Глава 6
Хёнджин держал в руках коробку с эклерами, купленными в той самой кондитерской, которую так любил Феликс. Но сегодня они предназначались не для него.
Банчан открыл дверь, устало потирая глаза — видимо, снова засиделся за работой.
— Опять сладости? — усмехнулся он, пропуская Хёнджина внутрь. — Феликс уже скоро начнет светиться от сахара.
— Не для него, — коротко ответил Хёнджин, ставя коробку на стол.
Банчан поднял бровь, но ничего не спросил. Он знал Хёнджина достаточно, чтобы понимать — если тот молчит, значит, дело серьезное. Они выпили чай, разговаривая о студии, о новых проектах, обо всем, кроме того, что действительно висело в воздухе.
— Ладно, — наконец сказал Хёнджин, отодвигая пустую чашку. — Мне пора.
— К нему? — Банчан не уточнял, кто «он».
— К нему, — подтвердил Хёнджин.
Банчан вздохнул, но кивнул.
— Будь осторожен. Он не из тех, кто играет в чувства.
— Я знаю.
Минхо стоял перед зеркалом в ванной, бритва в руке. Он смотрел на свое отражение — резкие скулы, четкая линия подбородка, губы, сжатые в тонкую полоску. Борода, которую он носил как доспех, теперь лежала кучкой в раковине. Лицо казалось голым, уязвимым.
Он не знал, зачем сделал это. Может, просто хотел избавиться от еще одной части прошлого. Или… может, где-то в глубине души надеялся, что кто-то заметит.
Дверь в ванную резко открылась.
— Минхо, идем.
Хёнджин стоял на пороге, его темные глаза скользнули по свежевыбритому лицу, и что-то в них вспыхнуло — удивление, восхищение, интерес.
— Куда? — Минхо нахмурился, откладывая бритву.
— В кафе.
— Зачем?
— Потому что я так хочу.
Минхо хотел отказаться. Сказать, что у него нет времени на эту ерунду. Но что-то в тоне Хёнджина — не настаивающем, но уверенном — заставило его кивнуть.
Кафе было небольшим, уютным, с мягкими диванами и приглушенным светом. Хёнджин заказал два кофе и поставил перед Минхо коробку с эклерами.
— Ешь.
— Не люблю сладкое, — буркнул Минхо.
— Врешь. В прошлый раз ты съел три пончика Чанбина.
Минхо нахмурился, но взял один эклер. Первый укус — хрустящая глазурь, нежный крем. Он не хотел признавать, но это было… приятно.
Хёнджин наблюдал за ним, подперев подбородок рукой.
— Тебе идет.
— Что?
— Без бороды. Ты выглядишь… моложе. Опаснее.
Минхо замер. Его пальцы сжали эклер так, что крем выступил наружу.
— Зачем я здесь, Хёнджин?
Художник потянулся через стол, осторожно стер пальцем каплю крема с угла губ Минхо.
— Потому что я устал смотреть, как ты страдаешь.
Минхо отпрянул, как от удара.
— О чем ты?
— О Феликсе.
Тишина.
Минхо почувствовал, как по спине пробежал холод. Его сердце застучало чаще.
— Ты не знаешь, о чем говоришь.
— Знаю. Я вижу, как ты смотришь на него. Как сжимаешь кулаки, когда он смеется. Как ненавидишь меня за то, что я рядом с ним.
Минхо встал. Стол дрогнул, кофе расплескался.
— Заткнись.
Хёнджин не отводил взгляда.
— А знаешь, что самое смешное?
— Что? — прошипел Минхо.
— Что я вообще не в нем.
Минхо замер.
— …Что?
Хёнджин встал, приблизился. Его голос был тихим, но каждое слово било точно в цель.
— Я в тебе, Минхо. С самого начала.
Мир перевернулся.
Минхо не мог дышать. Это… этого не может быть. Хёнджин? Тот самый Хёнджин, который все это время крутился вокруг Феликса, кормил его сладостями, смеялся с ним…
— Ты… лжешь.
— Нет.
— Зачем тогда… Феликс?
— Чтобы быть ближе к тебе.
Минхо почувствовал, как земля уходит из-под ног.
Хёнджин шагнул ближе.
— Я знал, что ты не подойдешь сам. Ты слишком гордый. Слишком… напуганный.
Минхо хотел ударить его. Хотел сбежать. Но он стоял, парализованный, пока Хёнджин медленно приближал лицо.
— Можно?
Он не ждал ответа.
Поцелуй был осторожным, почти невесомым. Губы Хёнджина — мягкие, сладкие от кофе и глазури. Минхо не отвечал, но и не отталкивал. Его разум кричал, тело горело.
А потом…
— О. Мой. БОГ.
Голос Джисона.
Минхо резко отпрянул.
В дверях кафе стояли Сынмин, Чонин и Джисон.
Джисон смотрел на них, как на инопланетян.
— Вы… вы… ВЫ ДВОЕ…
Сынмин схватил его за рот.
— Заткнись, идиот.
Чонин просто стоял, широко улыбаясь.
— Наконец-то.
Минхо почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он посмотрел на Хёнджина.
Тот улыбался.
— Ну что, генерал? Теперь ты точно никуда не денешься.