, и скрылась за кулисами.

В гримёрке было тихо. Она взяла бутылку воды, сделала несколько глотков и, прислонившись к стене, закрыла глаза. Волнение постепенно уходило, оставляя приятную усталость.

Дверь распахнулась без стука.

Она даже не удивилась. Только повернулась — и увидела его.

Витя.

Он вошёл так, будто это его территория. И не собирался извиняться. Его взгляд был тяжёлым, но мягким одновременно.

Ада замерла, ожидая.

Он не заставил ждать. Подошёл почти вплотную, и его голос прозвучал шёпотом — прямо в её губы:

— Ты была невероятна.

Поцелуй. Нежный, но с таким подтекстом, что у неё вмиг закружилась голова. Она ответила, забыв обо всём.

Его руки обхватили её талию, и, не разрывая поцелуя, он легко поднял её и усадил на гримёрный стол. Ада тихо выдохнула, обняла его за шею, притягивая ближе.

Витя встал между её ног, ладони скользнули по её колготкам вниз, потом вверх, выше и выше, будто проверяя, насколько она позволит.

— Тише, — шепнула она, сама едва сдерживая дрожь в голосе. — Здесь же все рядом.

— Я буду тихим, — он усмехнулся, но в глазах горел огонь.

Его губы вновь накрыли её, и поцелуй стал глубже, жаднее. Она чувствовала, как его дыхание сбивается, как напрягаются его руки. Внутри всё горело, но они оба старались подавлять звуки, превращая стоны в прерывистые вдохи.

Каждое прикосновение было как искра. Он гладил её ноги, скользя всё выше, и она дрожала под его руками. Их тела сами тянулись друг к другу, жаждали раствориться.

В этот момент мир перестал существовать. Была только тишина за стеной и гулкая, хриплая близость здесь, в маленькой гримёрке. Они цеплялись друг за друга, сдерживая крики, но в каждом взгляде, в каждом движении было слишком много огня.

Она кусала губы, чтобы не сорваться. Он задыхался, уткнувшись лицом в её шею, шептал что-то несвязное. Их ритм становился быстрее, но даже в этом безумии они старались быть осторожными — не позволить никому услышать.

И всё же в какой-то момент она тихо выдохнула его имя, и это стало точкой невозврата.

Время растворилось.

Когда всё стихло, Ада сидела на столе, пряча лицо у него на плече. Сердце колотилось так, будто выскочит из груди. Она чувствовала его дыхание — тяжёлое, горячее. Его руки всё ещё держали её, будто он боялся отпустить.

— Ты знаешь, что с ума меня сведёшь? — прошептал он.

— Ты первый, — ответила она, слабо улыбнувшись. — Кто смог вот так...

Он поднял её лицо, посмотрел прямо в глаза. В них не было ни тени сомнений.

— Я никому тебя не отдам. Никому.

Она ответила ему долгим поцелуем.

И в этот момент ей показалось: может быть, всё это — и есть судьба.