Drift, babe

Если ты думаешь, что это слишком опасно, иди домой, стриги лужайку и оставь это нам. Гай Мартин

one year ago

Горькое чувство огорчения растекается под кожей, скребёт когтями и раздирает все органы. Вторая половина кровати холодная и пустая, что свидетельствует о том, что Дохван ушёл уже давно. На улице раннее утро, даже солнце ещё не встало, но небо окрашено в красивые голубо-жёлтые тона.

— Неужели ты и сегодня решил уехать? — тихо в густую пустоту задаёт вопрос Юнги и встаёт с кровати.

Сунув ноги в меховые тапочки, он накидывает на оголённые плечи тонкий бордовый халат и выходит из спальни. Во всём доме стоит гробовая тишина, которая нарушается только мерным гудением холодильника на кухне и тиканьем часов в гостиной.

Дохван опять ушёл, оставил его одного и даже не сказал, куда уезжает. Но Юнги прекрасно знает, что он поехал на очередную гонку.

Обняв себя за плечи, омега спускается в гараж, который находится этажом ниже, и от досады кусает нижнюю губу. Корвета Дохвана на месте нет.

Пройдясь по пустому гаражу, Юнги поджимает губы и смотрит на свои боксёрские перчатки, которые висят на стене. Омега не трогал их уже долгое время, потому что бросил бокс под влиянием Дохвана. Юнги казалось, что он больше никогда не возьмётся за былое дело, но горечь злости спустить хочется.

Сняв перчатки, омега садится на капот накрытого чёрной тканью заброшенного Корвета и шумно вздыхает. Ему хочется сейчас достать боксёрскую грушу и выпустить пар, но он знает, как это расстроит Дохвана, ведь он увидит появившиеся синяки на костяшках. Юнги не хочет его расстраивать. Но в голову назойливо лезут мысли о том, что альфа расстраивает его самого почти каждый день, что он не дарит былой свободы и счастья. Дохван становится чужим.

И вот Юнги уже готов надеть перчатки и достать спрятанную Дохваном грушу, как с улицы доносится рёв мотора. Не Корвета. Дверь гаража со скрипом открывается, а на пороге появляется улыбающийся Хосок.

— Что ты здесь делаешь? — удивлённо спрашивает Юнги и встаёт с капота.

Отложив боксёрские перчатки, омега растерянно мнётся на месте и не знает, что ещё сказать. В последнее время он чувствует неловкость рядом с Хосоком.

— Ты серьёзно? — тихо хмыкнув, альфа сокращает расстояние и протягивает Юнги маленький подарочный пакет. — С днём рождения, Юни.

— А... Ты помнишь... — улыбнувшись уголками губ, омега берёт пакет и заглядывает внутрь, его губы невольно приоткрываются в изумлении. — Ты с ума сошёл? Она же стоит целое состояние!

— У тебя почти вся коллекция собрана, не хватает только этого Мерседеса, — довольно улыбнувшись, Хосок наклонился к омеге и поцеловал его в щёку.

— Сумасшедший, серьёзно, — достав тяжёлую металлическую машинку в коробке, Юнги с детской улыбкой оглядел её со всех сторон. — Она так дорого стоит, что я не надеялся даже закрыть коллекцию этих раритетов. Спасибо! — накинувшись на альфу с крепкими объятиями, Юнги обхватил руками его шею и довольно поднял ноги, повиснув на Хосоке.

— Это ещё не всё, поехали, — погладив омегу по спине, альфа отстранился и взял его за руку.

— Куда мы?

— К морю.

Туда, где морской бриз сверкает при лучах тёплого игривого солнышка. Туда, где нет забот и грусти. Туда, где нет места для переживаний.

Туда, где есть место только для любви.

— Я только переоденусь, — спрятав коробку с машинкой в пакет, Юнги направился в сторону лестницы.

— Не вижу в этом необходимости. Ты выглядишь прекрасно, Юни, да и тебя никто не увидит, — вновь взяв омегу за руку, Хосок потащил его на выход из гаража.

— Хосок, блин, а если меня всё же кто-то увидит? — возмущается Юнги и пытается освободить руку. Конечно, всё безуспешно, потому что Хосок сильнее.

— Можешь снять халат, если так его смущаешься, — пожав плечами, альфа открыл дверцу Мерседеса с пассажирской стороны и посадил Юнги внутрь.

— Точно сумасшедший, — прошептал омега до того, как дверца с хлопком закрылась.

— Спешу напомнить, что я проиграл спор не так давно, и ты заставил меня пройтись по улице в одних трусах, — хитро улыбнувшись, Хосок похлопал Юнги по оголённому колену и завёл двигатель.

Кожа омеги была готова расплавиться в этот момент, потому что ладонь у альфы горячая, а кожа очень мягкая, что не свойственно для людей, которые большую часть своего времени посвящают машинам. Юнги чувствует, что дело не в простом прикосновении. Это происходит внутри, там, где бьётся в ускоренном режиме сердце.

Юнги попал в сети, из которых сам выбраться не сможет.

Мерседес несётся по пустынной дороге, мягко входит в каждый поворот и тихо мурчит, расслабляя тело Юнги. Омега чувствовал себя грустным до некоторого времени. Ему обидно, что Дохван забыл про такой важный день. Юнги плевать на подарки, сегодня ему хотелось услышать главные слова. Но вместо Дохвана эти слова сказал Хосок. Друг его альфы всегда был заботлив и приветлив. Он знал Юнги с самого начала, всегда старался помочь и чему-то научить. От Хосока всегда чувствуется аура счастья, которая не оставляет никого равнодушным. Это, безусловно, подкупает довольно угрюмого по натуре Юнги. Даже он улыбается.

Опустив окно, омега слегка высовывается и подставляет лицо тёплому ветру, который взъерошивает светлые волосы и приятно обдувает кожу. Ветер мягкий и приятный, а ещё в воздухе начинают чувствоваться нотки морской свежести.

— Не вывались за борт, кокосик. Что я скажу Дохвану, если с тобой что-то случится? — шутливо спрашивает Хосок, хотя прекрасно знает, что сильнее переживать за омегу будет он, а не его друг.

Хосок знает Дохвана очень давно, он знает о нём всё. Но Хосок не говорит омеге о том, что Дохван делает, когда уезжает на заброшку один. Ради безопасности Юнги.

— Признайся, что переживаешь за меня, — сев обратно в салон, Юнги поправляет халат, который высоко задрался, и убирает с лица пряди волос. — Тебе совершенно всё равно, что скажет Дохван, если со мной что-то случится.

— Я никогда не скрывал, что переживаю за тебя, Юни, — заехав на пляжный песок, Хосок глушит двигатель и щёлкает омегу по аккуратному носу.

Открыв дверцу, он выходит и глубоко вдыхает свежий морской воздух.

Небольшой пляж пустой, без единой души, кроме приехавших Хосока и Юнги.

Стянув через голову майку, альфа кидает её на капот Мерседеса и поворачивается к вышедшему Юнги.

— Не желаешь искупаться? — спрашивает альфа и снимает с руки часы, достаёт из кармана шорт телефон и тоже кладёт на капот.

— Я не очень люблю воду, предпочитаю наблюдать за ней, — опустившись на край капота, Юнги снимает с ног тапочки и вытягивает ноги.

Солнечный диск выходит из-за горизонта морской глади, приятно греет кожу и вызывает мурашки. Склонив голову набок, омега прищуривается из-за тёплых лучиков солнца, но не отрывает взгляда от раздетого Хосока.

— Как знаешь.

Юнги прикусил нижнюю губу, не находя больше ничего для ответа. Он молча смотрел на ровную спину, мысленно оценил походку и само тело. Кажется, нужно избавиться от назойливых мыслей, но Юнги игнорирует все сигналы и продолжает следить за Хосоком, когда тот погружается в море с головой.

Облокотившись о горячий капот за спиной, Юнги откидывает голову назад и закрывает глаза, позволяя лучам света блуждать по его коже и нежно её щекотать. В голове куча разных мыслей, но они не хотят раскладываться по полочкам, потому что у моря не думается совсем. Если бы не Хосок, Юнги бы сейчас сидел один дома или от горькой злости и обиды совершил бы то, о чём потом наверняка сильно пожалел — поехал в боксёрский клуб.

С Хосоком Юнги всегда чувствует себя хорошо. Это слово точно не подходит, потому что альфа дарит ему такие чувства, на которые Дохван не способен. Юнги каждый раз чувствует мягкое тепло, чувствует себя любимым, нужным и необходимым. Ещё ни разу за всё время Хосок не огорчил его, не заставил грустить или чувствовать себя одиноко. Даже когда Юнги зол, когда он кричит и прогоняет, Хосок молча сидит и слушает, а потом обнимает, успокаивает. Дохван же только тихо смеётся.

— Ты уснул там?

Услышав голос альфы, Юнги невольно тянет уголки губ вверх, но потом звонко кричит. Хосок встряхнул головой, брызгаясь холодными каплями.

— Придурок! — злится омега и вскакивает с капота, но попадает в крепкие руки Хосока.

— Ты поджарился на солнышке, кокосик. Остыть не помешает, — тихо посмеявшись, альфа тянет Юнги на себя и обнимает, прижимая к влажному телу.

— Ты холодный, — ударив альфу несколько раз, омега вырывается из крепкой хватки и садится обратно на капот.

Он с плескающимся в глазах счастьем смотрит на Хосока, поднимает руку и трепетно стирает стекающие по скуле капли воды.

Хосока хочется касаться.

Альфа правда боролся с собой. Он правда держал себя на жесткой и короткой цепи. Но всё рухнуло, потому что просто смотреть на Юнги невозможно. Это выше его сил, смотреть на омегу, которого хочется не просто коснуться. Юнги хочется заполучить всего, хочется любить и оберегать. Хосок хочет не просто поцеловать его, он хочет его попробовать. Кончики пальцев сводит от невыносимого желания, что распаляет изнутри.

Перехватив руку омеги, Хосок наклоняется и целует Юнги в приоткрытые сухие губы. Ему плевать, если его оттолкнут и пошлют ко всем чертям, Хосок всё равно будет рядом, потому что видит в глазах Юнги то, от чего омега упёрто отказывается.

Не почувствовав сопротивления, Хосок опускает руки на тонкую талию, слегка сжимает кожу и разводит ноги омеги своими коленями, чтобы встать ближе.

Юнги и правда теряет голову, потому что не чувствует угрызений совести, не чувствует, что предаёт своего альфу, ведь сейчас целует его друга. Он обвивает ногами бёдра Хосока, а руки поднимает по груди к его шее.

Мелкая дрожь проходится по всему телу, по всем внутренностям и концентрируется в кончиках пальцев, которыми омега перебирает мокрые от воды волосы Хосока. От альфы веет заботой и надёжностью, от него исходит такая аура, которая требовалась Юнги долгое время. Омега растворяется в поцелуе, тихо стонет от удовольствия и жмурит глаза, когда лёгкие сводит от нехватки кислорода. Когда перед глазами появляются белые круги, он отстраняется и утыкается в подбородок альфы своим лбом.

— Я ни о чём не прошу, Юнги. Просто подумай, что тебе нужно, и чего ты хочешь. Я знаю, что страстью Дохвана всегда были гонки, но самая моя большая страсть — это ты.

Now

— Почему ты ушёл? — спрашивает Чонгук друга, который стоит на улице около Лотуса с опущенной головой и нервно барабанит пальцами по огненного цвета крыше. — Что-то случилось?

— Ты закончил? Поехали, — проигнорировав вопрос, Юнги обошёл спорткар и открыл дверцу с пассажирской стороны.

Ему хотелось как можно скорее уехать отсюда, чтобы больше не иметь возможности столкнуться с Хосоком и не поднимать тему, которая для Юнги похоронена навсегда.

— Юнги... Дело в том, что... — начал мямлить омега, но его перебил громкий сигнал за спиной и голос Тэйсона:

— Эй, Чонгук, ты едешь или нет? — громко спрашивает сидящий за рулём огненной БМВ Тэйсон, выглядывающий из опущенного окна.

Машина тихо рычит, ждёт, когда сможет сорваться с места и показать всем, на что она способна.

— Куда ты собрался? — голос Юнги звучит слишком взволнованно и настороженно. Он захлопывает дверцу обратно и, обойдя Лотус, подходит к другу, и берёт его за локоть. — Чонгук?

— Дело в том, что я должен провести всю ночь среди гонщиков, а потом он мне поможет. Таково его условие, — быстро объясняет Чонгук и достаёт ключи от Лотуса. — Если ты не поедешь с нами, то можешь взять мою машину.

— Что за бредовое условие?.. — возмущается Юнги, но ключи забирает.

— Ладно, я буду на связи. Чуть что, сразу звони. Понял? Это не очень хорошо, и я сомневаюсь в том, что Тэйсону можно доверять. Но, к сожалению, я не могу поехать с тобой. Сам знаешь, почему, — бросив хмурый взгляд на Тэйсона, а потом и на вышедшего из гаража Хосока, омега сел в спорткар и, развернув машину на сто восемьдесят градусов задним ходом, поднимая тем самым покоящийся на дороге песок, уехал.

Проводив свою машину грустным взглядом, Чонгук разворачивается и быстро бежит к БМВ. Запрыгнув на пассажирское сиденье, омега пристёгивает ремень безопасности, но вздрагивает, когда слышит стук по оконному стеклу.

— Где я могу найти Юнги? — наклонившись к омеге, спрашивает Хосок.

— Не думаю, что он обрадуется, если я тебе скажу, — отвечает Чонгук и достаёт телефон, чтобы проверить время. — Он был в весьма растерянном состоянии и всё время смотрел за мою спину.

— Я ничего плохого ему не желаю, — вздыхает альфа. — Он убегал от меня целый год, нам просто нужно закончить один разговор, — Хосок прикусывает нижнюю губу и нервно постукивает пальцами по дверце. — Пожалуйста.

— Он, скорее всего, в тренажёрном зале. Юнги не менял его на протяжении нескольких лет. Знаешь, какой? В районе Каннам.

— Да, — коротко говорит Хосок и отстраняется от машины. — Спасибо.

— Но если ты сделаешь так, что моему хёну будет плохо, то я свяжу тебя и перееду на Лотусе, обещаю, — цокнув, Чонгук опускает взгляд на экран своего телефона.

— Хосок? — зовёт друга Тэйсон и наклоняется к окну через омегу, скрипя кожаным сиденьем. — Ты не поедешь с нами? У меня гонка будет.

Задержав дыхание, Чонгук смотрит вниз и ровно дышит, чтобы только не покраснеть от столь непривычного нахождения вблизи к альфе. Хотя его тело готово сгореть прямо здесь и сейчас. От Тэйсона вкусно пахнет морем и веет солнечным теплом, вынуждая омегу расслабиться и захотеть поехать куданибудь на отдых, чтобы искупаться и понежиться в лучах заходящего Солнца. Омега так глубоко уходит в себя, что даже перестаёт слышать речь альф, полностью теряя весь смысл диалога.

— Чонгук, ты чего завис? — Тэйсон звонко щёлкает пальцами перед лицом омеги и смеётся, когда тот дёргается от неожиданности и мотает головой.

— Задумался, — Чонгук садится удобнее и убирает пряди волос с лица, которые местами прилипли к вспотевшей коже.

Тэйсон вызывает в нём то, что омеге чувствовать не хочется совершенно.

Что-то новое, что-то забытое, но приятное расползается под кожей, щекочет изнутри и сбивает дыхание.

Заведя двигатель, Тэйсон жмёт педаль газа и выезжает на дорогу, дрифтуя на резком повороте, полосуя её следами жжёной резины, а по улице распространяется громкий свист шин, который для альфы — лучшая мелодия и услада жизни.

— Вау, ты так гонишь в центре города! — удивляется омега чуть громче обычного, когда они покидают дворы и выезжают на главную дорогу.

Опустив взгляд на спидометр, Чонгук чуть не пищит от восторга, ведь стрелка стремительно скользит дальше, к цифрам, которые вынуждают сердце сжиматься от предвкушения.

— Разве автогонщики не ездят на высокой скорости? — удивлённо спрашивает Тэйсон и поворачивает голову к омеге, отвлекаясь от дороги на несколько секунд.

— На трассе у нас нет ограничения в скорости, но на дороге я её не превышаю, — продолжая смотреть в окно и наслаждаться высокой скоростью, говорит Чонгук.

— Почему? Я видел твою тачку, она очень даже мощная и крутая, — задумчиво говорит альфа и возвращает взгляд на дорогу. — Её бы довести немного до ума, и ты уже будешь на ней не просто ездить, а летать.

— Я не уличный гонщик, Тэх... Тэйсон, — быстро поправил себя Чонгук. — Дело в том, что если меня поймают на правонарушении, то потом не допустят к соревнованиям. И это относится не только к «Гран-при». По этой причине я очень осторожен на дороге, — омега широко улыбается и смотрит в окно, когда альфа переключает передачу, изменяя скорость, и начинает петлять между машинами. — Как круто!

— Что за «Гран-при»? — интересуется Тэйсон и сворачивает за город в сторону заброшенной стройки, которую заняли гонщики и их машины несколько лет назад. Он невольно улыбается непосредственной и какой-то детской реакции омеги, когда мотор БМВ громко мурчит, и этот звук передаётся вибрацией по всему телу. Чонгук и правда похож на ребёнка. Немного колючего, но весьма милого.

— Это одно из самых элитных и крупных соревнований в Восточной Азии. Я давно хочу принять в нём участие, но сначала у меня то машины не было, то потом я по возрасту не подходил, да и ранг был довольно мал, а теперь у меня с дрифтом проблемы, — вздохнув, Чонгук опускает плечи и теребит пальцами подол свободной майки. — Там важна точность и гладкость исполнения, чтобы задний бампер машины не задевал обочину. Я раньше терял из-за этого очки, но всё равно приходил первым, так что моя неаккуратность не особо влияла на победу. Но тут...

— Почему ты так хочешь принять участие? — остановив БМВ, Тэйсон глушит двигатель и поворачивается к омеге, рассматривая его лицо под светом фар стоящих рядом машин.

— Папа мечтал занять там первое место.

— Мечтал?

— Слишком много вопросов для первого раза, Ким Тэхён, — повернувшись к альфе, Чонгук морщит нос, а потом быстро выскальзывает из машины, чтобы избавить себя от упрёка по поводу имени, и оглядывается.

Откуда-то со стороны доносилась громкая музыка, которая своими басами давила на уши, рёв мотора и смех. В воздухе витал запах табачного дыма, алкоголя и бензина с бетоном. Рядом с пристройкой небольшое одноэтажное здание, из которого тоже доносились голоса, и исходил блёклый свет.

Поёжившись от прохладного дуновения ветра, Чонгук закрывает дверцу и поворачивается лицом к вышедшему из машины альфе.

— И что мне здесь делать?

— У меня сейчас гонка за район, тебе придётся подождать. Надеюсь, что тебя не растерзают, а то выглядишь слишком невинно для здешнего места, — подмигнув, Тэйсон оглядывается и находит сидящего на капоте Шевроле Шинвона, который и держит в руках район Мёндон.

Проводив альфу взглядом, Чонгук прижимается боком к БМВ и продолжает следить за Тэйсоном, словно боясь, что в один момент он исчезнет и бросит его здесь одного. Жаль только, что с такого расстояния из-за чрезмерно громкой музыки ничего не слышно. Опять поёжившись от холодного ночного ветра, Чонгук только вздохнул. Он и подумать не мог, что сегодня его ждёт ночное приключение, поэтому не взял с собой кофту.

— Хорошенького омегу с собой привёз, — хищно говорит Шинвон и поднимает уголок губ в ухмылке, а после прикуривает. — Что я получу, если выиграю эту гонку? — склонив голову набок, альфа поднял бровь.

— Ты же знаешь, что я всегда ставлю свою БМВ и один из районов, — показывает Тэйсон большим пальцем через плечо на свою машину, но не отводит взгляда от хмыкнувшего альфы.

— То-то ещё никто ничего от тебя не получил, — пнув грубой подошвой ботинка мелкие камушки, Шинвон встал с капота. — Что насчёт твоей машины и того милашки? — альфа указал подбородком на скучающего Чонгука.

— У тебя мозг совсем прогнил или как? Я разве похож на того, кто будет ставить на кон человека? — Тэйсон щурится от злости, потому что прокуренный насквозь альфа перед ним совсем уже поехал крышей. — Подбери слюни, это мой омега.

— Понял-понял. Занят мальчик. Ему хоть девятнадцать есть? — тихо посмеявшись, Шинвон зачёсывает волосы назад. — Поехали, — сказал альфа и похлопал Шевроле по крыше перед тем, как сесть в салон.

— Ну что за мусор, — неслышно говорит Тэйсон и возвращается к БМВ и Чонгуку. — Ты там спишь, что ли? — наклонившись, альфа смотрит на лицо омеги, голова которого лежит на крыше спорткара, а пальцы одной из рук рисуют незамысловатые узоры на крыше машины.

— Что? — подняв голову, Чонгук провёл языком по сухому нёбу и губам. — Нетнет. Уснёшь тут, — помассировав лицо и глаза, потому что даже под такой шум хотелось спать, омега посмотрел на Тэйсона.

— Ага, я вижу. Иди посиди вон там, — показал альфа рукой на сложенные друг на друга бетонные плиты. — А у меня гонка, — сказал Тэйсон и открыл дверцу БМВ.

— Ты издеваешься? — возмущается омега. — Зачем было тащить меня сюда? Чтобы я морозил задницу на холодном бетоне?

— Это займёт не больше пяти минут, так что твоя задница не успеет

замёрзнуть, — достав из салона свою ветровку, он кинул её Чонгуку через крышу машины. — Можешь, конечно, зайти в бар. Но не рекомендую. Там тебя большие дяденьки гонщики с потрохами сожрут. Уж больно сладкий, — подмигнув начавшему закипать от злости омеге, Тэйсон сел в БМВ и закрыл дверцу.

— Вот же плюшка, — бурчит Чонгук и надевает ветровку, которая ему довольно велика в плечах, из-за чего рукава закрывают пальцы. Но от неё так сильно пахнет Тэйсоном, что омега кутается в мягкий материал по самый нос и вовсе планирует «отжать» её у альфы на какое-то время.

Чонгук тихо шикает сам на себя за подобные мысли, потому что начинает увлекаться тем, кем не следовало бы.

Отойдя к бетонным плитам, Чонгук только облокачивается на них, не желая садиться на холодную и грязную поверхность. Он смотрит на две спортивные машины, которые стоят рядом друг с другом и освещают фарами тёмную дорогу перед собой. Чонгук фыркает себе под нос, когда перед машинами появляется смазливый омега и поднимает флажки вверх. Стритрейсеры стоят с обеих сторон, свистят и что-то выкрикивают и машут руками. Чонгук видит, как кто-то передаёт деньги и записывает что-то на бумаге. Кто-то просто стоит в стороне и пьёт алкогольный напиток. Омега морщит нос, тоже мысленно делая ставку. И конечно же на Тэйсона.

Спорткары срываются с места, разрывают тишину своим рычанием и свистом шин, стоит омеге резко опустить руки вниз, а после быстро скрываются за первым поворотом, синхронно дрифтуя. Облизав губы и закутавшись в ветровку, Чонгук опустил голову и стал ждать, когда машины появятся вновь. Тэйсон сказал, что это довольно быстро, значит, омега не успеет замёрзнуть. Посмотрим.

Чонгук хоть и автогонщик, но в компьютерные игры играет довольно часто. Среди них есть и гонки, которые так сводят омегу с ума. Чонгук никогда не принимал в них участия по-настоящему, но он может себе представить, насколько это опасно и рисково. Когда погиб Дохван, Чонгук был рядом с Юнги и видел последствия уличных гонок. Тогда он готов был забыть о таком виде гонок, но даже страшные аварии не смогли перекрыть всего интереса и желания побыть среди таких людей. Смерть папы тоже была связана с гонками, но только на автодроме. И это тоже было страшно.

Мысли Чонгука нарушает доносящееся со стороны эхо приближающейся машины. Этот звук движка омега узнает из тысячи. Оттолкнувшись от плит, омега прикусил нижнюю губу и засунул руки в карманы ветровки. Приоткрыв рот, он смотрел на дорогу, а потом и вовсе перестал дышать, когда увидел свет фар одной из машин. Сделав несколько шагов вперёд, Чонгук чуть не подпрыгнул на месте от радости, когда увидел БМВ Тэйсона.

Шевроле было ни слышно, ни видно.

Омега, разинув рот как идиот, смотрит на огненную машину, которая тормозит на финише, делает резкий поворот и останавливается в облаке пыли, поднятой с асфальта. Когда из БМВ выходит Тэйсон, Чонгук поспешно подходит к нему ближе и не может сдержать глупой восхищённой улыбки, которая так и рвалась наружу. Он впервые в жизни увидел уличные гонки вживую, хоть всего небольшой кусочек. Чонгук готов пищать от радости!

Но стоило Тэйсону отвлечься от поздравляющих его с победой стритрейсеров и повернуться к омеге, чтобы получить в свой адрес полный восхищения взгляд, как Чонгук быстро убрал улыбку с лица и, обиженно вздёрнув нос за «долгое ожидание на холодном бетоне», молча сел в салон. Вот ещё, показывать свой восторг альфой... показывать свой восторг альфе он не собирается. Ничего, один раз перебьётся.

Корона не упадёт.

Вдыхая запах резины и прохладу холодного тренажёрного зала, Юнги бьёт по чёрной боксёрской груше. Его руки уже ноют от боли, а костяшки пальцев саднит от большой нагрузки. Но омега не останавливается. Он предпочитает чувствовать физическую боль, которая помогает перекрыть моральную, что мерзким комом невыплаканных слёз застревает в горле. Это самое отвратительное чувство для Юнги — сдерживать готовую в любой момент накрыть его с головой истерику.

Ударив по груше последний раз, омега облизывает губы и шумно вздыхает. Поправив бинты на кистях, Юнги садится на пол, чтобы перевести дыхание, и прислоняется к холодной стене, которая быстро остужает разгорячённое тело. Он приезжает сюда часто после смерти Дохвана и выпускает пар, чтобы прожить какое-то время без раздражающего напряжения. Юнги уже смирился, принял то, что случилось, но на душе по-прежнему гадко, словно он любимого предал.

Стерев тыльной стороной ладони стекающий по виску пот, омега провёл языком по пересохшим губам и устало выпустил воздух из лёгких.

— Я думал, что ты забросил это дело, — разносится эхом по залу голос Хосока, который закрывает за собой дверь и подходит ближе. — Держи.

Альфа протянул ему бутылку воды и сел на пол рядом, изучающим взглядом смотря на взмокшего Юнги. Хосок хочет взять полотенце, которое лежит рядом с омегой, и приложить его к влажному виску и шее. Но не может. Юнги навряд ли это оценит, потому что оградил себя ледяной стеной, которая никак не хочет таять и разбиваться, чтобы подпустить Хосока ближе.

— Мне нужно поддерживать форму, чтобы ломать носы таким, как ты. Суёшь свой шнобель туда, куда не просят, — открыв бутылку, омега сделал несколько больших глотков, а потом взял полотенце и вытер лицо и шею от пота.

Облизав губы, Юнги кинул полотенце на пол и шумно вздохнул. Он не знает, как оттолкнуть альфу, чтобы тот всё понял и больше не появлялся в поле его зрения. Из-за связи, что их соединяет, Юнги не первый месяц чувствует себя виноватым перед Дохваном. Омега всеми силами старался вычеркнуть из своей жизни все прошлые связи, всех друзей и знакомых. Прошлую жизнь. Но Хосок появился из ниоткуда и, кажется, может вновь перевернуть всё вверх ногами.

Юнги разрывает на две части. Сердце требует любви, от которой омега спрятался, а разум твердит, что Юнги предаёт Дохвана.

— Как бы ты ни старался меня оттолкнуть, теперь я этого сделать не позволю. Год назад я по дурости упустил тебя, но не теперь, — твёрдо говорит альфа и не перестаёт смотреть на Юнги, челюсти которого крепко сжались, как и пальцы в кулаки.

Хосок хочет взять Юнги за руку, но тот резко встаёт и отходит к боксёрской груше.

— Дохван знал о том, что между нами было, — произносит вслух Хосок слова, смысл которых мучил омегу длительное время, и надеется, что это хоть как-то им поможет сблизиться вновь.

Омега замирает на месте от услышанных слов. Внутри всё переворачивается и отдаёт неприятным чувством. Шумно выпустив воздух через нос, он замахивается и со всей силы бьёт кулаком в грушу, отчего по залу разносится звук глухого удара. Тихо проскулив, Юнги хватается за собственное запястье и оседает на пол, разминая руку, которая пострадала от неправильного положения.

— Ну как, выпустил пар? — упрекает его Хосок. Встав с пола, альфа подходит к Юнги и рывком поднимает его на ноги. — Мазь и эластичный бинт есть?

— Я сам, — омега упрямо уворачивается от прикосновений альфы, но Хосок перехватывает пострадавшую руку и тянет парня на выход из зала в раздевалку.

Как бы Юнги ни сопротивлялся, альфа будет делать всё по-своему. Пусть бьёт, пусть ломает его кости, Хосок выдержит на себе все удары, но Юнги уйти больше не позволит.

Посадив омегу на скамейку, альфа без сомнений находит и открывает его шкафчик, и достаёт оттуда мазь и бинт. Взгляд цепляется за фотографию, которая лежит на полочке. Взяв её в руки, Хосок поджимает губы. Там изображён он у моря на фоне горящего неба во время заката. Альфа сидел на капоте своего Мерседеса, засунув обе руки в карманы джинсов. Где-то в области груди становится тепло и приятно. Юнги сам сделал эту фотографию, когда они решили съездить к морю. Тепло вдвойне, потому что омега хранит эту фотографию и эту память. Положив снимок на место, альфа возвращается к омеге, садится на корточки и тихо возмущённо цокает.

— А если бы это был чужой шкафчик? — прищурился Юнги и беззвучно хмыкнул. Знает ведь, что глупо об этом спрашивать.

— Не делай из меня дурака, я прекрасно помню, где твой, — взяв омегу за руку, Хосок разматывает бинт и откладывает его в сторону. — Как можно было так растянуть связки? — упрекает альфа, когда видит посиневший участок кожи.

— Случайно вышло, — пожимает плечами Юнги и кусает нижнюю губу, когда альфа бережно касается кончиками пальцев опухшего места. Омега хочет отдёрнуть руку, ведь опять перед глазами воспоминания, которые они с Хосоком вместе и создавали. Когда-то давно альфа так же бережно касался пальцами повреждённых участков кожи, и так же укоризнено смотрел.

Вздохнув, Хосок взял тюбик с мазью и, открыв его, нанёс немного на кожу омеги. Аккуратно размазав, альфа взял эластичный бинт и крепко зафиксировал запястье с кистью. Закрепив конец бинта, Хосок не дал Юнги опустить руку. Он сжал кончики его холодных пальцев и посмотрел на омегу, который опустил голову и следил за действиями альфы.

— Посмотри на меня, — требует альфа и сжимает пальцы сильнее.

— Не хочу, — сухо отвечает Юнги и пытается освободить свою руку, но безуспешно. Хосок всё равно сильнее и настойчивее.

— Доверься мне, — продолжает убеждать Хосок и, подняв руку, касается подбородка омеги, поднимает его голову и заставляет посмотреть на себя.

Его сердце замирает, когда в глазах напротив он видит боль, отчаяние и застывшие слёзы, которые сдерживает тонкое стекло, готовое сломаться в любой момент.

— Не могу, — шёпотом отвечает Юнги, смотря в глаза альфы в ответ.

Он чувствует, как по рукам и ногам проходится короткая нервная дрожь. В глазах Хосока омега видит целый мир, который альфа ему посвящает.

— Мы не предаём его, Юнги. Думаешь, Дохван счастлив, когда смотрит на твои страдания? — нахмурившись, Хосок продолжает смотреть на омегу, который закрывает глаза и мотает головой.

— Я чувствую себя плохо из-за тебя, Хосок, — собравшись с силами, Юнги встаёт со скамьи, из-за чего альфа тоже встаёт следом, продолжая крепко держать омегу за руку.

— Потому что ты не даёшь волю своим чувствам, — отпустив руку Юнги, Хосок положил ладони ему на плечи и мягко погладил большими пальцами кожу через ткань майки.

— Нет никаких чувств, Хо...

— Скажи это глядя мне в глаза, — перебивает омегу Хосок и шумно вдыхает сладкий запах Юнги. — Разве ты не скучал по мне? Я помню, как ты закрывал глаза в наслаждении, стоило почувствовать мой запах. Я помню, как широко и счастливо ты улыбался, стоило увидеть меня. Прекрати сопротивляться и послушай своё сердце, — альфа мягко прислонил ладонь к груди парня.

— Я не... люблю тебя, — Юнги смотрит в глаза альфы, но на последних словах нервно облизывает губы, выдавая свою ложь с потрохами. — Забудь то, что было. Хватит, Хосок.

Раздражённо цокнув на глупую попытку соврать, Хосок поднимает свои ладони к щекам омеги и тянет его на себя. Губы соприкасаются с губами напротив, смачивают слюной сухую и потрескавшуюся кожу, впитывают вкус и дарят тёплые воспоминания, от которых Юнги так долго и упорно убегал.

Весь лёд, которым омега себя окружил, треснул и начал таять подобно весеннему снегу.

Юнги стоит с красными щеками и ушами, чувствует, что ещё немного, и сердце точно остановится, разорвётся на мелкие кусочки. Полнейшее безумие. Он позволил себе слабину.

В душе полнейший хаос.

Нежно погладив щёки Юнги большими пальцами, стирая тем самым горячие слёзы, Хосок отстраняется раньше, чем сам омега мог бы его оттолкнуть. Довольно и тепло улыбнувшись, альфа убирает свои руки и делает шаг назад в сторону двери.

— Запомни, что теперь ты от меня не убежишь, Юнги-я, — подмигнув, Хосок провёл большим пальцем по своей нижней губе и покинул раздевалку, оставив омегу сгорать от смущения, но никак не от злости.

— Ну, и что дальше? — сложив руки на груди, Чонгук смотрит вперёд, даже не подумав повернуть голову к севшему на водительское место Тэйсону.

Омега злится ещё сильнее, ведь альфа проторчал на улице свыше двадцати минут, обсуждая исход и детали гонки со стритрейсерами. Чонгука бесит, что альфа заставляет его ждать.

— Самое интересное, крольчонок, — с загадочной улыбкой на лице говорит Тэйсон и жмёт педаль газа. — Пристегнись, а то улетишь.

— Что ты задумал? — настороженно спрашивает Чонгук, но ремень безопасности пристёгивает. Мало ли что.

Гонщики же дикие. А вылететь через лобовое стекло при резком торможении он не горит желанием.

— Не бойся, я не наврежу тебе. Просто немного проверим твою нервную систему на прочность, — кинув игривый взгляд на напряжённого Чонгука, Тэйсон прибавил скорости. — Ты кажешься ещё меньше в моей ветровке. В машине довольно тепло, не хочешь отдать вещь законному владельцу?

— Вот ещё. Теперь она моя, — зачесав волосы назад, Чонгук кутается в ветровку, а потом смотрит в боковое зеркало и охает. — Ты опять так быстро гонишь!

— Конечно! Ненавижу скорость черепахи, — пожав плечами, альфа облизал губы. — Да и зачем ползти, если тачка позволяет летать?

— Ну... Ты так говоришь только потому, что являешься стритрейсером. Я ведь не могу нарушить закон, это закроет мне допуск к гран-при, — прикусив губу, Чонгук оттянул рукава ветровки и спрятал в них пальцы рук.

— На моём счету столько нарушений, не счесть. Я, конечно, большую часть штрафов погашаю, чтобы не отхватить срок. Но полиция не глупая у нас, в уличных гонках прошарена. Я знаю их, а они знают, кто я, — тихо усмехнувшись, Тэйсон стал «играть в шашки» с медленными машинами обывателей.

— А что случается с теми, кого ловят?

— Высокий денежный штраф в любом случае. Иногда доходит вплоть до временного ареста, но на это влияет множество факторов. Например, насколько исправно гонщик погашал штрафы, попадал ли в ДТП, которые наносили материальный урон, или в аварии, после которых всегда есть жертвы... употреблял ли наркотики или алкоголь перед тем, как сесть за руль. Ну и так далее. В моём случае дело чуть не дошло до конфискации машины, но я откупился кругленькой суммой. Но, к счастью, моё мастерство всегда со мной. А знаешь, почему? — повернув голову к омеге, Тэйсон внимательно на него посмотрел.

— Смотри на дорогу! — кричит омега и инстинктивно закрывает глаза, дёргаясь влево, ближе к альфе, когда БМВ резко подрезает чёрный Лексус.

Не растерявшись, Тэйсон ловко уходит от столкновения, перестраиваясь на свободное место в соседней полосе, и прожигает полным ненависти взглядом вырвавшийся вперёд Лексус, борясь с желанием догнать, врезаться пару раз в чужой бампер и начистить ублюдку-водителю рожу.

— На трассе ты тоже закрываешь глаза? — хмуро спрашивает альфа.

— Нет, — качает головой Чонгук и опускает руки. — Там я контролирую ситуацию, а здесь ведёшь ты... Если бы мы попали в аварию, то я бы прибил тебя! — разъярённо кричит Чонгук и бьёт альфу по плечу, едва отойдя от мимолётного испуга. — Что ты делаешь, чёрт возьми?!

— Успокойся, истеричка. Ты жив и здоров. Я в ДТП попадаю очень редко, и ещё ни разу ни одно из них не заканчивалось чем-либо серьёзным.

Вздохнув, Чонгук сложил руки на груди и отвернулся к окну, не желая вести диалог с альфой. Омега только сейчас понял, что они едут по неизвестной ему дороге и неизвестно куда. Он хотел было уже задать вопрос, но тот так и не слетел с уст, потому что на соседней полосе, через две машины, были видны красно-синие огни патрульных автомобилей.

— Это патруль? Тэйсон, у тебя на хвосте полиция! — громко и звонко кричит омега, резко поворачиваясь к альфе и смотря на него большими испуганными глазами.

— Я знаю, — спокойно говорит Тэйсон и коротко кивает головой. — Сядь нормально, — альфа по-прежнему спокоен, словно это обычное дело. — Они знали, что сегодня будет гонка. Шинвона наверняка уже поймали, а теперь пытаются и меня.

Посмотрев в зеркало заднего вида, альфа использует ручной тормоз, чтобы неожиданно свернуть во дворы. Да и поиграть на нервах прилипшего к окну Чонгука хочется ещё больше. БМВ пролетает по узкой дороге, задевает какие-то коробки, из-за чего те летят на асфальт.

Чонгук слышит позади звуки сирены и невнятную речь по полицейскому громкоговорителю и опускает окно, позволяя прохладному и сильному порыву ветра проникнуть в салон и растрепать его волосы. Но это не помешало ему услышать слова полиции в адрес альфы.

— Ким Тэхён, немедленно остановитесь! Не ухудшайте ситуацию!

Альфа только смеётся и опять поворачивает, выезжая обратно на центральную дорогу, где задевает передний бампер поджидавшей его в засаде патрульной машины. Слышится скрип и скрежет металла, а через салонное зеркало заднего вида видно, как у дряхлой машины, мотор которой проржавел изнутри, отвалился бампер. Чонгук бы тоже заржал от увиденного, не будь он так взволнован. Для Тэхёна это обычная игра в догонялки, вот только догнать его невозможно. Он поиграется, насмеётся, разожжёт вновь огонь в крови полиции и скроется в ночи.

— Совсем дурак?! А если они тебя поймают? — поворачивается вновь к Тэйсону омега и нервно кусает нижнюю губу.

— Ни разу ещё не поймали, — самодовольно хмыкает альфа и поворачивает голову к Чонгуку, когда на горизонте больше не виднеются гражданские машины.

Тэйсон видит в нём и милого ребёнка, и дерзкого омегу, который вызывает приятный трепет сердца. Убойное сочетание! Но волнение и испуг в глазах омеги заставляют лишь тихо рассмеяться.

Чонгук слишком сладкий, слишком острый, слишком непередаваемый словами. Альфа засматривается на него на несколько секунд, наблюдая, как свет от мигалок отражается на лице Чонгука, а потом отворачивается и таранит боком пытающуюся обогнать его полицейскую машину.

— Вот же ж велосипеды деревенские.

— Тэйсон, клянусь всеми богами, если нас поймают!.. Я сделаю так, что ты перестанешь чувствовать свои член и яйца! — неожиданно кричит на весь салон машины угрозы Чонгук, когда со всех сторон БМВ окружают патрульные автомобили, пытаясь взять их в «коробочку».

— Оу... Правда? Ты сделаешь мне головокружительный минет? — повернув голову к омеге, Тэйсон поиграл бровями и провёл языком по нижней губе.

— Идиот! — злится Чонгук и бьёт альфу по плечу. — Смотри на дорогу и исправь это! Если тебя поймают, то и меня в какие-нибудь пособники запишут.

— Нас не поймают, Чонгук, — качает головой Тэйсон, продолжая улыбаться. — У меня вместо крови закись азота по венам течёт. Я неуловим как ветер. Нет ещё человека, который смог бы меня поймать и остановить, — уже серьёзнее говорит альфа. — Расслабься и насладись ночной погоней, потому что такого удовольствия на автодроме ты не почувствуешь никогда. Я бы не стал рисковать тобой, если бы не был уверен в себе.

Альфа говорил так уверенно и спокойно, что Чонгук решил успокоиться и всецело ему довериться. Шанс сделать омлет из его яиц никуда не денется, даже если их поймают. Но Тэйсон выглядит слишком уверенно и невозмутимо, словно ездит так каждый день. Повернув голову к альфе, Чонгук откинулся на спинку сиденья и всмотрелся в профиль Тэйсона. При свете огней ночного города он и правда выглядел эстетично. Очень красиво. Наверное, так, как Чонгук себе представлял, когда только услышал имя Тэйсона. Опустив взгляд ниже, Чонгук замечает две серёжки в ухе. Взгляд скользит ниже по шее, плечам, по рубашке, а потом по рукам альфы, которые ловко управляют машиной, позволяя ей плавно ехать и поворачивать. Несколько браслетов блестят на запястьях, и у Чонгука появляется желание внимательно изучить каждый. А ещё хочется коснуться его пальцев, взять альфу за руку и... Помотав головой, омега отогнал дурные мысли.

Тэйсон точно красив как греческий Бог и хитёр как Дьявол.

Омега перестал бояться и даже улыбнулся Тэйсону, когда БМВ мягко вошла в дрифт, сбрасывая с хвоста несколько патрульных машин, которые своей надоевшей сиреной резали уши. Чонгук хотел бы признаться самому себе, что уличные гонки ему нравятся больше обычных, которые проходят на автодроме. Но это слишком опасно, слишком рискованно. Омега рискует потерять собственную жизнь, если осмелится ступить на порог гонок без правил.

— Это так круто... — на выдохе шепчет Чонгук.

— Что именно? — проверив, есть ли за ними хвост, Тэйсон свернул к пригороду и остановил БМВ спустя пару минут около редко встречающихся домов, которые стояли в густой темноте среди выключенных фонарей.

— Скорость... эта погоня. Такое ощущение, что у меня кровь кипит! Я никогда не испытывал таких чувств при гонках на автодроме, — вздохнув, омега потянулся, упираясь руками в крышу спорткара. — Я думал, что моё сердце остановится, серьёзно.

— Пойдём выйдем на воздух, — легонько хлопнув Чонгука по животу, Тэйсон вышел из БМВ и сел на капот.

— Куда ты меня привёз? — выйдя следом, омега огляделся, но сел рядом с альфой и поднял голову к ночному звёздному небу.

— Немного остыть. И заодно полюбоваться на звёзды, в пригороде их лучше видно.

Повернув голову к альфе, Чонгук прикусил нижнюю губу, опять разглядывая его профиль. Бывают же такие красивые люди.

— У меня по холке мурашки бегут от твоего взгляда, прекращай, — потеревшись щекой о собственное плечо, Тэйсон поджал губы.

— Почему именно такое условие? — интересуется Чонгук и отводит взгляд в сторону, чтобы не напрягать альфу или не злить. Он не смог разобрать чужих эмоций в такой темноте. Да и не хотел понять что-то неправильно.

— Я изначально хотел отказать тебе, потому что у меня и правда дел выше крыши. Но ты такой милашка и одновременно злой кусачий кролик, что я не смог устоять. Мне хотелось сменить обстановку, — задумчиво говорит Тэйсон. — А это шоу я устроил, чтобы посмотреть на твою реакцию. Да и заполучить твоё доверие. Если ты мне доверишься, то у нас может что-то да получится с твоими тренировками.

— Я бы правда отбил тебе самое сокровенное, если бы нас поймали, — закинув ногу на ногу, Чонгук опирается руками за спиной, откидывает голову назад и смотрит на небо. — Но ты правда очень крут. Признаю.

— Можешь называть меня «Тэхён», когда мы одни. Из твоих уст моё имя звучит довольно красиво, — альфа тихо смеётся.

— Тебе оно не нравится? — интересуется Чонгук.

— Не особо. Что ты планируешь делать после участия в том соревновании?

— Не знаю. Но, наверное, стать свободнее? — опустив голову обратно и устремив свой взгляд на освещаемую фарами дорогу, говорит Чонгук, а потом поворачивается к альфе, который удивлённо смотрит на него в ответ.

— Хочешь стать стритрейсером? — вскидывает брови Тэйсон и хмыкает. — А справишься ли? — альфа ехидно улыбается и наклоняется ближе к Чонгуку.

— Каждой птице, которая летает в клетке, хочется вылететь из неё на свободу. Я умею чинить машины и хорошо вожу. Что ещё нужно?

— Отсутствие инстинкта самосохранения, бесстрашие за свою жизнь, называй это, как хочешь, — коротко поясняет Тэйсон и, похлопав Чонгука по коленке, встаёт с капота. — Но тебе бы пошло быть таким гонщиком. Только у уличных гонщиков яйца должны быть стальные, Чонгук. А у тебя они из розовой ваты, серьёзно.

Чонгук поджал губы и неодобрительно на него покосился.

— «Там патруль, патруль!» — резко вскрикивает Тэйсон, имитируя голос омеги, и взмахивает руками. — «Тэйсон, смотри на дорогу!» — продолжает издеваться альфа и закрывает своё лицо руками.

— Придурок, — шепчет омега и прикрывает глаза, обиженно выпятив нижнюю губу.

Под тихий смех альфы Чонгук задумывается над его же словами.

Тайное несбыточное желание или вполне осуществимый новый путь?

Примечание к части 

А́пекс (англ. apex) — точка гоночной траектории в повороте, после которой следует начинать разгон.