Геометрия чуств

Холодный свет фонаря выхватил их из темноты. Минхо вжался в стену глубже, осколок стекла готов к броску. Феликс замер, затаив дыхание, его глаза – огромные, испуганные блюдца в грязном лице. На входе в переулок стояли трое. Не солдаты. Не маги. Молодые мужчины в странной, яркой одежде, лица открытые, но ошеломленные.
– Holy shit, – выдохнул тот, что был впереди, с взъерошенными темными волосами и широкими плечами под толстовкой с капюшоном. Его глаза, теплые и умные, быстро сканировали сцену: полураздетых, окровавленных, дрожащих от холода и шока мужчин в лохмотьях, напоминающих то ли костюмы для косплея, то ли... что-то куда более тревожное. – Они... они реально ранены? Чан, глянь!
– Вижу, – проговорил второй, высокий, почти хрупкий на вид, с длинными черными волосами, ниспадающими на лицо с резкими, красивыми чертами. Хёнджин. Его взгляд был не испуганным, а пристально анализирующим, как художник, оценивающий натуру. Он заметил шрамы на Минхо, грязь на веснушках Феликса, дикий, звериный страх в их глазах. – Это не постановка. И не наркоманы. Смотри на глаза. Это... чистый ужас.
Третий, поменьше ростом, с взъерошенными светлыми волосами и огромными глазами, Джисон, казалось, готов был выпрыгнуть из своей кожи. Он нервно переминался с ноги на ногу.
– А что если они инопланетяне? Или из параллельного измерения? Или беженцы из сверхсекретной лаборатории? О боже, они нас заразят? Или взорвут? Чан, может вызвать полицию? Армию? МЧС?
– Заткнись, Хан, – мягко, но твердо сказал первый, Банчан. Он медленно, очень осторожно сделал шаг вперед, подняв руки ладонями наружу – универсальный жест мира. – Ребята... вы понимаете? Я... Банчан. Это Хёнджин, это Джисон. Мы не причиним вам зла. Вам нужна помощь? Доктор? Тепло?
Минхо не понимал ни слова. Звуки были чужими, резкими, бессмысленными. Но язык тела... Жест "без оружия", открытые ладони. В его мире так не делали. Это была либо глупость, либо... искренность. Он не доверял ни тому, ни другому. Его пальцы сжали осколок так, что кровь выступила ярче. Он метнул взгляд на Феликса. Тот смотрел на Банчана. Не на его руки, а прямо в глаза. И в этих глазах Люкса, мага света, привыкшего видеть суть людей, мелькнуло что-то... признание? Доверие? Феликс слабо, почти незаметно кивнул. Минхо почувствовал, как внутри все сжимается от ярости. Глупец! Всегда готов поверить первому встречному!
– Т-тепло, – прошептал Феликс вдруг, его голос был хриплым, надорванным. Он попытался встать, опираясь на стену, но ноги подкосились. Он рухнул бы обратно, но Банчан был уже рядом. Он не схватил его, а просто подставил плечо, дав опереться. Контакт. Феликс вздрогнул всем телом, как от удара током, но не оттолкнул. Его пальцы вцепились в ткань толстовки Банчана, белые костяшки.
– Окей, окей, я тебя держу, – проговорил Банчан спокойно, его голос был как якорь в шторме. – Хёнджин, помоги второму. Осторожно.
Хёнджин подошел к Минхо. Его движения были плавными, предсказуемыми. Он не протягивал руку, а просто стоял, смотря в ледяные глаза воина.
– Не укусишь? – спросил он тихо, с легкой, почти неуловимой усмешкой. Минхо не понял слов, но уловил вызов. И отсутствие страха. Это... зацепило. Он ненавидел страх в других. В себе – тем более. Секунду он колебался, осколок стекла ждал в его руке. Затем, с глухим ворчанием, он разжал пальцы. Осколок со звоном упал на асфальт. Это была капитуляция. Временная. Он позволил Хёнджину помочь себе встать. Прикосновение руки к его обнаженному, покрытому шрамами плечу вызвало волну отвращения, но и... странного облегчения. Он не упал. Его ноги держали. Еле-еле.
Джисон лихорадочно озирался, бормоча себе под нос:
– Они не говорят по-корейски? Английски? Китайски? Эсперанто? О боже, что если они говорят на мертвом языке? Или телепатией? Может, у них импланты сломались? Надо снять видео... Нет, нельзя, вдруг за ними следят? Чан, они холодные? Может, у них другая температура тела? Я читал, что у рептилоидов...
– Джисон! – Банчан бросил на него взгляд, который заставил парня мгновенно замолчать. – Иди вперед, открой дверь подъезда. Быстро.
Путь до квартиры Банчана стал мучительным путешествием в другой космос. Яркий, режущий свет лифта. Гул моторов. Гладкий пол под босыми ногами. Запахи – еды, духов, чистящих средств. Минхо шел, опираясь на Хёнджина, каждый шаг отдавался болью в мышцах. Он чувствовал на себе взгляды – Джисона, полного дикого любопытства и страха; Феликса, который шел с Банчаном, его светлая голова опущена, но глаза жадно ловили каждую деталь: лампочки, кнопки лифта, узор на ковре в коридоре. В его взгляде был не только страх, но и... изумление. Детское любопытство, пробивающееся сквозь шок. Это бесило Минхо еще больше. Как он может?
Квартира Банчана встретила их теплом, светом и хаосом. Пространство было большим, открытым – кухня-гостиная, заваленная музыкальным оборудованием, ноутбуками, гитарами, скетчбуками и странными фигурками. Запах кофе, старой бумаги и чего-то... творческого.
– Ванна. Сейчас. Оба, – скомандовал Банчан, указывая на дверь в ванную комнату. – Хёнджин, найди им что-нибудь из моей одежды. Джисон, кипяти чайник. Много. И молчи. Хотя бы пять минут.
Минхо и Феликс стояли посреди гостиной, как инопланетные экспонаты, покрытые грязью, кровью и потом. Они снова посмотрели друг на друга. В теплом свете ламп, без гнета переулка, их уязвимость была еще очевиднее. Шрамы Минхо казались глубже, синяки на бледной коже Феликса – ярче. Взгляд Минхо был все таким же ледяным, но в глубине – растерянность. Взгляд Феликса – потерянным, но с упрямой искоркой чего-то... живого.
Горячий душ стал и пыткой, и откровением. Минхо стоял под почти кипящими струями, скрежеща зубами, смывая с себя грязь двух миров. Он тер кожу мочалкой до красноты, пытаясь стереть ощущение чужих прикосновений, чужих запахов, чужих звуков. Боль от ссадин была острой, но знакомой. Хуже была пустота внутри. Отсутствие магии. Отсутствие силы. Он смотрел на свои руки – сильные, с мозолями от оружия, но теперь просто... руки. Они дрожали.
Феликс, в соседнем душе, плакал. Тихо, беззвучно, под шум воды. Слезы смешивались со струями, смывая сажу и страх. Он смотрел на свои ладони, где раньше танцевали искры целительной магии. Теперь только бледная кожа и синяки. Он мыл лицо, и веснушки проступали ярче, как звезды на чистом небе. Он чувствовал тепло воды. Настоящее, физическое тепло. Это было... ново. И невыносимо.
Одежда Банчана висела на них мешками. Минхо в серых трениках и черной футболке казался еще более угловатым и мрачным. Феликс в мягком свитере оверсайз и мешковатых штанах выглядел потерянным ребенком. Они вышли в гостиную. На диване сидел Хёнджин, что-то быстро рисуя в скетчбуке. Джисон нервно расхаживал, попивая из кружки. Банчан ставил на низкий столик две огромные чашки с парящим чаем и тарелку печенья.
– Садитесь, – кивнул Банчан. – Пейте. Сахар и лимон добавил, должно помочь.
Минхо сел на краешек самого жесткого кресла, спиной к стене, чтобы видеть все входы. Феликс осторожно опустился на диван напротив, поджав под себя ноги. Он взял чашку дрожащими руками, обжегся, но не отдернул. Тепло проникло внутрь, согревая ледяную пустоту. Он сделал глоток. Сладко. Кисло. Незнакомо. Он закрыл глаза на секунду.
– Окей, – Банчан сел напротив них, его поза была открытой, но не навязчивой. – Давайте по порядку. Вы кто? Откуда? Что случилось? Говорите ли вы... вообще на каком-нибудь языке?
Минхо молчал. Его взгляд блуждал по комнате, цепляясь за детали: мигающие лампочки на аппаратуре (магия? нет, слишком мертвая), экран ноутбука с движущимися картинками (зеркало иллюзий?), странные фигурки на полках (идолы? артефакты?).
Феликс посмотрел на Банчана. Потом на Минхо. Потом снова на Банчана. Он глубоко вдохнул.
– Мы... не отсюда, – проговорил он медленно, на ломаном, с акцентом, но понятном корейском. Он учил языки врагов в своем мире. Этот... был похож на один из древних наречий. – Мир... сломался. Мы упали. Сюда.
Джисон поперхнулся чаем.
– Я ЗНАЛ! – выдохнул он, чуть не подпрыгнув. – Параллельное измерение! Или временная аномалия! Или коллапс нарративной реальности! Ваш мир... он был магическим? С драконами? Эльфами? Темными лордами?
Феликс кивнул, его глаза стали влажными от воспоминаний.
– Магия... да. Война. Свет... Тьма. – Он посмотрел на Минхо. Тот сжал челюсти, его взгляд стал еще холоднее. – Мы... враги. Там. – Он указал пальцем вниз, как бы сквозь пол. – Здесь... – Он развел руками, бессильно. – Ничего нет. Пусто. Холодно.
Банчан обменялся взглядом с Хёнджином. Тот перестал рисовать. Его взгляд стал серьезным, оценивающим.
– Враги? – переспросил Хёнджин, его глаза скользнули от Феликса к Минхо. Он уловил напряжение, витающее между ними, как электрический разряд. – А сейчас? Что вы здесь? Союзники? Пленники? Случайные попутчики?
Минхо резко поднял голову. Его глаза сверкнули.
– Никто, – прошипел он. Первое слово, вырвавшееся наружу. Голос был низким, хриплым, непривычным к этим звукам. – Я... никому не принадлежу. Здесь.
Феликс сжал чашку крепче. Боль мелькнула в его глазах, быстро сменяясь привычной для него решимостью.
– Мы... выжили. Вместе. Пока. – Он посмотрел на Банчана. – Помощь... спасибо. Имя... Феликс. – Он указал на себя. Потом на Минхо. – Минхо.
– Привет, Феликс. Привет, Минхо, – Банчан улыбнулся, и в этой улыбке была такая искренняя теплота, что даже Минхо почувствовал легкий, непрошеный сдвиг внутри. – Я Банчан. Это Хёнджин. А это... – он кивнул на Джисона, – ...Джисон. Он немного... взрывной. Но безвредный. Вы можете остаться здесь. Пока не разберетесь. Сколько угодно.
Джисон, игнорируя комментарий о "безвредности", вытащил телефон.
– Документы! Им нужны документы! Без документов – они призраки! Ни банковского счета, ни работы, ни больницы! – Он уставился на экран. – Как их оформить? Они же не существуют! Ни фото, ни отпечатков, ни истории! Хёнджин, ты же гений с Photoshop и связями! Можешь сделать ID? Налоговые коды? Хотя бы вид на жительство для косплея беженцев?
Хёнджин вздохнул, откладывая скетчбук. Он достал тонкий ноутбук.
– Успокойся, Хан. Могу. Не вчера родился. – Он открыл программу, его пальцы забегали по клавиатуре. – Феликс, Минхо. Посмотрите сюда. – Он направил на них веб-камеру. – Не улыбайтесь. Серьезные лица. Как на паспорт.
Минхо нахмурился, его взгляд стал еще более угрюмым и подозрительным. Феликс попытался придать лицу нейтральное выражение, но в его глазах все еще читалась тревога. Вспышка камеры заставила обоих вздрогнуть. Хёнджин усмехнулся.
– Идеально. Вы оба выглядите как беглецы из криминальной драмы. Джисон, иди в мою комнату, возьми мой старый фотоаппарат. Сделаем пару "естественных" снимков для анкеты. На фоне книг или чего-то. Банчан, дай им свои старые данные для места жительства и контактов. Пока привяжем к твоей прописке.
Пока Хёнджин колдовал над документами, а Джисон суетился с фотоаппаратом, Банчан показал им квартиру. Кухня. Холодильник. Минхо потрогал дверцу – холодный металл. Он открыл ее. Яркий свет, холодный воздух, странные упаковки внутри. Он резко захлопнул дверь, как будто обнаружил ловушку. Банчан сдержал улыбку.
– Холодильник. Хранит еду холодной. – Он открыл его снова, достал пакет молока, налил в стакан. – Пить. Хорошо.
Феликс осторожно взял стакан, попробовал. Его глаза расширились.
– Холодное! Как... как снег, но жидкое!
Телевизор. Банчан включил его. На экране мелькнули яркие краски рекламы. Феликс ахнул, отшатнулся, чуть не уронив стакан. Минхо вскинул руку, инстинктивно ища меч, которого не было. Его дыхание участилось.
– Это... коробка с картинками, – объяснил Банчан, убавляя громкость. – Люди там не настоящие. Как... тени в воде. Или сны.
Джисон не выдержал:
– Это телевизор! Средство массовой информации и пропаганды! Он транслирует сигналы, которые могут контролировать разум! Но также там есть дорамы! И мультики! И новости о котиках!
Феликс подошел ближе к экрану, его лицо отражалось в стекле поверх мелькающих изображений. Он осторожно коснулся экрана пальцем.
– Картинки... двигаются. Без магии. Как?
– Электричество, – сказал Хёнджин, не отрываясь от ноутбука. – Как ток в воде. Только в проводах. Оно бегает туда-сюда и зажигает точки на экране. Создает иллюзию.
– Иллюзия... – прошептал Феликс. Минхо фыркнул. В его мире иллюзии были опаснее стали.
Позже, когда Хёнджин вручил им две пластиковые карточки с их фотографиями и странными надписями ("Ли Феликс", "Ли Минхо", дата рождения – приблизительная, адрес – Банчана), Феликс держал свою карточку как драгоценность.
– Это... кто я? Здесь?
– Да, – кивнул Хёнджин. – Пока – да. Ваш ключ к этому миру. Не теряйте.
Минхо сунул карточку в карман треников, даже не глядя. Ключ к клетке. Ничего более.
Ночь. Их уложили на огромном диване в гостиной, превращенном в постель. Джисон ушел домой, бормоча что-то о "полевых записях контакта третьего рода". Хёнджин удалился в свою комнату-студию. Банчан пожелал спокойной ночи, оставив дверь своей спальни приоткрытой – жест доверия и готовности помочь.
Темнота. Только слабый свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы. Тишина, нарушаемая далекими городскими звуками. Минхо лежал на спине у края дивана, руки за головой, глаза открыты, смотря в потолок. Каждый звук за окном заставлял его мышцы напрягаться. Его тело помнило опасность. Его разум отказывался верить в безопасность.
Феликс лежал рядом, свернувшись калачиком. Он не спал. Его дыхание было неровным. Он смотрел в темноту на очертания комнаты – на гитару Банчана, на экран выключенного телевизора, на стопку книг. Этот мир был огромным, шумным, непонятным. Но в нем не было войны. Не было магии, которая рвала плоть и душу. Было тепло. Была еда. Были люди, которые помогли... просто так.
– Минхо? – прошептал он так тихо, что это было почти не слышно.
Минхо не ответил. Но его дыхание на секунду замерло.
– Мы... живы, – сказал Феликс, больше самому себе. – Здесь. И... они добрые. Банчан. Хёнджин. Даже Джисон. Странный, но... добрый.
Минхо резко повернулся к нему на бок. В полумраке его глаза были двумя угольками.
– Доброта – слабость, – прошипел он на их общем, древнем языке Лан'Рен, который Банчан и другие не могли понять. – Глупость. Они ничего не знают. Ни о нас. Ни о том, что мы... что я могу сделать. Они играют с огнем.
Феликс приподнялся на локте. Его лицо было бледным пятном в темноте.
– А что ты можешь сделать? Здесь? – его голос дрожал, но в нем не было страха перед Минхо. Была усталость. И вызов. – Твоя тьма? Твои клинки? Ты едва мог держать стакан чая! Ты так же потерян, как и я! Только я не боюсь признать это!
Минхо вскочил с дивана одним плавным, яростным движением, несмотря на боль в мышцах. Он навис над Феликсом, опираясь руками по обе стороны от его головы. Его дыхание было горячим и частым.
– Не испытывай меня, Люкс, – его голос был низким, опасным вибрацией. – Я все еще могу сломать тебе шею голыми руками. Магия или нет. Ты забыл, кто я?
Феликс не отводил взгляда. Его глаза блестели в темноте – не от слез, а от гнева.
– Я забыл? – он почти засмеялся, горько. – Ты все, что у меня осталось от того ада! Ты и твоя вечная злоба! Может, здесь, в этом "слабом" мире, тебе стоит попробовать быть чем-то другим? Хотя бы на минуту? Или ты настолько боишься, что без ненависти ты – ничто?
Их лица были так близко. Дыхание смешивалось. Минхо видел каждую веснушку на носу Феликса, тень ресниц, дрожь его губ. Он чувствовал тепло его тела сквозь тонкую ткань свитера. Старая ненависть клокотала в нем, смешиваясь с чем-то новым, острым и невыносимым. Желание. Не убить. Схватить. Прижать. Заставить замолчать. Заставить почувствовать что-то еще.
Он резко оттолкнулся от дивана, как от раскаленного металла.
– Не смей... никогда не смей говорить мне, кем мне быть, – он выдохнул, его голос сорвался. Он отвернулся, шагнул к окну, схватился за подоконник так, что костяшки пальцев побелели. Он смотрел в ночной город – море чужих огней, чужих жизней. – И не называй меня этим именем. Здесь я Минхо. Никто. Как и ты.
Феликс медленно опустился обратно на подушку. Он провел рукой по лицу. Он не плакал. Он просто лежал, глядя в темноту, слушая, как Минхо тяжело дышит у окна. Между ними лежали сантиметры дивана и пропасть из обломков их прошлого. И тишина квартиры Банчана, теплая и обманчиво безопасная, звенела от немого вопроса: кто они здесь? Враги? Союзники? Или просто два сломанных механизма из другой реальности, пытающиеся понять код этого нового, пугающего мира?