Гнев
***Джихан***
Моя жизнь превратилась в ежедневную гонку. И нет, это не метафора. Я буквально гоняюсь за Альей, которая, похоже, действительно вознамерилась начать новую жизнь, в которой нет места мне.
Оставаясь совершенно спокойной, без истерик и скандалов, без попыток развестись или, тем более, самоубиться — что для меня особенно шокирующе, я к такому не привык. Она просто планомерно и хладнокровно строит между нами толстую кирпичную стену. С одной стороны этой стены остаюсь в полном одиночестве я, а с другой Алья и этот мерзкий шакал—Угур Кылынч. Присосался, как пиявка.
—Джихан, что ты взвился? У меня что не может быть друзей?
—У тебя могут быть подруги. Что за друзья-мужчины? Ты в себе вообще?
—Я абсолютно уверена, что "в себе". А вот тебя память подводит. Мы о таком,—делает круговое движение указательным пальцем, как бы обозначая все вокруг, — точно не договаривались. Хватит вести себя, как ревнивый муж.
—Я и есть ревнивый муж!
—Я ценю твою искренность, но меня это больше не касается. Пожалуйста, прояви немного уважения и соблюдай мои личные границы.
Во мне бушует такой ураган, что я готов разнести все, буквально камня на камне не оставив. В который раз мы обсуждаем личные границы и "дружбу" с Угуром — я уже сбился со счета. Угур то, Угур сё... Тошнит от него.
Я честно пытался избавится от этого назойливого паразита, но уходить из больницы он не желает. Увольнять его не за что, да и Мине мне больше не помощница. Убить...? Эта мысль день ото дня кажется мне все привлекательнее, но я пока что не дошел до такой степени отчаяния.
Кстати о Мине, эта мстительная зараза вынудила меня убрать из больницы всю свою охрану. Отыгрывается там, где может, очень глупо и прямолинейно. Теперь я не могу охранять и следить за Альей. Замышляет ли Мине какую-то пакость против нее или просто хочет потрепать мне нервы? Думаю, скорее —второе.
—Джихан, у тебя что, совсем нет работы, каких-то своих дел?
—Есть конечно.
—Вот и прекрасно. Может быть перестанешь тогда таскаться в больницу, как на работу?
—Скорее офис свой перенесу в соседний кабинет.
—Мине не разрешит,— с ироничной улыбкой констатирует Алья.
—Тогда ты перестанешь здесь работать.
—О таком мы тоже не договаривались. Но, в целом, я не удивлюсь, конечно, если ты наши договоренности нарушишь.
Опять намекает на то, что я врун.
—Итак, Джихан,—Алья усаживается за свой рабочий стол и смотрит на наручные часы, — спасибо, что не дал мне отдохнуть, пообедать и выпить кофе в перерыве. Сейчас мне нужно вернуться к приему пациенток. Останешься ассистировать? Или все-таки позволишь мне поработать?
—Легкой работы,— цежу сквозь зубы и выхожу в больничный коридор, с силой захлопнув за собой дверь.
Как она это делает? Не ругается, не грубит, но ее холодная вежливость каждый раз просто выжигает меня изнутри.
**Алья**
Одно из моих любимых качеств в самой себе это то, что я способна восставать из пепла, как птица Феникс. Ещё вчера я умирала, оплакивала разбитое сердце и полное разочарование в любимом мужчине. Сегодня я проснулась, собрала себя по кусочкам и просто начала с начала.
Я намерена строить свою жизнь исходя из имеющихся условий и совершенно точно я собираюсь стать на столько счастливой, на сколько это возможно. Делаю это не только для себя, но и для моего сына. Ему нужна рядом довольная жизнью мама, которая подаст пример, того, что никогда нельзя сдаваться.
После разоблачения в больнице Джихан снова пытался объясняться, оправдать свою ложь. Но в этот раз обошлось без слез и стояния на коленях. У меня создалось впечатление, что он сам понял — это была последняя капля.
Однако, и новую жизнь он мне строить не особо даёт. Отступил, но не отпускает.
Мине выгнала из больницы всех людей Албора. По официальной версии они доставляли неудобства пациентам. По неофициальной, я больше чем уверена, что она просто хотела насолить Джихану в отместку за все, и в том числе за свежие цветы, которые продолжают доставлять мне на работу каждые 3 дня. Однако, увлекшись местью Джихану, Мине в то же время оказала мне большую услугу. Теперь хотя бы в стенах больницы я сама себе хозяйка, никаких стукачей и шпионов.
Всю неделю мы с Угуром вместе пьем кофе в перерывах и ходим на обед.
Порой за этим занятием нас застаёт Джихан и тогда вся ситуация превращается просто в выездное цирковое представление.
Обычно он сидит и демонстративно наблюдает за нами из-за соседнего столика, но сегодня что-то пошло не так и Джихан подсел к нам. Думаю, что его спровоцировало то, что Угур накрыл во время разговора мою руку своей.
Джихан был взбешён, я буквально видела, как ходили под кожей желваки на его лице, но пытался держаться в рамках приличий. Однако, даже кофе спокойно выпить мне так и не удалось. Псевдо-муж, как его называет Угур, настоял на том, что нам нужно срочно поговорить в моем кабинете.
Я упорно продолжаю утверждать, что Угур просто мой друг и это обьяснение раз за разом совершенно не удовлетворяет Джихана. Не то, что бы я была настолько наивна, чтобы не осознавать, что интерес Угура ко мне совершенно не дружеский, он и в открытую говорил мне об этом, но здесь скорее играет роль мое отношение. Угур очень интересный, образованный, привлекательный мужчина и скорее всего, встреть я его раньше, до знакомства с семьёй Албора, я бы могла очень увлечься. Но сейчас я не чувствую ничего сколько-нибудь выходящего за рамки симпатии.
В кое-то веки пытаюсь выбрать мужчину головой, но мне это совершенно не удается. То ли потому что я всё ещё очень люблю кареглазиго лгуна, то ли потому что у меня просто отсутствует подобная опция в базовых настройках.
Меня раздирают самые противоречивые чувства и я ежедневно учусь раскладывать их по полочкам и договариваться с собой о том, что сердце это всего лишь полый мышечный орган, являющийся частью кровеносной системы, и оно не может быть в ответе за то, что я сделаю со своей жизнью дальше. Пока что мне не очень нравятся мои успехи на этом поприще, но я продолжу стараться.
Джихан открыто признается в ревности и эта его внезапная откровенность совсем не облегчает мне задачу. Честно говоря, я не делаю этого специально, действительно просто общаюсь с коллегой, но совру, если скажу, что мне неприятна такая реакция.
Ближе к концу рабочего дня на пороге моего кабинета снова появляется настойчивый Угур Кылынч.
—Алья, не занята?
—Нет, проходи.
—Как твой день? Чего от тебя опять хотел этот, твой недо-муж?
—Все в порядке. Пара вопросов у него было, мы всё обсудили.
—Его бесит, что я за тобой ухаживаю, не так ли?
Я лишь удивлённо поднимаю брови. Очень самоуверенно в открытую обсуждать такие темы.
—Эта мардинская дикость... Никогда не пойму и не приму, словно у человека может быть хозяин. Поэтому я не захотел оставаться в этих краях и уехал туда, где общество более цивилизованное.
—Как самочувствие твоей мамы?— мне почему-то становятся неприятны его рассуждения и я спешу перевести тему при удобной возможности.
—Не очень, Алья... По правде говоря, все плохо, но мы стараемся держаться и не унывать.
—Мне очень жаль, правда.
—Да. Мне тоже. Но я зашёл к тебе не о грустном поговорить. Мы не смогли сегодня нормально посидеть, может быть не откажешь мне в ужине в таком случае?
—Ужин?
—Ужин,— уверенно подтверждает Угур и я уже вижу в воображении, какими десятью способами Джихан расправится с соперником, как только ему донесут об этом.
—Какое прекрасное предложение, но я вынуждена отказаться.
—Не заставляй меня думать, что ты боишься Джихана, Алья.
—Я бы сказала, что не за себя переживаю.
—Я тем более за себя не переживаю. Ещё не хватало жить с оглядкой на дикарей. Но, если ты так волнуешься, что нас увидят его головорезы, то у меня есть отличная идея.
—Какая же, интересно?
—Поедем на ужин в Батман?
—Шутишь?—я удивлена и непроизвольно начинаю улыбаться.
—Совершенно серьёзен. Это всего в часе езды и никаких Албора.
—Никаких Албора...Звучит заманчиво.
—Тогда я жду тебя в холле сразу после смены.
—Договорились.
О, Аллах, какое же это приятное чувство, когда тебе просто пытаются угодить, не давят, не угрожают. И не врут...
Я на секунду замираю от осознания того, что мне теперь не врут — вру я. Угур до сих пор не знает, что наш с Джиханом брак не совсем фиктивный. Это было так быстротечно, что наверное и упоминать не стоит. Но было. И для Джихана, судя по его ревности, по-прежнему есть. Я тоже ещё не до конца задушила в себе эти чувства. Но с другой стороны, зачем Угуру эта информация? Я хочу начать новую жизнь, перестать чувствовать эту тянущую боль в груди при каждой мысли о Джихане. Что я могла бы сказать? "Знаешь, Угур, у нас с Джиханом, конечно, фиктивный брак, но мы влюбились друг в друга и переспали раз -цать, а потом расстались",— так что ли? Бред. Лучше ему не знать об этом. Это прошлое. Должно быть прошлым.
***Джихан***
Мне не нравится, как мы расстались с Альей днём. Я понял и принял ее обиду на меня и то, что она не хочет больше продолжать наши отношения из-за моего вранья, но это не значит, что я сдался окончательно. Я просто даю ей время, чтобы она смогла передумать. Потому что для меня нет больше других женщин в этом мире и я вынужден ждать, когда она в это поверит.
К концу рабочего дня возвращаюсь в больницу. Я заберу Алью, чтобы отвезти домой. Возможно, мы сможем немного поговорить в дороге. Или просто будем ехать молча. Но я рад и этому, потому что безумно скучаю по ней.
Однако, даже не успев припарковаться и выйти из машины, наблюдаю, как Алья и шакал Угур покидают больницу, быстро садятся в его авто и уезжают. Моя охрана суетится от неожиданного демарша госпожи. Я же давлю на газ и устремляюсь следом за удаляющимся внедорожником, увозящим мою всё ещё жену в неизвестном направлении.
Что она задумала?
Охрана звонит мне, чтобы доложить печальную новость о которой я уже и так в курсе. Даю им отбой и делаю пометку в голове настучать по башке за такую расслабленность на рабочем месте. А если бы это был не Угур, а Демир на пример? Или Эджмель? А если бы меня не оказалось там в тот момент? Где бы мы ее искали теперь?
Первый порыв— набрать ее и поинтересоваться, далеко ли собралась. Но я останавливаю себя и решаю проследить.
Мы едем в направлении Батмана. Какие у них могут быть дела в Батмане? Очень странно. Держусь в отдалении, чтобы не быть замеченным, ведь этот ублюдок уже прекрасно знает мою машину и может увидеть в зеркало заднего вида.
Все оказывается одновременно проще и неожиданнее, чем я мог себе представить.
Алья и Угур паркуются у здания ресторана. Заведение, судя по виду, дорогое, не забегаловка. Поднимаются по парадной лестнице и скрываются за дверью. Я следую за ними.
—Добрый вечер, господин. Вы будете один?— обращается ко мне хостес.
—Добрый вечер, я с друзьями, не беспокойтесь. Они только что зашли.
—Хорошо, прошу, — девушка указывает мне на дальний угол ресторана.
Угур выдвигает стул для Альи и затем занимает место напротив. Официант подаёт им меню, наливает воду. Я замер, как вкопанный, наблюдая за этой картиной, в считанных метрах от них. Алья улыбается, что-то отвечает и наконец заливисто смеётся какой-то, наверняка тупейшей, шутке этого шакала.
Я одновременно зол и ранен. Она может быть такой счастливой без меня. Без всего того, что привнесла моя семья в ее жизнь. Имею ли я право удерживать ее рядом? Но я люблю ее. И она любит меня. Ведь не могла так быстро разлюбить, не так ли?
Внезапно она замечает мое присутствие. Наши глаза встречаются, и в ее взгляде я вижу такой испуг, что непроизвольно морщусь, как от боли.
Да ладно, неужели я настолько ужасен, Алья?
Начинаю жалеть, что не остался ждать их появления снаружи. Мне все труднее контролировать гнев и отчаяние, одновременно затапливающие душу.
Но я уже замечен, поэтому отступать некуда.
Медленно направляюсь к столу. Алья быстро говорит что-то Угуру, тот оглядывается на меня и начинает подниматься со своего места.
Оказываюсь рядом как раз во время, чтобы не дать ему этого сделать. Кладу руку на плечо, надавливаю с силой, заставляя приземлиться обратно на стул.
—И вам добрый вечер! Ты сиди, сиди, не вставай, ни к чему церемонии. Не чужие же люди. Вон с моей женой ужинаешь, значит не чужие уже, не так ли?
—Джихан, — умоляющий голос Альи фоном,— Пожалуйста.
Я оглядываю стол и сажусь на стул по правую руку от Альи.
—Итак, что у нас сегодня в меню? Вы ещё не заказали ведь?
Угур только молча отрицательно качает головой. Не уверен, ответ это на мой вопрос про заказ или он так выражает досаду от того, что ему в очередной раз не удалось остаться наедине с Альей.
—Так давайте закажем,—даю сигнал официанту.
—Джихан, пожалуйста, давай уйдем,— просит Алья.
—Уйдем? Ты шутишь должно быть? Мы ехали сюда целый час из Мидьята, чтобы воды выпить и вернуться обратно? Ну уж нет. Я голодный. У меня время ужина,— перевожу взгляд на ее ухажёра,— Вы уже определились, Угур Бей? Закажем?
—Закажем,—отвечает он так, словно принял вызов, а не заказ в ресторане согласился сделать.
Что ж, он прекрасно понимает, что здесь происходит, в таком случае. Значит он просто беспринципная тварь, а не тупой придурок. Хотя, не знаю, что лучше.
Мы делаем заказ, но когда официант отходит над столом повисает тяжёлое молчание. Алья сидит, вжавшись в спинку стула. Угур рассматривает все вокруг и в том числе меня, когда думает, что я не вижу этого.
—Итак... Что же вас сюда привело?— наконец прерывает молчание Угур Бей.
"Слабоумие и отвага" — первая подходящая ему характеристика, что приходит мне в голову. Хочет показать, что не боится меня.
—Да я за женой приехал на работу. Смотрю, а вы куда-то торопитесь. С моей женой. Вдвоем,— выразительно смотрю на него, но он достойно выдерживает этот взгляд, не тушуется,—Я человек женатый,Угур Бей. Куда моя жена, туда и я. Знаю, вам это не знакомо. Когда-нибудь и вы узнаете, поймёте, даст Аллах. А вы тут какими судьбами?
—А мы вот с Альей... Ханым,—сукин сын, специально делает паузу после имени, чтобы подчеркнуть неформальность их отношений, ах ты ж утырок,— Решили провести приятно вечер, без балласта, знаете, без всяких нежелательных людей рядом. И подальше от лишних глаз. А вы тут как тут. Ну что за удача, правда.
—Значит все-таки имя не помогает?*
—Что, простите?
—Имя, говорят, на судьбу влияет. А вас удача обошла мимо. И не только удача, но и множество других добродетелей. Не работает значит этот метод, говорю.
—А вы, Джихан Бей, считаете себя удачливым человеком? Или может быть полным добродетелей?
—Ну, удачей я точно не обделён, раз у меня такая прекрасная супруга,—смотрю на Алью, откидываюсь на стуле и кладу левую руку на спинку ее стула, как бы приобнимая ее, —А на счёт добродетелей, полагаю, их я тоже не лишён. Как считаешь, дорогая?
Алья смотрит на меня испепеляюще и недовольно.
—У вас талант к актерской игре, полагаю, Джихан Бей,— снова перетягивает внимание на себя Угур,— Если бы не знал кто вы такой и на что способны, то непременно поверил бы, что вы чудесный человек и семьянин.
—Вы уверены, что стоит доверять тем источникам, которые рассказали вам обо мне нечто противоположное, Угур Бей?
—О, Джихан Бей, уверяю вас, мои источники надёжнее некуда.
—Ну надо же. Досадно, досадно, что так легко можно опорочить доброе имя человека. Ну да ладно, они за это перед Всевышним ответят, что уж теперь. А как ваша матушка, Угур Бей? Как ее здоровье?— Угур замирает в лёгком удивлении. Смотрит на Алью, она, якобы незаметно, отрицательно качает головой.
Думаешь, она мне рассказала вашу болтовню? Нет, дружок, ее язык значительно короче, чем мои руки.
—Не так хорошо, как нам бы хотелось.
—Пусть в прошлом останется. Здоровья и божьей помощи.
—Спасибо.
Нам приносят заказ и мы принимаемся за еду. Хорошим аппетитом среди присутствующих могу похвастаться только я, но это обусловлено исключительно тем, что это мой первый прием пищи за сегодня. Позавтракать мне не позволило общество матери, которая, как всегда умело отбила желание есть всем, кто был за столом. Вместо обеда я гонялся за Альей и ее кофебрейками с Кылынчем.
—А ваш отец...— прожевав прекрасный кусок сочной пирзолы*, возвращаюсь к беседе.
—Думаю, довольно. Я понял, что вы хорошо меня изучили, Джихан Бей.
—Вы очень проницательный человек. Это приятно осознавать. Однако, в таком случае у меня не вырисовывается полная картина происходящего, Угур Бей,—бросаю взгляд на Алью, поскольку разговор заходит о ней и замечаю, что она не притронулась к еде,— Душа моя, поешь пожалуйста. Здесь очень вкусно готовят.
—Аппетита нет.
—Ты не заболела?
—Нет,—выдыхает раздражённо, закатывая глаза.
Я беру ее приборы, отрезаю и накалываю на вилку кусочек мяса.
—Ммм, только посмотри какая вкуснятина! Съешь меня! — Говорю ей самым мультяшно-забавным голосом, на который только способен и внимательно наблюдаю за тем, как меняется выражение ее глаз.
Она тоже помнит, помнит все детали, все наши моменты. Не я один храню их как самое драгоценное. Ее взгляд становится одновременно теплым и печальным.
—Ладно, я поем. Сама,— опять тыкает в меня пальцем,— Отдай вилку.
—Как скажешь,— легко соглашаюсь и краем глаза замечаю Угура, который все время внимательно наблюдал за нами,—Так о чем это мы...
—Вы говорили о полной картине, которая у вас не вырисовывается.
—Ах да, так вот, никак не возьму в толк, как такой проницательный человек, как вы, может не осознавать абсолютную неуместность подобных встреч? Вы хороши собой, образованы, у вас прекрасная уважаемая профессия,—решаю немного польстить этому шакалу,— Я уверен, что многие незамужние девушки с радостью составят вам компанию за ужином, обедом и даже завтраком.
—Видите ли, Джихан Бей, я не полагаюсь на случай и симпатии свои определяю самостоятельно, не жду, когда на меня кто-то обратит внимание и выберет.
—Очень самоуверенно. Впрочем, дело ваше. Я всегда рад провести время в приятном обществе. Будет здорово, если будете сообщать о наших планах немного заранее, а то знаете — дела, бизнес, встречи.
Ну что ты щуришься, тупая твоя башка? Если бы не Алья, я бы тебя уже давно на минное поле отвёз, прости господи. Выделывается сидит.
—Не думаю, что нам с Альей Ханым нужна компания.
"Держись, Джихан, не испорти все",— говорю про себя и крепче сжимаю приборы.
—Угур Бей, я кажется переоценил ваши интеллектуальные способности и воспитание. Вы найдете себе незамужнюю пассию и оставите мою жену в покое.
—Нет.
Ну охренеть он отбитый! Даже я в шоке. Алья напрягается и, заметив, вероятно, что костяшки пальцев, сжимающих нож и вилку уже побелели от напряжения, кладет руку мне на предплечье.
—Джихан...
—Могу я поинтересоваться почему?— Не даю Алье шанса вклиниться в наш разговор.
—Мне нравится Алья. Я знаю, что ее сердце свободно. Я не боюсь трудностей, скорее люблю их. Этого достаточно?
—Более чем. Если ты любишь трудности, я тебе их устрою,— отвечаю ему, поднимаясь со своего места,— Алья, мы уходим.
Она открывает рот, чтобы что-то возразить и тут же закрывает обратно.
Вид у меня сейчас, должно быть, просто бешеный. Она не решается возражать. Я разгневан и ошарашен подобной наглостью. Этот Угур будто воды храбрости выпил, чтобы законному мужу такие вещи говорить. Да я его пристрелю и меня оправдают, черт побери.
Бросаю на стол наличные, значительно больше, чем все, что мы заказали. Пусть ни в чем себе не отказывает, гаденыш.
Беру Алью за руку и мы покидаем ресторан.
Часть дороги до Мардина едем молча. Потом меня прорывает.
—Алья, что ты творишь? Зачем ты поехала с ним ужинать?
—Захотела и поехала. Я тебе прямо сказала и неоднократно повторила: я строю свою жизнь и тебе не запрещаю этого делать.
—Алья! В себя приди! Какая жизнь? Ты что, не понимаешь, как это выглядит со стороны?
—Ну конечно нет. Я же тупая!
Счет 1-1. Она тоже возвращает мне фразу из наших общих воспоминаний. Она, правда, менее приятная.
—Алья, сейчас речь идёт не только о том, что я этого тупоголового рядом с тобой видеть не желаю. Это вопрос моей репутации. Моя жена не может разгуливать с посторонним мужчиной.
—Джихан, я тебе сочувствую, но ничем помочь не могу. Не нравится — разводись. Я тебе сказала, что готова выполнить наш договор. Вместе вырастить Дениза, дать ему образование и выбор — уехать или остаться. Я тебе говорила, что могу делать все то же, что и ты.
—Но я не делаю! Почему ты такая упрямая, Алья?
—Ну, делал же,—пожимает плечами,— После всего твоего вранья я хочу максимально отдалиться и построить настолько счастливую и комфортную жизнь в Мидьяте, насколько это возможно. И ты мне не помешаешь, Джихан. Не имеешь морального права, после того, как ты сам все испортил!
Последняя фраза звучит настолько откровенно и болезненно, что я лишь убеждаюсь, что ей действительно по-прежнему не все равно.
***Алья***
После злополучного ужина Джихан окончательно спятил. Он становится все злее и отчаяннее и порой меня это пугает.
Я слышала, как он что-то планировал с Эролом, чтобы подкинуть проблем Угуру. Что именно они задумали я не разобралась и Джихан мне естественно не рассказывает, потому что знает, что я тут же предупрежу Угура о его планах. Не доверяет.
Угур тоже стал каким-то подозрительным. Больше интересуется тем, как мы с Джиханом поженились, как живём, хотя это не имеет к нему совершенно никакого отношения.
Однако, я вынуждена была прислушаться к словам Джихана относительно того, как мои встречи с Угуром могут сказаться на репутации его и всей семьи. К сожалению, здесь всем до всех есть дело. А мне, как жене главы клана, вообще невозможно оставаться незамеченной. Если Джихан потеряет авторитет, это может быть опасно для всех, в первую очередь для Дениза. Да и Шахин только этого и ждёт, чтобы отобрать у Джихана власть над Алборой.
Пришлось долго и нудно объяснять все это Угуру. Он слушал и напоминал мне меня саму, когда я только оказалась здесь. Шок, потрясение, неверие, что это все возможно — его основные эмоции от моего рассказа. Но мы договорились стараться привлекать меньше внимания.
Однако, это совсем не означает, что мы отказались от встреч вне больницы. Сегодня, на пример,мы едем в кино. Снова подальше от Мардина, но такова плата за возможность выходить в общественные места двоем.
Незаметно ускользаю из больницы через черный ход и на такси собираюсь до места встречи, где меня уже ждёт Угур. Чувствуем себя настоящим шпионами. Адреналин в крови зашкаливает и мы всю дорогу хихикаем даже над какими-то глупостями.
Мне нравится общество Угура. С ним весело и легко общаться. У него понятный мне менталитет. Да, он порой бывает слегка заносчив и самоуверен, но я пока что не нахожу это слишком отталкивающим.
Единственное, что меня немного напрягает — это его тяга к прикосновениям. Он постепенно приближается, позволяя себе все больше. Я же буквально застываю от каждого его касания. Мне хочется вернуть дистанцию, перевести тему или просто сбежать. Что делать с этим я пока что не придумала.
Мы приезжаем в большой торговый центр и направляемся к билетным кассам. Я рассчитывала посмотреть какую-нибудь лёгкую комедию или даже мультфильм, но Угур пренебрежительно кривится, читая описание идущих в прокате комедий и предлагает пойти на драму. Мы проделали такой путь, что мне совсем не хочется спорить. Соглашаюсь на драму, в душе испытывая разочарование. Я так давно не была в кинотеатре, но долгожданных впечатлений мне снова не видать.
Оказалось, что фильм сейчас очень популярен и на вечерний сеанс почти полный аншлаг, нам везёт и мы успеваем купить пару билетов. Попкорн, напитки и вот мы в темном зале. Забытый трепет под ложечкой. Я очень скучаю по культурной жизни. Прежде я часто ходила в кино, в театры, на различные выставки и концеты. Этого так не хватает мне в Мардине. Гаснет свет. Последние опоздавшие зрители пробираются на свои места. И зрелище начинается.
Наслаждаюсь каждым мгновением фильма. Уютный мрак кинозала, запах попкорна и еще такой знакомый, очень приятный аромат, который хочется вдохнуть поглубже, поймать оставить в себе. Что же он мне напоминает?
Угур находит мою левую руку в темноте и сплетает наши пальцы. Я снова вся напрягаюсь. Почему я так реагирую на его прикосновения?
—Какая чушь, скажи?
Я хихикаю в ответ и согласно киваю. Только спустя мгновение понимаю, что этот до боли знакомый голос шептал мне из темноты справа от меня.
Ошарашенно поворачиваю голову и вижу лицо Джихана, освещённое бликами экранного света.
—Поверить не могу.
—Я тоже поверить не могу, что ты пошла на эту скукотищу, когда в соседнем зале идёт комедия.
—Алья?—Зовет Угур,—Ты с кем-то говоришь?
—Да, с Джиханом.
—Понятно... Что!?
Угур немного перегибается через меня, чтобы убедиться, что он правильно все услышал.
—Давай поменяется местами, — предлагаю я коллеге.
Джихан никак не реагирует на происходящее, спокойно хрустя попкорном и посасывая колу из картонного стаканчика через соломинку.
Я отсаживаюсь и тот самый аромат исчезает. Это был Джихан. Снова он. Как я сразу не поняла, что это его запах мне был так приятен?
Стараюсь вновь сосредоточиться на кино, но мысли предательски разбегаются в разные стороны. Смотрю на экран, но не вижу ни сюжета, ни актеров. Я так устала от этого состояния, застряла где-то посередине между невозможной любовью и настоящей свободой и никак не могу выбраться или выбрать.
Внезапно что-то происходит, справа начинается возня и ругань шепотом.
—В чем дело?— интересуюсь, вынырнув из размышлений.
—Спроси своего мужа, —зло отзывается Угур и встаёт, чтобы покинуть зал.
Только в этот момент я замечаю наконец, что его светло-голубые джинсы залиты кока-колой.
—Подожди, я с тобой...
—Не надо, смотри фильм. Я приведу себя в порядок и вернусь.
Стоит Угуру выйти из зала, как на соседнее со мной кресло перемещается Джихан.
—Оф, ну наконец-то избавились от этого зануды.
—Джихан, как ты здесь оказался?—шепчу, опасаясь недовольства остальных срителей.
—Что? Я не расслышал,—шепчет мне в ответ он и придвигается ближе, наклоняясь ко мне.
—Как ты здесь оказался?—повторяю вопрос шепотом, на этот раз прямо ему в ухо.
Меня обдает его запахом и я снова начинаю вдыхать глубже, в бесполезных попытках удержать этот аромат.
—Неужели ты всё ещё меня настолько недооцениваешь, Алья?— приходит его очередь шептать мне на ухо и я понимаю, что шептаться с ним было очень-очень плохой идеей.
Он касается губами моего уха, дышит прямо на чувствительную кожу и я в одно мгновение покрываюсь мурашками от макушки до пят. Ощущения настолько сильны, что я непроизвольно передергиваю плечами и Джихан несомненно замечает это, потому что сразу снова тянется к моему уху.
—Алья, если ты хотела сходить в кино, то могла мне намекнуть или даже прямо сказать.
Я сижу не шелохнувшись, стараясь совладать со своими ощущениями.
—Давай сбежим отсюда и пойдем на комедию, ммм?
Продолжает Джихан сладкую пытку. Мне кажется, что если ему не придет в голову, что именно сказать, то он просто начнет говорить "раз, два, три", как в микрофон, лишьбы продолжать касаться губами моего уха и дышать, посылая миллион мурашек по коже.
К счастью, свет включается и объявляют десятиминутный перерыв*. Это именно то, что мне сейчас жизненно необходимо. Я пулей вылетаю из зала и запираюсь в туалетной кабинке.
О, Аллах, что мне делать с ним? Что мне делать с собой? Мое тело предает меня каждый раз, когда он оказывается рядом.
Успокоившись и поправив макияж выхожу в фойе. Угур и Джихан стоят немного поодаль друг от друга. Их взгляды направлены на меня и я не знаю, плакать мне или смеяться. Я устала от этой игры в догонялки. Мужчины слегка косятся друг на друга и я осознаю, что это молчаливое соперничество выиграет тот, к кому я сейчас подойду. А я не хочу подходить ни к одному из них. Я не их трофей. Я не вещь. Отдают ли они по-прежнему себе отчёт в том, за что борятся или это уже превратилось в соперничество ради соперничества?
"Мне нужно побыть одной",— вот, что я внезапно осознаю. Поэтому, разворачиваюсь и просто ухожу в сторону выхода из торгового центра. С меня хватит. На сегодня — точно.
***Джихан***
Тревожное чувство или скорее даже предчувствие того, что должно случиться что-то важное, непоправимое, неотступно преследует меня в последние несколько дней.
Я пытался анализировать, искать какие-то знаки, но все тщетно. Оно просто свербит там, под ложечкой, где обычно ощущается тревога и никуда не уходит.
Алья закрылась от меня. Отдалилась. Но и шакал Угур тоже впал в немилость, хоть и продолжает бегать вокруг нее кругами.
Я не знаю, как разрубить этот гордиев узел. Она упрямится, что-то придумала и теперь не может отступить и поменять решение. Я тоже не могу отступить, потому что у меня на это тысяча причин и главная из них — мои чувства.
Я ощущаю, что медленно схожу с ума от ревности и уже плохо контролирую свои реакции и уровень агрессии. Хотелось быть сильнее всех эмоций, переживаний, стресса, но я всего лишь человек.
Самое большое мое желание — вернуться назад, в ту дешёвую гостиницу в Нигде, туда где все началось. И предотвратить все недоразумения, которые случились с нами после этого. Ещё более горько от того, что именно я — причина всего случившегося.
Из раздумий меня выдергивает оповещение о новом сообщении.
"Меня пригласили в Газиантеп, чтобы поучаствовать в инновационной операции. Завтра я уезжаю."
Ни "привет", ни "как дела"...
"Хорошо",—отвечаю.
Мне нужно отпустить ее одну. Приставить охрану и пусть едет, оперирует. Я понимаю головой, так будет лучше и правильнее. Но это выше моих сил.
"А вдруг она поедет с этим шакалом?— вдруг осеняет меня и последние сомнения в правильности того, чтобы ехать вместе с Альей отпадают.
Она очень отстраненная на протяжении всех пяти часов поездки. Мы выехали ещё до рассвета, чтобы оказаться в Газиантепе во время. Заселяемся в наш двухкомнатный люкс и Алья, едва бросив вещи в номер, покидает меня.
Я брожу по номеру, по отелю, по городу, словно тигр в клетке. Мне невыносимо. От самого себя, с самим собой невыносимо. Так же невыносимо, как и с ней. Как избавится? Как прекратить это?
Наконец, она освобождается и я везу ее в хороший старый ресторан в центре города, который по счастью не пострадал от страшного землетрясения, случившегося здесь два года назад. Чего не скажешь о древней крепости и множестве других построек. Но город продолжает жить, восстанавливаться. Смогут ли наши отношения воскреснуть, как этот город из руин? Как птица феникс из пепла?
За ужином Алья молчалива, хочет поскорее вернуться в отель. По возвращении отправляется в душ, а потом закрывается в спальне.
Я убеждаю себя в том, что она просто очень устала ровно до тех пор, как слышу ее заливистый смех из-за двери. Подхожу к неплотно закрытой двери и прислушиваюсь.
Она говорит с Угуром. Рассказывает ему подробности операции, какие-то непонятные мне детали, рекомендует ему тот ресторан, в который я водил ее на ужин, шутит о работе и продолжает смеяться над чем-то, что этот мерзавец говорит ей в трубку.
Я так и застываю, прислонившись к косяку. Пульс грохочет где-то в ушах. Меня потряхивает и кажется, что мне нужно что-то разрушить, покрушить мебель, выстрелить куда-то, кого-то избить, возможно, и мне непременно станет легче. Но я продолжаю стоять статуей под дверью Альи. Под дверью, которая внезапно скрывается.
—Ты подслушивал,— констатирует она, глядя на меня снизу вверх.
Она ещё не переоделась после душа. Волосы влажные, местами слегка подсохшие. На ней только отельный махровый халат.
—Я много чего несвойственного мне начал делать после появления тебя в моей жизни,— отвечаю и отхожу в сторону.
Она направляется к мини-бару и достает оттуда бутылку холодной минералки. Ставит ее на кофейный столик и поворачивается ко мне лицом.
—То есть это я виновата?
—Это я виноват. Я виноват, что не смог держаться от тебя подальше, а теперь меня выжигают изнутри эти чувства к тебе. Посмотри во что я превратился? Глава клана Албора следит за своей женой на работе и после, чтобы она не позволяла слишком откровенно клеится к ней охреневшему коллеге, который вообще страх потерял. Я ему на хер ноги поломаю, если ещё раз рядом с тобой увижу! Поняла? Так ему и передай.
—Не смей угрожать! Меня достали твои рабовладельческие выходки. Не вынуждай меня нарушить наш договор и подать на развод.
—Не будет развода. Я тебе его не дам, поняла?
—Это мы посмотрим. Я не твоя собственность. Сказала, между нами все кончено, Джихан! Ты можешь быть с Мине или с кем пожелаешь. Меня это больше не касается. Так же как тебя не касается, с кем буду я. Мы просто родители Дениза. Больше нас ничего не связывает.
—Вот как? —я чувствую, что меня настолько захлёстывает ярость, что я начинаю терять контроль.
В моей голове вспышками возникают иллюстрации ее слов. Она может быть с кем-то? С этим придурком Угуром? Он будет прикасаться к ней? Как бы не так!
Надвигаюсь на нее и замечаю испуг, проскользнувший тенью по ее лицу. Она пятится назад, я продолжаю приближаться. В итоге Алья упирается в обеденный стол, но я уже слишком близко, чтобы ей удалось сбежать. Замирает.
—Не подходи,—выставляет вперёд ладонь, но я просто беру ее за запястье и завожу эту руку ей за спину.
Зло прищурившись смотрю на нее сверху вниз. Когда она без своих шпилек, то она такая малышка.
—Ненавижу тебя, Джихан Албора,—буквально выплевыввет она мне в лицо слова,— Пошел ты на...
Закрываю ее грязный рот поцелуем. Свободной рукой зарываюсь в волосы, прижимаю, удерживаю. Она мычит, вырывается и в итоге ей удается освободиться.
В следующую секунду левую щеку обжигает пощёчина. Я сжимаю волосы на ее затылке в кулак и заставляю Алью посмотреть на меня. Ее глаза пылают.
—Не смей ко мне прикасаться, мерзавец!
— Мерзавец, которого ты ещё три недели назад любила.
—Три недели назад любила,а теперь забыла!
—Тогда мне придется напомнить.
Я продолжаю удерживать ее одной рукой за запястье, другой за волосы и снова впиваюсь в ее рот. Этот поцелуй похож на битву. В нем столько гнева, отчаяния, обиды. Но на этот раз она отвечает мне. Она тоже целует меня, кусает, наказывает.
Я не могу дышать. Я хочу убить ее, умереть сам, я хочу перестать сгорать в жерле вулкана по имени Алья. В это мгновение я — чистая ярость. И она, она тоже.
Одним лёгким движением усаживаю ее на находящийся позади стол. Она больше не дерётся со мной, напротив, ее, освободившаяся от моей железной хватки, ладонь ложится мне на плечо. Я быстро приспускаю джинсы, давая свободу мгновенно восставшей плоти. Развожу ее стройные ноги и скольжу по бёдрам вверх. Ощущаю узоры кружева под своими пальцами и жар, исходящий от Альи. Сдвигаю белье в сторону. Одно быстрое движение пальцами, чтобы раскрыть ее. Она очень горячая внутри и уже влажная .
Тело не врет в отличии от нас с тобой, Алья.
Все происходит молниеносно. Раньше чем успеваю осознать оказываюсь внутри нее. Как же я скучал по этому ощущению.
Она вся дрожит. Стягивает с меня рубашку. Царапает спину ногтями. Кусает плечи и шею. Я не остаюсь в долгу и тоже прикусываю ее, то не так сильно, как она меня. От ее зубов и ногтей на моей коже уже виднеются отметины. Как же она злится. В какой-то момент она прокусывает мне губу и рот наполняет металлический привкус крови.
—Хватит,— рычу и выхожу из нее.
Она подаётся бедрами вперёд и практически хнычет от нетерпения. Я же срываю с нее абсолютно ненужный халат, переворачиваю ее и укладываю животом на стол.
Вхожу в нее сзади. Двигаюсь быстро, жёсткими глубокими толчками. Во мне говорит гнев, разъедающая все внутри ревность, безумная тоска по любви, которой меня будто бы подразнили и тут же отобрали.
Что значит флиртовать с этим мерзавцем? Что значит позволять ему прикасаться к тебе? Что ещё он захочет дальше?
Звонкий шлепок разносится по комнате, заглушая наше шумное дыхание. На правой ягодице Альи проявляется красноватый след моей ладони. А она как гуляющая кошка только сильнее подставляет мне свою задницу.
Я кончаю неожиданно, оргазм внезапно и резко накрывает с такой силой, что я сгибаюсь пополам и ложусь на стол поверх ее тела. Сердце колотиться, голова, кажется, вот-вот взорвется. Но эрекция не ослабевает.
Несколько секунд, чтобы выровнять дыхание и я возвращаюсь в вертикальное положение. Снова разворачиваю Алью к себе лицом. Она выглядит одновременно злой и возбуждённой. На щеках аллеет болезненный румянец.
—Ты,— шипит, по-прежнему сидя на столешнице и тыча в меня своим маленьким пальчиком. Некоторые вещи никогда не меняются.
Я снова жадно припадаю к губам, не давая закончить фразу, и, подхватив ее под бедра, переношу на постель.
Каждый миллиметр кожи я хочу покрыть поцелуями. Вдыхаю коктейль ее запахов: парфюм, гель для душа, крем, аромат ее тела.
Нависаю над ней и на этот раз вхожу плавно, но все так же глубоко. Она выгибается в пояснице и прикусывает от удовольствия нижнюю губу.
Глажу ее размещавшиеся по постели волосы, целую глаза, щеки, губы, шею. Я так невыносимо люблю ее. Она не может принадлежать никому другому.
—Ты моя,Алья, слышишь, ты только моя, — вырывается у меня шепотом, словно поток сознания.
Она распахивает глаза и я вижу в них что-то похожее на разочарование. Я что-то не то сказал? Я не знаю, не могу думать сейчас, в это мгновение, когда весь мой мир сжался до крошечных размеров и весь без остатка поместился в этой невыносимой, невозможной, невероятной женщине.
Становится все труднее сдерживаться, но впервые мне не удается довести ее до оргазма. Мы уже несколько раз меняли положение, но что-то по-прежнему не так.
Разрядка происходит неожиданно, я просто не в состоянии больше ждать.
Утыкаюсь потным лицом в изгиб ее шеи.
—Сейчас, я переведу дух и все сделаю...— шепчу ей.
Мое удовольствие не может быть полным, если я не довел ее до пика.
—Не надо.
Я отстраняюсь, чтобы увидеть ее лицо. Холодный взгляд. Поджатые губы.
—Отпусти меня, пожалуйста.
—Алья, поговори со мной. Что не так? — недоумеваю я, но все же даю ей выбраться из своих объятий.
—Джихан, все не так! — она подбирает свой халат с пола рядом со столом и торопливо кутается в него, — Начиная с того, что я не твоя вещь и не принадлежу тебе. И заканчивая тем, — ее голос начинает дрожать от подступающих слез,— что я бы предпочла амнезию тому, что теперь живёт в моей голове! Просто не трогай меня больше, пожалуйста. Не приближайся. Никогда.
______________________________
*Угур - Uğur (тур.) Удача.
*Пирзола - так по-турецки называются жареные на углях рёбрышки ягненка
*В турецких кинотеатрах предусмотрен своеобразный антракт, перерыв в середине сеанса. Показ фильма прекращается, включается свет и зрители могут передохнуть или выйти из зала, затем показ продолжается.