Drift, babe

Взаимодействие человека, управляющего машиной, с самой машиной — творческий процесс, происходящий на тонком уровне чувств и интуиции с постоянной готовностью пойти на компромисс.

Поднимаясь быстро по ступенькам, омега сжимает пальцы в кулаки и мысленно разрывает альфу на части. Хосок так и не отдал ему ключи от Корвета. Он закрыл его в гараже и даже не позволяет глянуть хоть одним глазком на дорогую сердцу Юнги машину. Уже столько времени прошло, а Хосок не поддаётся никаким уговорам и просьбам.

Поднявшись на десятый этаж, омега сгибается пополам и тяжело дышит. Как же он ненавидит сегодняшний день. К Чонгуку опоздал, Хосок не отвечает, лифт ещё этот, чёрт бы его побрал, кто-то занял, переезжая. Юнги зол так сильно, что готов заставить стену перед собой покрыться трещинами, но сдерживается.

Закрыв глаза и посчитав до десяти, он успокаивается, а после нажимает на звонок. Тихий трезвон эхом разносится по пустой площадке. Секунды ожидания длятся слишком долго, Юнги даже кажется, что Хосока вовсе нет дома.

— Чон Хосок, лучше открой дверь по-хорошему! Иначе я выбью её к чёртовой матери! — кричит на всю площадку омега и сжимает пальцы в кулаки. Ему плевать, что соседи могут услышать. Юнги волнует только альфа и его драгоценная тачка.

Дверь открывается спустя минуту, когда омега готов уже ударить по ней ногой. На пороге стоит Хосок, на его бёдрах завязано полотенце, а с волос большими каплями капает вода. Окинув альфу взглядом, Юнги отталкивает его в сторону и проходит в квартиру. В воздухе витает лёгкий пар и запах шампуня. Сложив руки на груди, омега хмурит брови и прищуривается, ожидая от Хосока хоть какой-то реакции. Но альфа молча закрывает дверь, оборачивается и выжидающе смотрит в ответ.

— Дай мне ключи от Корвета, — требует Юнги, продолжая прожигать альфу своими прищуренными от злости и раздражения глазами.

— Я тебе уже две недели говорю, что ты их не получишь, — покачав головой, Хосок развязывает полотенце, не смущаясь своего обнажённого вида. Хотя чего смущаться-то?

Сложив его, он вытер стекающие капли воды с лица и пошёл в комнату, чтобы одеться. К такому поведению со стороны Юнги он уже привык. Омега всегда таким был. Вспыльчивый, острый на язык и требовательный. Только Хосок не Дохван. Если второй всегда стремился выполнять прихоти маленькой занозы, то первый воспитывал.

— Да Хосок, блять! — злится сильнее Юнги. — Не заставляй меня взламывать дверь гаража! — направившись следом за альфой в комнату, продолжил злиться и возникать омега.

Встав на пороге, он стал наблюдать за тем, как Хосок одевался. Юнги, конечно, злился, но оторвать взгляда от тела альфы не мог никогда. Так сильно его любил. Такое стройное, чуть загорелое подкачанное тело.

— А ты попробуй, тогда Корвет не увидишь ещё ближайшие несколько месяцев, — одевшись, Хосок подошёл к омеге и посмотрел на него сверху-вниз. — Ты же знаешь, что я не шучу.

— Значит, Корвет ты мне не отдашь? Хорошо. Тогда я выкуплю на аукционе любую тачку, поставлю её на колёса и всё равно вернусь на дороги, — раздувая ноздри от злости, Юнги вскинул голову и посмотрел альфе в глаза с полной непокорностью и желанием бороться за право гонять. — В чём твоя проблема, Хосок?

— Моя проблема? Тут, скорее, проблемы у тебя. Юнги, я не могу пустить тебя на дорогу, зная, какой ты безбашенный, — подняв руку, альфа зачесал волосы омеги назад.

— Я гонщик, Хосок. Мы такими должны быть, если ты не в курсе, — шипит от злости Юнги. Грубо отпихнув руку альфы, он отходит назад. — Ладно, говорить с тобой бесполезно, как я вижу.

— Бесполезно, — кивает головой Хосок. — Но я не запрещаю тебе появляться на заброшке. Я ведь туда езжу чуть ли не каждый день, Юнги-я. И сегодня поеду.

— Сегодня я занят, — развернувшись, омега быстро уходит в коридор, даже не глянув в сторону альфы.

— И чем это, хотелось бы знать? — нагнав омегу, Хосок остановил его около двери, взял за руку и не позволил выйти.

— Через несколько дней в клубе бои будут, крупные ставки, боксёры с разных районов съедутся. Поеду узнаю, во сколько и когда начало, — опустив взгляд на свою руку, Юнги боролся с желанием вырвать её из крепкой хватки, которая может спасти от будущих ошибок.

— Решил мне назло в бокс вернуться? — спокойно спрашивает альфа, но в ответ получает только растерянный взгляд. — Я не хочу, чтобы ты этим занимался.

— Не хочешь? А ты хоть раз спросил, чего хочу я? Ни разу, Хосок. Я ни разу не слышал от тебя вопроса: «Что ты хочешь, Юнги?». Ты всегда делаешь только то, что желаешь сам. В гонки мне нельзя, в бокс нельзя. Но неужели ты не понимаешь, что собственными руками мне крылья вырываешь? — подняв глаза на альфу, Юнги со всех сил сдерживался, чтобы не накричать или не дать слабину. — Я не школьник, чтобы ты так вёл себя со мной.

— Это опасно для тебя.

— А, ясно, — сухо усмехается омега. — Мне, может быть, нужно дома сидеть в четырёх стенах и смотреть телик для полнейшей безопасности?! — не сдержав эмоций, повышает голос Юнги и дёргает свою руку, которую по-прежнему крепко держит Хосок. — Да кто ты такой, чтобы мне указывать?! Ты не имеешь права запрещать мне что-либо! Катись к чёрту, понял?! Захочу, пойду гонять, захочу, пойду в бокс. Захочу, блять, с парашютом прыгнуть — прыгну!

Омега тяжело дышит, потому что злость и обида его захлестнули изнутри, и он перестал контролировать себя, громкость своего голоса и остроту языка — совершенно наплевать на чувства альфы.

— Хорошо, иди, — отпустив руку омеги, Хосок отошёл назад, но взгляда не отводил. Он держал все эмоции под жёстким контролем.

Юнги обжёгся о спокойный и чересчур холодный тон альфы. Но извиняться ни за что не станет. Развернувшись, он быстро покинул квартиру и громко хлопнул дверью.

Отношения, на которые омега решился с огромным трудом, дали первую трещину.

Мотор Лотуса тихо рычит, когда Чонгук входит в последний поворот у финишной прямой. Прибавив скорости, омега финиширует и медленно тормозит у обочины. Посмотрев в телефон, он смотрит на секундомер и блаженно улыбается. Ему не составило труда узнать, какие результаты были на прошлых соревнованиях, поэтому теперь он тренируется исключительно со временем, чтобы поставить новый рекорд.

Развернувшись, Чонгук едет в сторону гаража, но замечает стоящего там Юнги. Облизав губы, омега останавливается, а после выходит и поправляет чёрную кепку на голове. Ему не составляет труда заметить чуть красные глаза друга, и его поникшее состояние.

— Хён, я думал, что ты не приедешь. На звонки не отвечал, да и уже вечереет, — встав около друга, Чонгук огляделся, посмотрев на ещё одну машину на горизонте.

Чем ближе «Гран-при», тем больше гонщиков появляется на автодроме и тренируется.

— Ты задержался здесь. Вон, даже время другого гонщика наступило, — Юнги указывает подбородком на тёмно-синюю машину. — Прости, я хотел приехать, но у меня возникли непредвиденные обстоятельства.

— Что-то случилось? — встревоженно спрашивает Чонгук.

— Нет, всё нормально. Не бери в голову, — натянув на лицо улыбку, хотя хотелось разрыдаться на плече друга, ответил Юнги сдержанно и спокойно, чтобы не прорезалась дрожь в голосе.

— Я же вижу, что нет, — вздохнув, Чонгук достал телефон и проверил сообщения. Ни одного от Тэхена.

— Он так и не писал, не звонил?

— Две недели молчит, третья пошла. Скоро уже отборочные соревнования, а его всё нет, — спрятав телефон, омега прикусил губу.

Мерзкий голос где-то внутри шептал, что Тэхён просто решил так уйти. Чонгук ему надоел, достал дерзить и грубить.

— Я не хотел говорить тебе, но не могу молчать, зная, что ты переживаешь и накручиваешь себя каждый день. Особенно если учесть, что у вас было тогда, — почесав лоб, Юнги шумно вздохнул и посмотрел в глаза другу. — Тэйсон был вчера на заброшке. Он вернулся пару дней назад.

— Что?.. — растерянно спрашивает Чонгук и делает маленький шаг назад. Внутренний голос насмехается над ним. Тэхён и правда решил молча уйти, так ничего и не сказав.

— Чонгук?

— Поехали, — развернувшись, омега быстро садится на водительское сиденье и громко хлопает дверцей.

Он со всей силы сжимает руль, а после прикрывает глаза. Ему гадко на душе, но одновременно с этим злость и обида вместе смешиваются.

Неужели он так погряз в своих мечтах, что обжёгся?

— Что-то произошло между вами? — сев в Лотус, Юнги сразу повернулся к другу, подмечая его напряжённое и задумчивое состояние. Взгляд у Чонгука словно другой стал.

— Поеду навещу этого идиота, ему, наверное, есть что мне сказать, если яйца не жмут, — грубо надавив на педаль газа, Чонгук покинул автодром.

Он не знал, чего ему хотелось сильнее: плакать от обиды или рвать и метать от злости.

— Во-первых, успокойся. У Тэйсона могла быть причина не появляться здесь. Вовторых, я еду с тобой, — уж лучше Юнги поедет с Чонгуком, потому что мало ли что произойдёт.

Да и ему самому хочется поглазеть на Хосока, может, альфа найдёт, что сказать после утренней ссоры, которая до сих пор ноющей болью отдаёт в сердце.

— Где Корвет?

— Хосок забрал две недели назад, забыл? — пристегнув ремень, Юнги повернулся к окну и прикусил нижнюю губу, чувствуя, как к горлу подкатывает ком и дышать мешает. А всё из-за мыслей о Хосоке. — Воспитатель хренов, блять.

— Помню, просто думал, что он тебе его отдал обратно. Он что-то требует за него? Если он тебя обижает, то ты только мне скажи, — выехав на центральную дорогу, Чонгук поехал в сторону окраины.

По телу волна мурашек от волнения пробежалась, вызывая мерзкий приступ тошноты, когда он увидел нужный поворот.

— Защитник нашёлся, — с грустью смеётся Юнги. — Тебя бы кто защитил, потому что мне не удалось. По глазам ведь вижу, что этот Тэйсон тебе больно делает. И не пытайся отрицать, чувства ты прятать совершенно не умеешь.

— Со своими проблемами я сам разберусь, не маленький. А вот твоему Хосоку я не доверяю, потому что он всё тебе запрещает. Что это за любовь такая? — хмурит брови Чонгук и останавливается на светофоре.

— Он хочет меня уберечь, — со вздохом произносит Юнги в защиту альфы и садится ровно, отлипая от окна и изучения ночного города.

— Уберёг? Где мой весёлый друг, который был силён духом? Нет его. А знаешь почему? — повернувшись к другу, задал свой вопрос Чонгук.

— Почему?

— Страсть ты свою потерял. Вспомни, что для тебя скорость. Я целый год пытался вытащить тебя из удручённого и поникшего состояния, потому что ты наотрез отказался появляться на гонках после смерти Дохвана. А теперь Хосок перекрывает тебе доступ к любимому делу. Ты же стритрейсер, ты должен гонять. Я не знаю, каким Хосока видишь ты, но я бы хорошенько припечатал ногой его яйца, чтобы не смел так поступать! — Чонгук невольно начинает злиться, потому что печаль в глазах близкого друга причиняет ему сильнейшую боль, а в сочетании с грустью из-за Тэхёна омега просто закипает.

— Чонгук, успокойся. Я это прекрасно понимаю. Да, мы поссорились. Но я надеюсь, что он поймёт всё то, что ты сейчас мне сказал, — потрепав друга по волосам, Юнги улыбнулся. — Я рад, что у меня есть такой друг, как ты. Иногда ты чрезмерно умный, хотя с виду глупый ребёнок.

— Ой, ладно тебе, — сев нормально, Чонгук посмотрел на светофор и, когда загорелся зелёный, надавил на педаль газа, сворачивая в сторону заброшки.

На подъезде даже сквозь закрытые окна были слышны музыкальные басы, гомон и просто смешанный шум, в котором даже не различались голоса гонщиков. Припарковав Лотус в нескольких метрах от эпицентра событий, Чонгук заглушил двигатель, чтобы не сжигать бензин. Пробежавшись взглядом по кучке гонщиков, по трём стоящим в центре спорткарам, готовым к очередной гонке, омега переглянулся с Юнги, а потом решил выйти и найти Тэхёна.

Дверца Лотуса взмахнула вверх, а из салона не спеша вышел Чонгук, снял кепку и, взъерошив волосы, кинул её на своё сиденье. С пассажирской стороны вышел Юнги и, облизав губы, зачесал волосы назад. Громкая музыка неприятно била по ушам и сдавливала голову так, что даже где-то в районе висков начинало неприятно покалывать. Чонгук опустил дверцу и, поставив Лотус на блокировку, пошёл в сторону гонщиков.

— Я не вижу Тэйсона, — на ухо ему говорит Юнги. — Хосока тоже нет.

— Может, они внутри? — повернувшись к небольшому зданию, откуда вышел один из альф с алкогольным напитком в руке, Чонгук задумчиво прикусил губу.

Туда он ещё никогда не заходил, обходя это место стороной.

— Сходи проверь, а я здесь осмотрюсь, — предлагает ему Юнги.

— Окей. Только проблем не найди, — тихо посмеявшись, Чонгук прошёл в здание и поморщился от смешанных запахов.

Он запах табака терпеть не мог, а тут им всё пропитано. Людей не так много, как казалось изначально, да и музыки нет, прекрасно слышна та, что доносится с улицы.

Быстро оглядев гонщиков, Чонгук решил подойти к барной стойке и спросить у бармена, потому что он единственный, кто выглядел более-менее трезвым и безопасным для его кроличьей жизни. От мыслей о том, что он уже две недели не слышал от Тэхёна «крольчонок», становится грустно, а в груди что-то мерзко тянет и мешает дышать.

Точно погряз там, где не следовало бы. В надеждах и мечтах.

— Извините, Вы не знаете, Тэйсон был сегодня здесь?

— Зачем спрашиваешь? — опершись о стойку руками, альфа наклонился вперёд, всматриваясь в лицо омеги.

Кажется, насчёт бармена Чонгук ошибся. Его взгляд, такой надменный и насмехающийся, словно Чонгук — обычная школьная шпана, только раздражал. Хотелось взять стоящую на столе бутылку и припечатать ею промеж глаз этого альфы.

— Если спрашиваю, значит надо. Был или нет?

— Не знаю, — пожимает плечами парень. — Иди на улице посмотри, — произносит он, а после отходит к другому концу барной стойки, где стоит забитый татуировками гонщик и держит между пальцев сигарету.

— Что за мерзкое общество? — бубнит себе под нос Чонгук.

Пройдя в сторону выхода, Чонгук подхватил со стола закрытую банку пива «Хайт», а после вышел из бара. Он оттянул кольцо, надавил на язычок и открыл банку. Холодный напиток охладил до сих пор сгорающее тело, но оставил после себя неприятный горький привкус на языке. Чонгук пить особо не любил, ему это не нравилось. Но сейчас почему-то захотелось.

Найдя Юнги около стены, покрытой мелкими трещинками и местами травой, Чонгук сделал ещё один большой глоток, а после подошёл.

— С каких пор ты пьёшь? — подняв одну бровь, Юнги сложил руки на груди и упёрся ступнёй правой ноги в стену позади себя.

— С такими людьми, как здесь, не только пить начнёшь, — оглядевшись, Чонгук шумно вздыхает, а потом опять делает глоток. — Его там нет, — огорчённо произносит омега.

— Тачек этих двух придурков я тоже не увидел, к сожалению, — убрав чёлку с глаз, Юнги потянулся за банкой пива и отобрал её у Чонгука. — Мог бы и мне захватить, — обиженно выпятив нижнюю губу, Юнги немного отпил.

— Эй, гетера, — слышится насмешливый голос омеги за спиной, который явно нацелен на провокацию новой стычки.

Юнги его имени даже не знает, потому что не заводит знакомств со здешними омегами. Тех, кого он знает, можно пересчитать по пальцам, потому что адекватных парней без желания сесть на член здесь мало.

Омега тихо шикает и сжимает пальцами жестяную банку пива. Он прекрасно знает, кем его назвали, но из последних сил сдерживает себя от того, чтобы не плеснуть алкоголем в смазливое сучье лицо.

— Что, язык стёр, пока члены как леденцы отсасывал? — слышится ещё один голос, но Юнги продолжает молчать, хотя в глазах пламя разгорается из-за самых настоящих сук среди гонщиков-омег. — Гетера.

Эти двое доставали его ещё с тех времён, когда Дохван был жив. Кому понравится, что один из крутых гонщиков обзавёлся отношениями?

Сухо усмехнувшись, Чонгук забрал пиво из рук друга, а после, сделав маленький глоток, развернулся и сжал банку, плеская алкоголь в лицо одного из омег.

— Сам ты шлюха, — желчно выплёвывает Чонгук и кидает смятую банку в рядом стоящую мусорку, краска которой почти вся стёрлась от сырости и старости.

Юнги тихо смеётся в кулак, потому что у омеги перед ними потекла подводка, макияж смазался, а майка промокла насквозь, прилипая к груди. Жалкое зрелище. Его напарник закрывает рот ладонями и тихо вскрикивает, но даже с места не двигается.

— Тебе руки переломать или что?! — рычит омега и хватает Чонгука за ворот худи, притягивая к себе. — Ты какого, блять, хера лезешь?!

— Ты назвал моего друга шлюхой. Я знаю, что «гетера» — проститутка в Древней Греции. Прочитал в Интернете и решил блеснуть умом? — Чонгук тихо смеётся и легонько хлопает омегу по плечу. — Похвально, но лучше бы прочитал что-то более полезное. В твоём случае — просмотр уроков макияжа.

Отвратительное сочетание данной подводки с такими яркими и вызывающими тенями.

Чонгук видит, как от унижающих слов взгляд омеги перед ним чернеет, зрачки сужаются, а губы искривляются в отвращении. Отдёрнув руку парня от своей одежды, Чонгук его легонько отталкивает и поворачивает голову к Юнги, победно улыбаясь.

— Если вы только и можете, что лясы точить да пускать слюни на чужих альф, то не то место выбрали, — в заключение говорит Чонгук.

Не успел он повернуться полностью к Юнги, как его грубо развернули за плечо обратно, а после со всей силы ударили кулаком в линию челюсти. Кольца, что были на пальцах омеги, полоснули по коже, оставляя после себя две глубокие царапины, из которых сразу потекла горячая кровь. Чонгук от неожиданности потерял равновесие и упал на асфальт, больно ударившись локтем и бедром.

— Ты здесь новенький, так что закрой свой рот и сиди смирно, если не желаешь быть раздавленным под колёсами моей машины, — встряхнув рукой, омега, которого бесцеремонно облили пивом, делает шаг к Чонгуку.

— Ты, кажется, реально тупой, — со вздохом заключает Чонгук, стирая тыльной стороной ладони кровь со скулы.

— Нет, я хотел сдержаться, но это выше моих сил, — оттолкнувшись от стены, Юнги бьёт ногой в спину дерзкому омеге, сбивая того с ног. — Не пытайся никого унизить, потому что рискуешь быть униженным в ответ.

Юнги поворачивается ко второму омеге, желая сказать хоть что-то в ответ на оскорбительные слова, как видит две пары ярких фар, что появляются из кромешной тьмы заброшенной стройки.

Чонгук встаёт с земли и, чуть сощурившись, смотрит на ослепляющие фары. Его сердце падает куда-то к ногам, потому что из неизвестного ему Ниссана выходит Тэхён. Омега нащупывает в кармане ключи от Лотуса и желает уехать, потому что понимает, что вести диалог с альфой сейчас не готов. Но не успел он и шагу сделать в сторону, как Тэхён закрыл свет фар своей широкой спиной, встав слишком близко к Чонгуку.

— Что ты здесь делаешь, крольчонок?

Голос альфы рвёт в клочья омежье сердце, потому что он соскучился, потому что волновался и, оказывается, не зря. На лбу у альфы пластырь, сквозь который видно пятно крови, на скуле ссадина, а взгляд уставший, словно Тэхён не спал несколько суток.

— Хотел узнать, почему ты решил меня оставить, — еле слышно шепчет Чонгук, зачарованно, но с обидой смотря Тэхёну в глаза.

— Я не оставлял тебя, — подняв руку, альфа аккуратно взял омегу за подбородок и повернул его голову, чтобы посмотреть на проявляющийся синяк и две кровоточащие царапины.

Посмотрев за спину Чонгука, Тэхён увидел только двух поджавших хвосты омег, которые быстро ушли, чтобы избежать лишних проблем. С ними он разберётся обязательно. Никто не имеет права трогать его крольчонка.

— Поехали, — забрав из руки Чонгука ключи от Лотуса, Тэхён взял его за руку и повёл к Ниссану. — Юнги, — окликнул он омегу, — отгони тачку, чтобы проблем не возникло, мало ли что.

— Где БМВ, Тэхён? — тихо спрашивает Чонгук, смотря на крепко сжимающие его запястья пальцы альфы, когда они подошли к Ниссану. Эту машину омега ранее у Тэхёна не замечал.

— Разбита, крольчонок. Моя любимая детка разбита.

Теплота дома приятно окутывает замёрзшее тело после прогулки по ночной летней улице, греет кожу и вызывает мурашки. Окинув гостиную взглядом, омега поджимает губы, разглядывая всё, что только бросается в глаза. Дом Тэхёна как снаружи, так и внутри весь в светлых тонах. Можно заметить яркие предметы, которые разбавляют светлость своей контрастностью и резкостью. Например, яркие чёрные и красные элементы декора: подушки, вазы, рамки.

Сняв кроссовки, Чонгук замирает на месте, чувствуя себя неловко. Он тут впервые.

— Ну, чего встал-то? Проходи, — взяв омегу мягко за локоть, Тэхён провёл его в гостиную и посадил на диван.

— Тэхён, я... Я пойму, если ты не хочешь больше иметь каких-то дел со мной, — опустив голову и нахмурившись, Чонгук стал крутить массивное кольцо на указательном пальце. Он решил не откладывать диалог на потом, потому что он как кость в горле.

— Почему ты так решил? — пройдясь по комнате, Тэхён подошёл к подоконнику и сложил руки на груди, устало смотря на поникшего омегу. — С чего такие выводы?

— Тебя не было больше двух недель, Тэхён. Да, я помню, что ты мне говорил о поездке. Но мне сказали, что ты появлялся вчера на заброшке. При этом мои сообщения до сих пор без ответа, — тихо вздохнув, Чонгук свёл колени вместе и поджал губы, чувствуя, как подкрадывается нервная дрожь. Он слишком сильно волновался.

— Исходя из этого, ты выставляешь меня козлом отпущения? — Тэхён хотел разозлиться, но сдержал свой гнев и агрессию, которым только дай повод слететь с языка.

— Я не делаю тебя виноватым... Просто... ты мог мне хотя бы что-то ответить? — сжавшись от тона альфы, Чонгук прикусил кончик языка. — Я чувствую себя пустым местом, Тэхён.

— И за что ты мне такой? — устало вздохнув, Тэхён откинул голову назад и прикрыл глаза.

Альфа злился на необоснованные выводы, к которым пришёл у себя в голове Чонгук, но решил, что ссору лучше устранить, разрешив все недопонимания.

Тэхён подошёл к Чонгуку и сел на корточки, положив ладони на его бёдра. Альфа поднял голову и посмотрел на нижнюю губу, которую омега нервно жевал, на ставший больше синяк на скуле и покрывшиеся корочками царапины. Чонгук был похож на нашкодившего подростка, который подрался за углом школы.

— Я не мог тебе позвонить, потому что мой телефон сдох. В прямом смысле этого слова. Новый купить я ещё не успел, — подняв руку, Тэхён аккуратно провёл подушечками пальцев по следу от сильного удара. — С кем ты уже подрался, крольчонок? Сильно болит?

— Нет, — покачал головой Чонгук. — Две суки какие-то доебались, не смог сдержать себя, — пожал плечами омега.

— Что это за слова такие, а? — похлопав ладонью по бедру Чонгука, альфа коротко улыбнулся. — Я могу снять ремень, мне не сложно.

— Они начали оскорблять Юнги, а я своих близких в обиду не дам, — выпятив нижнюю губу, Чонгук оглядел лицо альфы, каждую его ссадину. Та, что на лбу под пластырем, выглядела довольно болезненно. — А с тобой что случилось? И почему БМВ разбита?

— Я улетал к родителям на две недели. А когда вернулся, люди Хошика меня подбили. Я два дня провалялся в больнице, потому что эти врачи, будь они неладны, не отпускали меня. Так что моя детка в гараже разбита в пух и прах, а мой крольчонок на меня обижен, — поджав губы, Тэхён коротко улыбнулся уголками губ.

— Идиот, — подняв ладони на щёки альфы, Чонгук подтянул его к себе и стал покрывать каждую ссадину горячими и влажными поцелуями. Нос, лоб, щёки и скулы, подбородок и веки. Он оставлял свои поцелуи везде, словно жалея Тэхёна и извиняясь за то, что не был рядом в трудное время. — Прости, я думал, что ты решил бросить меня как последний мудак.

— Я бы не посмел. Покажи мне свой животик, и я прощу тебя, — склонив голову вбок, Тэхён облизал губы, хитро улыбаясь.

— Ж-животик? — растерянно переспросил Чонгук, но руками невольно взялся за край кофты, сильно сжимая и оттягивая вниз.

— Ну да. У кроликов они обычно мягонькие и приятные.

Не зная, что делать, Чонгук продолжал смотреть на альфу большими глазами и сжимать пальцами подол худи. Он не смог ничего сказать из-за того, что завис от смущения, когда Тэхён, взявшись за низ кофты, оттянул и нырнул под неё. Омега втянул живот, когда почувствовал тёплое дыхание на коже, а рот невольно приоткрылся от такого действия.

Лицо Чонгука стало красным, а по спине и животу пробежался жар, что приятным чувством завязался в узел где-то внизу. Рвано выдохнув, омега прикусил нижнюю губу, потому что руки Тэхёна тоже оказались под кофтой. Они медленно проскользили от бёдер к талии, сжали мягкую кожу, оставляя там жгучие следы.

— Тэхён...

— Просто молчи, крольчонок. Твой животик весьма милый, — альфа тихо рассмеялся.

Только Чонгуку не до смеха. Дыхание альфы жарче становится, а его ладони, что покоятся на талии, словно кожу плавят. Омега кусает до боли нижнюю губу, когда губы Тэхёна касаются кожи ниже груди.

Сердце Чонгука прекращает биться в этот момент.

Омега не сразу понимает, что Тэхён разводит его колени, чтобы подобраться ближе к сладкому телу. Только не возражает, полностью уйдя с головой в безжалостное манящее море. Оперевшись руками за спиной, Чонгук облизывает губы, потому что поцелуев становится только больше. Они сладкие и нежные, приятные и будоражат кровь. Такие поцелуи пробирают до дрожи во всём теле, сбивают дыхание и вынуждают прикрыть в наслаждении глаза.

— Ты такой сладкий, — тихо, но довольно говорит Тэхён, выныривая из-под кофты.

— Если ты не исправишь это, то я тебя очень сильно ударю, Тэхён, — опустив взгляд на свою ширинку, Чонгук опять облизал губы и сглотнул давящий на горло ком.

— Оу, даже так? — хмыкнув, Тэхён будто специально положил ладони на бёдра омеги и сжал кожу через джинсы ближе к паховой зоне. — А твоё невинное сердечко не взорвётся?

— С чего ты взял, что я невинный? — надломив брови, Чонгук шумно вздохнул, чуть не скуля от огня, что сжигал его изнутри.

Он вот-вот готов запустить руку себе в штаны и снять возбуждение, если Тэхён продолжит впустую тратить время.

— Что?

— В пятнадцать лет я пошёл с Юнги в клуб. А потом там же, в туалете, оставил свою девственность с каким-то альфой, — на свой страх и риск бормочет Чонгук, где-то внутри боясь, что Тэхён уберёт от него свои руки и решит не продолжать начатое.

— Так ты у нас, оказывается, не только на язык плохой мальчик, — тихо посмеявшись, Тэхён встаёт с корточек и поднимает Чонгука за собой. Он щурит глаза и толкает язык за щёку, умиляясь с розовых щёк омеги.

— Блять, Тэхён, — злится Чонгук, потому что вместо помощи получает смешки. — Мне сейчас сперма в голову ударит.

Тихо цокнув, альфа притягивает Чонгука к себе за талию и целует. Он руками чувствует, как омега млеет, как жмётся ближе и как мелко дрожит.

Обвив руками шею Тэхёна, Чонгук позволяет их языкам соединиться. Омега уже давно не целовался и совершенно забыл, насколько это приятно. Но потом он стонет, потому что одна из рук альфы расстёгивает ремень на джинсах. Чонгук разрывает поцелуй, когда лёгкие сводит от недостатка кислорода, а губы жжёт от зубов Тэхёна, которыми он кусался.

Чонгук так погряз в поцелуе, что не успел понять, как они переместились в спальню.

Толкнув омегу на кровать, альфа нависает сверху и с горящим желанием в глазах смотрит на Чонгука. Наклонившись, Тэхён целует его несколько раз в линию челюсти, за ухом и ниже по шее, оставляя там блестеть собственную слюну, которая холодила кожу.

— Что ты задумал? — шепчет Чонгук, но его слова теряются в тихом стоне, когда альфа зацеловывает его шею в особо чувствительных местах, водит языком и кусает кожу. — Придурок, не кусайся, — бормочет омега, но потом тихо смеётся, потому что Тэхён кусает его сильнее, оставляя на шее красный след от своих зубов.

— Закрой глаза, крольчонок, — шепчет альфа ему в самое ухо и кусает за хрящик.

Чонгук мало что понимает, его сейчас волнует только жар в паху и то, что губы Тэхёна его больше не целуют. Но, вопреки всем сомнениям, омега закрывает глаза, а пальцами рук сжимает мягкое покрывало. Его тело изнывает от желания, а альфа мучает ожиданием, вынуждая омегу скулить и беззвучно ругаться.

Сняв с Чонгука штаны, Тэхён игриво сжимает ладонью чужое возбуждение и несильно надавливает. На его лице появляется довольная улыбка, ведь омега громко стонет, дёргается и пытается свести ноги вместе, что сделать не получается — рука альфы мешает. Альфа глубоко вдыхает сладкий запах черники, облизывает губы и сжимает пальцами член Чонгука через ткань боксеров.

— Блять, — шепчет омега, но глаза не открывает. Он только дёргается на каждую пронизывающую тело волну.

Чонгук приподнимает бёдра, чтобы потереться членом о руку альфы, но досадливо скулит, ведь Тэхён опускает вторую руку на его бедро и прижимает обратно к кровати.

Стянув с Чонгука нижнее бельё, альфа довольно улыбается, а после ведёт указательным пальцем по члену от головки до основания.

— Делаешь эпиляцию в салоне, крольчонок?

— Когда-нибудь я вырву твой язык, Тэхён, — рычит на него Чонгук, но глаз попрежнему не открывает.

Его брови надламываются, а злость сходит на «нет», когда альфа обхватывает член пальцами и надавливает сильно на уретру, размазывая по головке предэякулят.

— Если ты мне его вырвешь, то кто тебе ещё сделает приятно им? — спрашивает Тэхён и чуть разводит ноги Чонгука, чтобы сесть удобнее между ними.

— Что ты?..

Омега не успевает договорить, как головка его члена погружается в рот альфы. В голову кровь ударяет, а щёки начинают полыхать от смущения. Прикусив нижнюю губу, Чонгук сдерживает раздирающий горло стон, потому что Тэхён играет по-грязному. Но стоило альфе взять глубже, как омега не выдержал и приподнялся на локтях, открывая глаза и смотря на длинные волосы Тэхёна, которые почти касались кожи его живота.

Низ живота сводит от желания скорее кончить, но рука альфы, которой он сжимает основание члена, не даёт этого сделать. Чонгук протяжно и громко стонет, когда альфа нарочно задевает зубами кожицу, а после падает обратно на кровать и жмурит глаза. Ему настолько хорошо, что даже плохо.

Язык альфы вытворяет что-то невероятное, как и сам Тэхён. Чонгуку всегда казалось, что альфы не делают минет омегам, но, кажется, в этом он ошибся.

Омега рвано дышит, закрывает лицо ладонями, потому что альфа делает смущающие для него вещи. Но ему так хорошо, что Чонгук не в силах попросить прекратить столь постыдное действие.

— Тэхён, я...

— Знаю, крольчонок, — шепчет в ответ альфа, отстранившись от члена омеги.

Закинув одну ногу Чонгука себе на плечо, Тэхён целует внутреннюю сторону его бедра, цепочкой поцелуев приближается к горящему огнём месту и облизывает губы, нарочно касаясь языком распалённой кожи. Альфа чувствует, насколько сильно запах омеги усиливается. Он окутывает с головой, связывает по рукам и ногам, не позволяя сопротивляться, и лишает шанса на спасение.

Тэхён касается горячим и влажным языком такого же горячего и влажного места. Толкается внутрь и чуть сильнее сжимает пальцами член у основания. Смазка Чонгука везде: на пальцах, на губах, на языке. Сдерживая метания омеги одной рукой, Тэхён толкается языком чуть глубже, а локтями разводит ноги, чтобы было удобнее.

Чонгук готов с ума сойти от того, как приятно чувствовать в себе язык, но тело горит в агонии от того, что получить оргазм кажется чем-то запретным и невозможным.

Его в прямом смысле трахают чёртовым горячим языком. И Чонгук ничего не имеет против. Хотя он предпочёл бы получить член. Но нет гарантий, что от этого будет приятнее.

Голос омеги чуть не срывается в новом стоне, когда Тэхён проникает в него двумя пальцами и сгибает их, задевая комок нервов, а губами опять ведёт по члену. Чонгук до белых пятен жмурит глаза, стонет громче, ведь Тэхён его изводит, заставляет тело плавиться, а сердце — биться так сильно, что в груди становится больно.

Тэхён его не жалеет, двигает пальцами быстро, а второй рукой ласкает изнывающий член, головки которого касаются влажные губы альфы. Смазка издаёт ужасное и смущающее хлюпанье. Чонгук бы покраснел, но не сейчас, когда есть желание важнее — получить оргазм.

Чуть ли не крича, Чонгук прогибается в спине и изливается в руку альфы, но всё равно пачкает собственную кофту. Голос чуть не срывается, а пятки упираются в покрывало в попытке убрать руку альфы от покрасневшего и горящего члена. Тэхен продолжает водить тугим кольцом, выжимая последние крупицы спермы и разума.

Он тяжело дышит и поднимает тяжёлые веки, чего делать совсем не хочется. Первое, что Чонгук видит, когда взгляд приходит в норму, это лицо Тэхёна в паре сантиметров от его.

— На сегодня с тебя хватит. Я же решил твою проблему? — облизав губы, альфа поцеловал омегу в нос и похлопал ладошкой по оголённому бедру. — Вали принимать душ, а после спать.

— Ты смеёшься сейчас? — облизав пересохшие губы, Чонгук садится на кровати, когда Тэхён встаёт на ноги.

Тело до сих пор слегка трясёт, а места, где альфа его касался, горят огнём и требуют повторить. Требуют продолжения, потому что Чонгуку мало.

— Нет, — качает головой Тэхён. Наклонившись, он поднимает боксеры омеги и крутит на указательном пальце. — Ваши труселя, — нижнее бельё слетает с пальца прямо на колени явно недовольного омеги. — Кстати, кофе будешь?

— Я буду чай, — встав с кровати, Чонгук забирает свои вещи и, специально задев альфу плечом, чтобы показать своё недовольство, идёт в ванную, хотя понятия не имеет, где она находится.

— Вторая дверь направо, кроль! — помогает омеге Тэхён, а после, тихо посмеявшись, направляется на кухню, где ставит чайник и включает кофеварку.

Альфа держал себя сегодня на жёсткой цепи, потому что не этого хотел он от Чонгука.

Омега вызывает в груди то, что приятным теплом растекается по всему телу и вызывает улыбку.

Крольчонок — страсть Тэйсона, которую он обрёл совершенно недавно.