Глава 8
Темнота кинозала поглотила их, как черная дыра. На экране мелькали кадры «Сумерок» – бледные вампиры, напряженные взгляды, бессмертная любовь. Ирония ситуации была настолько густой, что Феликс даже фыркнул.
Он сидел между Минхо и Хёнджином, сжимая подлокотники так, будто они были единственным, что удерживало его от падения в пропасть. Его пальцы впивались в мягкий материал, ногти оставляли крошечные вмятины.
— Ты в порядке? — тихо спросил Минхо, не глядя на него. Его голос звучал приглушенно, почти теряясь в громком саундтреке фильма.
— Нет. Но буду.
Феликс не отрывал взгляда от экрана, где Белла и Эдвард обменивались страстными взглядами. Его собственное отражение слабо мерцало в темном стекле очков Хёнджина, сидевшего справа.
Хёнджин сжал губы, но промолчал. Он знал, что сейчас любое его слово будет звучать фальшиво. Его пальцы нервно перебирали крышку стакана с колой, ледяной конденсат капал на джинсы.
Феликс уставился на экран, но не видел его. Вместо этого перед ним всплывали моменты: как Хёнджин дарил ему эклеры, смеялся над его шутками, поправлял прядь волос... Все это было не для него. Все это было ради Минхо.
Он закрыл глаза.
— Я дурак.
— Нет, — Минхо повернулся к нему, его голос был жестким, но без злости. — Ты просто доверял.
— А ты?
Минхо замер. В полумраке его профиль казался высеченным из камня – резкие скулы, прямой нос, губы, сжатые в тонкую линию.
— Я не знаю.
Феликс посмотрел на него, потом на Хёнджина.
— Ты его любишь?
Тишина. Даже звуки фильма куда-то исчезли. В ушах звенело от напряжения.
Минхо не ответил.
Тем временем в квартире Банчана
Дверь распахнулась с такой силой, что Дуду вздрогнул и спрятался под диван. Джисон ворвался в комнату, как торнадо, размахивая телефоном, с которого капала дождевая вода.
— ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ!
Банчан и Чанбин подняли головы от ноутбуков. На столе между ними дымились две чашки кофе и лежали раскиданные бумаги с текстами новых песен.
— Что теперь? — вздохнул Банчан, снимая очки и потирая переносицу.
— ХЁНДЖИН ЦЕЛОВАЛ МИНХО! В КАФЕ! ПРИ ВСЕХ!
Чанбин поперхнулся кофе. Темная жидкость брызнула на его белую футболку.
— ЧТО?!
— ДА! — Джисон тыкал в телефон липкими от дождя пальцами, показывая размытое фото. — И ОНИ СЕЙЧАС В КИНО С ФЕЛИКСОМ! ВМЕСТЕ!
Банчан закрыл глаза и медленно опустил голову на стол.
— Боже, это же катастрофа.
— Нет, это шедевр! — Джисон схватил пакет с попкорном со стола и с хрустом принялся жевать. — Я жду продолжения! Это лучше, чем дорамы!
Чанбин покачал головой, оттирая пятно от кофе салфеткой.
— Феликсу будет больно.
— Да ему вообще не повезло, — пробормотал Джисон, прожевывая попкорн. — Влюбиться в парня, который влюблен в другого парня, который, возможно, влюблен в первого парня...
Банчан поднял голову и устало посмотрел на Джисона.
— Ты закончил?
— Нет! — Джисон вытащил из кармана блокнот. — У меня уже семь новых теорий. Например, а что если...
Чанбин швырнул в него смятым стаканом.
Кинотеатр. После сеанса.
Феликс вышел первым, резко распахнув тяжелую дверь. Ночной воздух ударил в лицо – влажный, пахнущий асфальтом и далеким морем. Он засунул руки в карманы тонкой ветровки, чувствуя, как дрожь пробегает по спине.
— Я... понял.
Хёнджин осторожно тронул его плечо. Его пальцы были холодными.
— Прости.
— Не надо. — Феликс отстранился, не глядя на него. — Ты не виноват. Чувства – они такие.
Минхо стоял в двух шагах, его лицо в свете уличных фонарей казалось вырезанным из мрамора – красивым и холодным.
— Феликс...
— Я знаю. Ты тоже не уверен. — Феликс улыбнулся, но это была печальная улыбка, больше похожая на гримасу. — Но знаешь что? Я справлюсь. Потому что я не из тех, кто ломается.
Он повернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Его силуэт быстро растворился в ночной толпе.
Хёнджин посмотрел на Минхо.
— А ты?
— Я не знаю.
— Значит, спрошу иначе. — Хёнджин шагнул ближе. В его глазах отражались огни города. — Ты хочешь, чтобы я отступил?
Минхо замер. Где-то вдали просигналила машина.
— ...Нет.
Хёнджин улыбнулся. Нежно. Без обычной иронии.
— Тогда давай разбираться.
Они пошли по мокрым улицам Сеула, оставляя за спиной кинотеатр, «Сумерки» и нерешенные вопросы.
Но вопросы никуда не делись.
Особенно один.
Кого на самом деле любит Минхо?
Где-то впереди, в переулке между высотками, Феликс остановился, прислонился к стене и, наконец, позволил себе тихо выдохнуть всю боль, что копилась в груди.
А в квартире Банчана Джисон уже рисовал на доске схему отношений, используя четыре разных цвета маркера.
Чанбин смотрел на это и вздыхал.
— Боже, помоги нам всем.