Вопреки всем правилам

Берег Черного озера напоминал растормошенный муравейник. Яркое февральское солнце слепило глаза, отражаясь от водной глади, но не могло прогнать пронизывающий холод. Трибуны, возведенные для зрителей, гудели от возбужденных голосов, криков поддержки, свиста и аплодисментов. Воздух дрожал от предвкушения и тревоги. Фред и Джордж втиснулись в самую гущу гриффиндорцев, кричали что-то хриплыми голосами, подбадривая Гарри, но Фред вел себя иначе. Его взгляд постоянно скользил по учительской трибуне, выискивая среди пестрой толпы преподавателей одну-единственную, строгую фигуру.

И он нашел ее. Вивьен Торн стояла чуть поодаль от основной группы, возле самого края помоста, скрестив руки на груди. Ее медные волосы, собранные в тугой узел, ярко горели на солнце, но лицо оставалось замкнутым и холодным. Она не улыбалась, не аплодировала, не обменивалась репликами с коллегами. Ее поза была напряженной, словно у хищной птицы, готовящейся к броску. Взгляд, скрытый behind темными ресницами, был пристальным и аналитическим; она мысленно оценивала каждый шаг чемпионов, каждое их решение, просчитывая риски и возможности.

Когда чемпионы один за другим исчезли в черной, ледяной воде, а на поверхности остались лишь пузыри, общее веселье сменилось напряженным ожиданием. Шутки стихли. И именно в этой наступившей тишине Фред уловил ее голос. Он был тихим, ровным, предназначенным не для чужих ушей, но оттого звучавшим еще отчетливее. Она говорила, обращаясь, казалось, к самой себе или, возможно, к стоящей рядом Макгонагалл:

— Никакой подводной группы прикрытия. Ни четкого протокола на случай сбоя дыхательного заклинания или нападения местной фауны. Чистая аматорщина... Им просто безмерно везет, что все еще живы.

Ее слова, холодные и безжалостные, как удар кинжалом, пронзили Фреда. Он смотрел на воду, где только что исчез друг его младшего брата, и внезапно осознал всю правоту ее слов. Это была не просто строгость — это была трезвая, пугающая оценка реальной опасности.

В этот момент его взгляд встретился с ее взглядом. Она тоже заметила его. Фред не стал строить из себя шута, не попытался подмигнуть или крикнуть что-то дурацкое. Его лицо было серьезным, даже суровым. Он смотрел на нее, и в его глазах читалось не просто понимание, а полное согласие. Я тоже это вижу. Я тоже боюсь. Почти незаметно, так, что никто, кроме нее, не мог заметить, он кивнул. Не как ученик учителю, а как союзник, признающий правоту другого.

Вивьен замерла. Ее аналитическая отстраненность дала трещину. Ледяная маска на ее лице дрогнула и на мгновение растаяла, обнажив нечто уязвимое и живое. Она не ожидала этого — не ожидала встретить здесь, среди ликующих студентов, кого-то, кто мыслил с ней в унисон. Ее ответный кивок был таким же коротким и почти невидимым. А уголки ее губ — те самые, что он видел улыбающимися лишь раз — дрогнули, сложившись в нечто, что нельзя было назвать улыбкой. Это было скорее признание, мгновенная, безмолвная связь. Да. Ты тоже это видишь.

Испытание закончилось. Все чемпионы, мокрые, замерзшие, но живые, выбрались на берег под оглушительный рев толпы. Началось всеобщее ликование, смех, объятия. Но Вивьен Торн уже отвернулась. Ее взгляд скользнул по суетящимся судьям, по сияющему Краму, по плачущей от счастья мадам Максим — и в ее глазах читалось лишь холодное, безмолвное презрение к этой опасной небрежности.

Не дожидаясь официального окончания церемонии, пока все внимание было приковано к героям, она развернулась и пошла прочь. Ее уход был таким же тихим и решительным, как и ее присутствие. Стук ее каблуков по деревянным мосткам быстро заглушился криками толпы, и вскоре ее стройная, прямая фигура растворилась в тени замка.

Фред не участвовал в общем веселье. Он не следил за тем, как Гарри и Седрик получают свои оценки. Его взгляд был прикован к тому месту, где только что исчезла Вивьен Торн.

Она была единственной, — пронеслось у него в голове, и эта мысль жгла его изнутри острее любого заклинания. — Единственной, кто думал не о зрелище, а о том, что могло пойти не так. И она заметила... она заметила, что я это понял.

В этот миг последние остатки простого интереса или азарта от пари испарились без следа. Его сердце сжалось от странной, болезненной и глубокой симпатии. И непреодолимого уважения. Он видел не просто красивую и строгую женщину. Он видел самого настоящего, единственного взрослого в этой безумной, играющей со смертью комнате.

——

Воздух в классе был заряжен концентрацией. Даже пылинки, плясавшие в лучах полуденного солнца, казалось, замирали в такт отрывистым, четким командам. Вивьен Торн стояла перед учениками, ее палочка выписала в воздухе сложную, отточенную траекторию.

— «Конфринго», — ее голос прозвучал холодно и бесцветно, как инструкция по эксплуатации опасного механизма. — Не путать с грубым взрывным заклинанием. Фокус на кинетическом импульсе, а не на термическом воздействии. Сила вторична. Цель — вывести из строя, лишить палочки или равновесия, а не устроить фейерверк. Концентрация. Чистота жеста. Любая неточность — и импульс отразится от щита и прилетит в вас.

Она продемонстрировала еще раз. Тонкий, почти невидимый луч вырвался из кончика ее палочки и с глухим стуком врезался в манекен, заставив его отлететь на несколько футов, но не рассыпаясь на куски.

— В парах. Приступайте.

Класс гудел, как растревоженный улей. Со всех сторон слышались сдавленные возгласы, шипение заклинаний, звон отскакивающих щитов. Вивьен бесшумно скользила между рядами, ее темная фигура отбрасывала длинные, тревожные тени. Ее замечания были краткими и били точно в цель.

— Слишком широкий взмах, мистер Финч-Флетчли. Вас убьют, пока вы будете замахиваться, как на дуэли семнадцатого века.
— Эмоции — помеха, мисс Булстрод. Уберите их. Ярость тратит энергию и затуманивает разум.

Ее внимание привлекла пара у окна. Фред Уизли, с лицом, искаженным от усиленного старания, отражал атаки Джорджа. Он был хорош — быстр, инстинктивен, но его стиль был диким, неотшлифованным, слишком индивидуальным. Вивьен остановилась позади него, скрестив руки. Фред почувствовал ее взгляд, тяжелый и оценивающий, будто физический груз на своих плечах, и напрягся еще сильнее, стараясь сделать свой бросок идеально академичным.

И, возможно, именно это напряжение сыграло с ним злую шутку. Вместо того чтобы повторить чистый, безликий луч, как у нее, его натура взяла верх. В момент выброса заклинания его запястье совершило едва уловимый, спонтанный поворот.

Вместо стандартного красного или синего импульса из его палочки вырвался сноп ослепительных, переливающихся всеми цветами радуги искр. Они с шипом пронеслись по воздуху, сохраняя при этом всю точность и сокрушительную силу удара, и врезались в щит Джорджа, заставив его отпрыгнуть с пораженным возгласом. Разноцветные искры на секунду ослепили всех вокруг, прежде чем рассеяться с легким, почти праздничным треском.

В классе воцарилась мертвая тишина. Все замерли, ожидая немедленного и страшного взрыва ярости. Джордж смотрел на брата с ужасом и восхищением.

Вивьен Торн не двинулась с места. Ее взгляд был прикован к тому месту, где только что рассеялись разноцветные искры. На ее обычно бесстрастном лице появилось странное выражение — не гнев, а легкое, недоуменное удивление, быстро сменившееся холодным, аналитическим одобрением.

— ...Нестандартно, — наконец прозвучал ее голос. Он все еще был строгим, но привычная ледяная струя из него ушла. — Идиотски броско. Кричит о нападении за версту. — Она сделала паузу, и в классе можно было бы услышать пролет мухи. — Но эффективно. Противник на долю секунды дезориентирован неожиданным визуальным эффектом. Этой доли достаточно. Мистер Уизли, — она посмотрела прямо на него, и в ее темных глазах вспыхнула искра профессионального интереса, — вы, против всех ожиданий, превратили свой главный недостаток в тактическое преимущество. Редкое и ценное качество.

По классу прошел сдавленный, изумленный вздох. Джордж выдохнул с облегчением и посмотрел на Фреда с чистой, немой завистью.

Урок закончился под гул взволнованных шепотов. Студенты стали поспешно собирать вещи, бросая на Фреда взгляды, полные нового уважения. Вивьен, делая какую-то пометку в своем блокноте, не глядя бросила через плечо:

— Уизли.

Фред замер, сжимая в руке палочку.

— Вашу... разрушительную энергию необходимо направить в конструктивное русло, пока она не привела к очередному взрыву. Кабинет 4-14. Сегодня, после ужина. Не опаздывать.

Не дав ему возможности ответить, она резко развернулась и вышла из класса, оставив за собой гробовую тишину. Дверь за ней закрылась беззвучно.

Джордж первый нарушил молчание, толкнув Фреда в плечо.
— Слышал? Тебя ждет личная экзекуция! — воскликнул он, но в его голосе звучала не насмешка, а восторг.

Фред не ответил. Он стоял, глядя на закрытую дверь, и не мог сдержать широкой, победоносной улыбки, которая рвалась из самого сердца. Это был не выговор. Это не было наказанием. Это был вызов. Личный. И он уже торопился его принять.