На острие страсти

Секунды застыли.

Воздух в зале стал густым, будто его невозможно было вдохнуть до конца. Ада смотрела вниз, туда, где у подножия сцены стояла женщина с идеально выверенной осанкой и тем самым прищуром, в котором всегда сквозило чувство превосходства. Мать. Та, что много лет назад просто вычеркнула дочь из своей жизни, будто её никогда не существовало.

Никакого тепла, никакой радости — только липкий ком, расползающийся по груди. Сначала ступор, потом злость, тяжёлая и вязкая. Как она смеет? Как смеет улыбаться и звать её этим дурацким «котёнком», словно за эти тринадцать лет не было пустоты? Словно не было дней рождений без открыток, бессонных ночей и глухого одиночества?

Пальцы Ады сами сжались в кулаки. Кричать хотелось до хрипоты, но горло свело, будто ледяным ошейником.

— Ада, — отец встал рядом с его бывшей женой.

Она вздрогнула, обернулась. Лицо каменное, взгляд ледяной. Он тоже был ошарашен, но не растерян. В его глазах бушевала ярость, та самая, от которой взрослые мужчины предпочитали отводить глаза.

— В кабинет, — приказал он, и его голос звенел металлом. Он схватил «мать» за предплечье и повел в сторону своего кабинета.

Ада почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она молча кивнула, но перед тем, как уйти, встретилась взглядом с Витей, который всё это время стоял рядом и пытался понять, что происходит.

— Я всё потом объясню, — тихо сказала она. Слова прозвучали как обещание.

Витя кивнул, потянулся к ней и коснулся губами её макушки. Его дыхание, его тепло были якорем в этой буре.

— Я рядом.

Эта фраза звучала как клятва.

В кабинете повисла тишина. Но первой заговорил Андрей Михайлович

— Что ты здесь делаешь, Татьяна? — холодно произнёс отец, даже не удосужившись сесть. — Тебя никто не звал.

— У меня есть право, — мать скрестила руки и чуть вскинула подбородок. В её голосе слышалась прежняя нагловатая уверенность. — Это моя дочь.

Слово «моя» резануло Аду, будто нож.

— Твоя? — голос отца сорвался. — После того, как ты сбежала в Испанию и забыла о ней? Сколько раз ты позвонила? Хоть раз поздравила её?

— У меня были причины! — мать вспыхнула. — Я не обязана перед тобой оправдываться!

— Передо мной — нет, — он рявкнул, и его голос эхом ударил по стенам. — Но перед ней обязана! Это твой ребёнок, а не вещь, от которой можно отказаться, когда захочется!

Ада слушала их и чувствовала, как внутри снова оживает маленькая девочка, которая когда-то подслушивала ссоры родителей из-за двери. Тогда она не понимала слов. Теперь понимала каждое слово.

— Я вернулась, — мать сделала шаг вперёд. — И хочу, чтобы Ада поехала со мной. В Испанию. Там её ждёт будущее. Нормальная жизнь, достойный муж, а не... — её взгляд метнулся в сторону отца, полный презрения. — Здесь она только погубит себя.

— Даже не думай, — процедил Андрей Михайлович. — Ты не получишь шанса снова всё разрушить.

Крики становились громче, слова — острее. Они спорили, как будто хотели ранить друг друга сильнее, чем ножом.

— Думаешь, я позволю тебе решать за неё?! — кричал отец.

— А ты забыл, что сам не хотел её?! — сорвалась мать. — Скажи ей!

Ада замерла.

— Что? — её голос сорвался на шёпот.

Она смотрела то на мать, то на отца.

— Это правда?

Отец закрыл глаза, тяжело вдохнул. Его голос был низким, глухим:

— В самом начале... я испугался. Денег не хватало. Я тогда еще не занимался рестораном и бизнесом. Да, я сказал это. Но потом — увидел тебя. И понял: никогда не прощу себе, если откажусь.

Отец перевел взгляд на маму.

— А ты бросила ее когда уехала! Ты даже не попыталась ее забрать! Ты просто взяла и уехала!

Ада уже не слышала остального. Ссора продолжалась, слова били, как выстрелы, но они расплывались, теряли смысл. Она поднялась и, будто во сне, вышла из кабинета, не оборачиваясь.

Витя ждал у барной стойки.

Когда Ада подошла, он только всмотрелся в её лицо. Никаких вопросов. Он и так всё понял.

— Поехали, — сказала она, и голос прозвучал твёрдо.

Он лишь кивнул.

На улице было холодно. В машине, когда фары прорезали ночь, Ада заговорила. Сначала сухо, потом быстрее, сбивчиво, будто боялась, что иначе задохнётся. Она вываливала всё: каждую колкость, каждую рану, нанесённую в кабинете. Голос дрожал, но молчать было невыносимо.

Когда дошла до слов матери про Испанию, Витя резко сжал руль.

— Стоп, — перебил он. — Ты ведь не собираешься?

Она посмотрела на него так, будто он сошёл с ума.

— Конечно нет! — в голосе вспыхнула обида. — Я не уеду. Никогда. Только если с тобой.

Витя тяжело выдохнул, и его лицо смягчилось.

— Я просто... испугался потерять тебя. Я не выдержу без тебя.

Она продолжила рассказ, а он слушал. Иногда ругался вполголоса, иногда сжимал её ладонь, словно напоминая, что она не одна.

У дома она замялась.

— Слушай... — её голос стал тише. — Пошли ко мне. Не хочу оставаться одна. Папа, наверное, вернётся не скоро.

— Тогда я остаюсь, — усмехнулся он.

В её комнате запах был привычным — духи и свежесть постельного белья. Витя первым делом растянулся на кровати, заметил плюшевого кота и поднял его.

— Ну ничего себе, прямо царские покои, — хмыкнул он.

Ада сбросила туфли и устроилась рядом.

— Я же говорила. Я королева.

Он посмотрел на неё внимательно, с тем выражением, от которого у неё сбивалось дыхание.

— Повезло же мне, — сказал он негромко. — Встречаться с королевой — это как выиграть джекпот.

Она попыталась усмехнуться, но сердце стучало слишком громко. Впервые за этот и несколько часов ей стало легче. С ним.

Ребята, я уезжаю в отпуск. У меня возможно не будет интернета, поэтому читаем и наслаждаемся тем что есть. Всех люблю💕