Далёкий город / Uzak Şehir

***Джихан***

В моменты раздумий и душевной боли я всегда забираюсь на самую верхнюю террасу особняка и смотрю оттуда на округу. Это повелось еще с детства.

Смотрю на наши земли почти с высоты птичьего полета и будто бы смотрю на ситуацию сверху, на все детали, в поисках решения. Этим вечером мне тревожно. Вроде бы все в порядке, но предчувствие, ожидание какой-то беды уже растет в душе. Мне не удается даже сформулировать, с чем это может быть связано. Шахин, Эджмель, Налханоглу или Мине? Откуда мне ждать удара?

Эрол был прав утром. Я играю с огнем, продолжая откладывать разговор с Мине. Мне повезло, что она не выложила все Алье раньше. А сегодня Мине выглядела еще более нервной, чем обычно.

—Брат, — слышу за спиной голос Наре, поворачиваюсь и смотрю на нее через плечо, — Ты почему тут? Что-то случилось? — подходит и встает рядом со мной.

—Ничего особенного, все в порядке.

—О чем тогда думаешь? Ты просто так сюда обычно не поднимаешься. Тебя что-то тревожит.

—Я думаю о Мине, Наре.

—Опять эта женщина? Брат, откуда это взялось, тем более теперь?

—Я столкнулся с ней в больнице сегодня. Она выглядит какой-то дерганой, психованной… Болтала про какое-то романтическое путешествие. Проблема в том, что я в надежде на то, что она остынет, отвыкнет, так и не поставил с ней точку. В ее голове мы все еще вместе.

—Джихан…— голос Наре изменился, и я поворачиваюсь, чтобы видеть ее лицо, — Это я сказала…

—Что ты сказала, Наре?

—Я приходила в офис на встречу с Эролом, по поводу развода, и там столкнулась с ней. Она снова притащилась туда в поисках тебя.

—Я не отвечал ей, пока мы были в поездке. Не удивлен, что она пришла на работу.

—Я так разозлилась, когда увидела ее. Думала, когда она уже оставит тебя и Алью в покое. Это было уже после того, как вы с Альей… пропали в поездке. Ну я ей и сказала, чтобы не искала тебя, что ты счастливо женат и сейчас в романтическом путешествии со своей женой.

—Наре…— у меня нет слов. Я сержусь на сестру за то, что влезла в мои личные дела, но и не обманула ведь, — Наре, что ты сделала… Теперь понятно. Пойми, я затянул эту ерунду не из-за того, что мне дорога Мине. Не дорога, не была никогда. Я ее всегда воспринимал, как подругу, по крайней мере до того момента, как она подкинула Алье видео Борана. Потом мне было жаль ее. И основное — я боялся, что она снова попытается себя убить, как сделала это перед нашей свадьбой с Альей. Вдруг во второй раз ей бы это удалось? Ты себе не представляешь, Наре, что я пережил, когда она это сделала. Я словно заново проживал самоубийство Шейды. Она очень сильно меня любит. И я не знаю, что мне делать с ее этой больной любовью.

—Брат, она же прекрасно знает твою историю с Шейдой. Как она могла так поступить? Что это за любовь такая?

—Не знаю, Наре, не знаю… Я не думал никогда с такой стороны об этом.

—Разве любимого человека заставишь через такое проходить?

—Она в агонии. Мне правда не хочется, чтобы с ней случилось что-то плохое, но я понимаю, что зашел в тупик. И единственный выход поговорить, поставить окончательную точку и перестать от нее уже бегать, оттягивая неизбежное. Я устал бояться, что Мине снова наглотается таблеток. Я устал бояться, что она расскажет что-то Алье.

— Алья не поверит ей. Вы вместе теперь. Алья тебя любит.

—Думаешь, любит? — даже просто говоря о ней я не в силах сдержать улыбку.

—Конечно, любит. Вашу любовь видят все вокруг, кроме вас самих. Но, Джихан, все что ты рассказываешь о Мине, это одержимость какая-то, вот здесь точно нет любви. Она же знала, что у этих отношений нет будущего. Ты к тому же женился. Не знаю, может быть, я предвзята, потому что она мне никогда не нравилась…

—Ты права, Наре, права. Одержимость. Очень точное описание.

—Но я надеюсь, что не навредила тебе, сказав про путешествие. Я не думала, что все настолько сложно. 

—Твои слова подлили, конечно, масла в огонь. Но в любом случае… Расскажи-ка мне лучше, что там с твоим разводом? А то у нас столько дел по компании, что мне некогда было поговорить с Эролом.

—Мы составили исковое заявление. Я пока что не хочу писать о насилии, как причине развода. Хотя, Эрол настаивал на том, чтобы написать это, чтобы нас точно развели с первого раза.

—Наре, не упрямься. Ты зачем жалеешь этого Озкана? Петрушка, а не мужик. Терпеть его не могу.

—Затем же, зачем ты жалеешь Мине. Потому что доброе сочувствующее сердце нам досталось от папы, — с легкой иронией отвечает сестра.

—Ох, Наре… Я тебе говорил, как счастлив, что ты у меня есть? — обнимаю ее за шею, как мы всегда делали в детстве, — Но ты слушайся пожалуйста Эрола. В юридических делах я доверяю ему, как самому себе. Если он говорит, что-то, то это не просто так.

—Джихан, а Эрол… Вы же с ним с университета вместе?

—Да.

—А почему он все время один? Он же один, я правильно поняла?

—Ох, моя хитрая сестрица. Я не стану обсуждать своего друга с тобой, хорошо? Если тебе что-то интересно, то спроси у него сама.

—Да мне просто любопытно стало! Чего ты так на меня косишься? —она выворачивается из моих объятий.

—Да, я так и понял, Наре. Я же ничего не говорю, — успокаиваю ее, но не перестаю улыбаться.

—Оф, Джихан, все, я пошла к себе. Да ну тебя!

—Спокойной ночи, моя любопытная сестра! — почти кричу ей вслед.

—Спокойной ночи, мой вредный брат! —отзывается она, так же громко, уже начиная спускаться по лестнице.

Я думаю, не закурить ли мне и начинаю хлопать себя по карманам пиджака в поисках пачки сигарет, но мой телефон загорается уведомлением о новом сообщении.

Мине. Она снова делает это со мной. И теперь мне хочется курить еще больше, но времени на это нет.

Я быстро нахожу ключ и прыгаю в машину. Гоню по давно изученной, до мельчайших выбоин в асфальте, дороге. Все светофоры проскакиваю на красный. Хорошо, что время позднее и на дорогах мало машин. Руки потряхивает. Меня преследует ощущение, что все это на самом деле происходит не со мной. Впечатление среднее между кошмарным сном и хреновым фильмом.

Я открываю входную дверь своим ключом и сразу начинаю звать:

—Мине! Мине!

Обнаруживаю ее сидящей на полу в гостиной, привалившись спиной к дивану.

Она выглядит выпившей, но не умирающей. Мине видит меня и начинает довольно улыбаться.

—Вы посмотрите, кто к нам приехал. Снизошел. Спаситель! Супермен! Мне нужно подохнуть, чтобы ты наконец пришел ко мне, да? Я тебя только при смерти интересую?

—Мине, что ты сделала? — я понимаю, что она специально написала прощальное сообщение, чтобы напугать меня, снова играя на одном из самых больших моих страхов, но не хочу в это верить. Кто эта женщина, с которой я делил постель долгие шесть лет?

—По-шу-ти-ла! —по слогам выговаривает она и поднимается на ноги, — Выпьешь что-нибудь? Нет? Ну как хочешь. А я выпью.

Стресс отступает и на меня накатывает такая усталость, что я просто обессиленно сажусь на диван. Мине возвращается через минуту и в ее руке снова полный бокал.

—Ну что, расскажешь? Как романтическое путешествие прошло? Хорошо повеселился? Что там у нее, поперек? Или в рот берет лучше, чем я? Что в ней такого, чего нет у меня, а Джихан? Что в ней такого, что ты променял меня на нее?

Она начинает распахивать и задирать шелковый домашний халат, демонстрируя свои прелести, которые меня уже давно не интересуют.

—Ну, посмотри, а то уже, наверное, забыл, как выгляжу.

Мне до тошноты противно от всего, что говорит Мине и от ее вызывающего поведения. Однако, это только начало, понимаю это по ее настрою.

—Мине, если ты не готова к конструктивному диалогу, то я сейчас же уеду и больше сюда не вернусь.

—О, господин изволит пугать? Ставить ультиматумы?  А я уже привыкла, Джихан, мне не страшно.

—Хорошо, всего доброго в таком случае, — говорю я и делаю движение, будто собираюсь подняться с дивана.

Мине мгновенно меняется в лице, ставит бокал на кофейный столик и буквально падает передо мной на колени.

—Нет, ну уходи, не оставляй меня, Джихан… Не бросай меня…

Она гладит мои колени, смотрит снизу вверх глазами, полными слез.

—Поднимайся, давай, —Я тяну ее за руку вверх и немного на себя, мне не доставляет удовольствие видеть у своих ног совершенно разбитую морально женщину.

Однако она не торопится менять положение. Напротив, вырывает запястье из моей руки и придвинувшись ближе скользит ладонями вверх по бедрам, тянется к ремню на моих джинсах.

—Джихан, Джихан…— она шепчет бессвязно, пока я борюсь с ее попытками расстегнуть на мне штаны.

—Мине! Черт бы тебя побрал! Прекрати это! — начинаю кричать на нее.

Поняв, что раздеть меня ей не удастся она утыкается лицом мне в живот и обхватывает руками за талию. Ее тело сотрясают беззвучные рыдания.

—Я так тебя люблю… Не оставляй меня… Я все для тебя сделаю…— продолжает Мине сквозь рыдания.

—Мине, сделай для меня кое-что, — отвечаю.

—Что? Что мне сделать? — Она немного отстраняется и смотрит на меня в готовности исполнить любое пожелание.

Если бы мне кто-то рассказал тогда, когда я начинал с ней отношения, чем это все закончится, то я сразу бы отказался от этой затеи.

—Пожалуйста, возьми себя в руки, успокойся. Я понимаю, что ты очень расстроена, но пока ты так себя ведешь мы не можем даже поговорить нормально с тобой. Давай, —снова тяну ее вверх, — Поднимайся, сядь рядом.

Она согласно кивает, вытирает ладонями мокрые от слез щеки и с моей помощью садится на диван. Я же наоборот встаю, и она тут же хватает меня за руку:

—Куда ты?

—Я принесу тебе стакан воды, ладно? Налью воды и вернусь.

Проходит несколько минут. Мине медленно пьет воду. Я сижу рядом на диване. Мы молчим. Кажется, что ее истерика отступила и я решаюсь снова попытаться поговорить.

—Мине, тебе лучше?

—Как мне может стать лучше, Джихан? У меня все горит внутри, горит, понимаешь? Я пошла на такие жертвы. Наступила на горло своей гордости, чтобы только быть с тобой. И тут пришла Алья и все у меня отобрала. Забрала тебя у меня. Я ненавижу ее, — лицо Мине начинает снова искривляться в гримасе боли.

—Послушай, я не вещь, чтобы меня можно было забрать. Ты не владела мной. И поэтому меня никто не отбирал у тебя. Мине, с самого начала, еще до того, как мы стали спать, я тебе честно и прямо обрисовал всю ситуацию. Ты знала, что я пережил. Я не обещал тебе ни любви, ни верности, ни брака. Я мог предложить только секс. И ты на это согласилась.

—Какой ты, Джихан, по твоим словам, правильный, честный. Тебя послушать, ты прям сама добродетель. За столько лет ты так и не понял женщин? Правда? Ты думаешь, мы можем спать с вами, не испытывая никаких чувств? Для нас секс и любовь — это практически одно и то же. Если женщина не влюблена, она не подпустит к себе мужчину. И я влюбилась в тебя. Ты такой красивый, сильный, влиятельный, спас моего ребенка… Да предложи ты мне тогда ограбить банк, я бы на это пошла без раздумий. А тут — отношения без обязательств. Я надеялась, что ты оттаешь со временем. Привяжешься ко мне, узнаешь меня, полюбишь… Шесть лет я делала для тебя все, что было в моих силах и ждала любви. Неужели я не заслужила ее?

—Мине, любовь невозможно заслужить. Она просто случается.

—И с Альей случилась, не так ли?

Я молчу несколько мгновений. Что ответить? Я не хочу, чтобы она снова впала в истерику от честного ответа, но и врать о своих чувствах не вижу смысла.

—Да, случилась.

Крупные слезы скатываются из ее глаз, и она снова быстро вытирает их ладонью.

—Говорила тебе, что ты влюбился в нее. Ты все отрицал.

—Я не хотел это принимать. Поэтому отрицал и перед тобой, и перед самим собой.

—Ты уже с ней спишь?

—Мине…

—Просто хоть раз будь честен. Я хочу… мне важно знать, ты с ней спишь?

Я не могу заставить себя сказать это вслух. Это наше с Альей, личное. В то же время мне искренне жаль сидящую передо мной женщину, надежды которой оказались разбиты, хоть я этого и не хотел. Раз ей так важно знать это — отвечаю утвердительным кивком.

—Конечно. Конечно спишь… Она тоже влюбилась в тебя, как кошка. Ты бросаешь меня. Это конец. Так ведь?

—Мине, наш с тобой конец наступил намного раньше. Я пытался сказать тебе, но ты не слушала. Ты всегда была для меня близким человеком, которому я мог доверять…

—Пфффф, не начинай мне опять про эту флешку! Сил нет слушать больше!

—Но это правда. Тогда еще между мной и Альей не было ничего, но нас с тобой уже не стало. Я надеялся, что ты сама поймешь, что все сошло на нет, закончилось. Наверное, мне нужно было прямо сказать тебе. Это была моя ошибка, что я не объяснился.

Сейчас Мине выглядит спокойной и очень печальной. Она задумчиво теребит пояс от халата и смотрит куда-то будто сквозь меня.

—Я поняла, —наконец говорит она, — Хорошо. Но у меня есть одна последняя просьба.

—Какая?

—Я прошу о последней ночи, Джихан, — говорит она и так резко перемещается мне на колени, что я даже не успеваю среагировать. Теперь она сидит на мне верхом.

—Мине, ну что ты опять делаешь, — Меня накрывает волной разочарования, только показалось, что она поняла, что наш разговор подходит к концу. Но она обнимает меня за шею и прижимается все крепче.

—Джихан, только один последний раз, одна последняя ночь… Оставь мне хотя бы эти воспоминания.

Мине начинает ерзать бедрами, по моему паху, тереться промежностью о ширинку и целовать шею. Я замираю, обдумывая свои дальнейшие действия. Я так смертельно устал от всего этого.

—Мине, поверь, тебе не нужна последняя ночь с мужчиной, который любит другую, —наконец говорю я.

—Можно подумать ты знаешь, что мне нужно, а что нет, — прищурив глаза, зло почти шипит она, оторвавшись от облизывания моей шеи.

—Хорошо. Я не знаю. Я могу говорить только за себя. Мне это не нужно, значит этого не будет.

—Не нужно? Что, уже не возбуждаю?

Отвечаю отрицательно без слов, только движением бровей.

—А если я это исправлю? — тянется рукой к моему паху, начинает гладить через одежду, и я понимаю, что мы заходим на второй круг этого спектакля. Тут мы уже были в самом начале.

—Не встанет, не старайся, —констатирую я, скидывая ее с себя набок и поднимаясь с дивана.

Подхожу к окну и смотрю в темноту. Как там, интересно, Алья на своем дежурстве?

Какое-то время позади меня слышны только тихие всхлипы. Я хочу поскорее уйти, но для начала считаю необходимым дождаться, когда Мине немного успокоится. А я тем временем договорюсь со своей совестью о том, что после того, как я покину ее дом, все, что она сделает с собой будет в зоне ее ответственности, не моей.

Оборачиваюсь на шорох и наблюдаю ее удаляющуюся спину — направляется в уборную. Пусть, пусть умоется, немного придет в себя. Но проходит минута за минутой, а Мине не возвращается.

—Мине! — стучусь в ванную, — Ты в порядке? Мине?

—Буду, скоро буду в порядке…— слышу ее приглушенный голос, — Все закончится, и я буду в порядке…

Я слышу истерический смех вперемежку со всхлипами и начинаю судорожно пытаться открыть дверь.

—Открой! Мине, открой дверь!

—Я говорила, что не могу жить без тебя! Не буду жить без тебя!

—Да покарает тебя Аллах, Мине!

Мне везет, что дверь в уборную не такая крепкая, как входная. Несколько сильных ударов ногой и мне удается ее выбить.

Эта идиотка опять наглоталась каких-то таблеток. Да будь проклят тот день, когда я с ней познакомился.

—Ты беда на мою голову, Мине? Что ты творишь?!

Она только смеется мне в ответ и выглядит при этом совершенно сумасшедшей.

Я же быстро набираю номер Мурата, семейного врача, который вытаскивал пули уже почти из всех членов нашей семьи. В двух словах описываю ему ситуацию, он сразу же говорит мне, как действовать и просит прислать адрес, куда ему ехать.

Положив трубку, тут же хватаю сидящую на полу Мине в охапку, наклоняю над унитазом и пытаюсь засунуть ей два пыльца в рот. Она сопротивляется и пытается кусаться.

Я заставляю посмотреть на меня и с силой сжимаю ее лицо одной рукой, надавливая пальцами на щеки в тех местах, где под ними смыкаются зубы. Она морщится от боли.

—Либо ты сейчас выблюешь это дерьмо, либо я за себя не отвечаю, Мине, — практически рычу я и вижу испуг в ее взгляде. Вот так-то. Думала я все время такой добрый?

Снова наклоняю ее над унитазом и теперь уже она позволяет просунуть пальцы в рот и надавить на корень языка, вызывая у нее рвоту. Ее тошнит выпитым вином и белыми крапинками только что выпитых таблеток. Срань господня! Как я до этого дошел?

Помогаю ей умыться и слышу стук в дверь — приехал Мурат.

—Ее вырвало? — первым дело спрашивает он вместо приветствия.

—Вырвало. Там были таблетки. Много. Я еще не спустил. Хочешь посмотреть?

—Да нет, спасибо, дружище. Я тебе на слово поверю.

Мы отводим ее в спальню. Мурат дает ей какие-то лекарства и ставит капельницу. Через десять минут Мине засыпает, и мы уходим в гостиную.

—Джихан…

—Не спрашивай, Мурат, ничего не спрашивай, потому что я не знаю, что тебе ответить…

—Это первый раз?

—Нет, уже второй.

—Ей нужно обратиться ко врачу. Она явно не в порядке.

—Не пойдет она ко врачу. Но я попробую предложить.

—Я побуду, пока не закончится капельница. Я вколол ей успокоительные и дал сорбенты. Думаю, она будет в порядке к утру.

—Спасибо, дружище. Извини, что так посреди ночи потревожил.

—Ничего. Ты знаешь, я всегда готов помочь. Но ты… Джихан, ты плохо выглядишь. Поспи что ль. Вот тут на диване приляг. А то тоже рискуешь стать моим пациентом.

—Ладно.

—Давай, приляг. Я сделаю все необходимое, побуду до окончания капельницы и потом поеду. Дверь захлопну просто.

Мурат уходит, а я иду на кухню, открываю окно и наконец закуриваю. Черт-те что творится.

У меня даже нет мыслей. Я настолько перенервничал, что в голове просто вакуум образовался. Возвращаюсь на диван, выкладываю телефон на кофейный столик, снимаю наручные часы и кладу их рядом.

«Я только немного подремлю и когда Мурат закончит тоже поеду домой», — говорю себе и проваливаюсь в сон.

—Джихан… Джихан…— сквозь сон слышу голос Мине и резко подскакиваю из лежачего положения. Смотрю на нее в непонимании. За окном уже рассвело. Мине стоит надо мной.

—Что? Как ты? — тру лицо ладонями, прогоняя остатки сна.

—Я в порядке, спасибо тебе, — она говорит и выглядит нормально, даже слишком нормально для человека, который пытался убить себя прошлой ночью, — У тебя телефон вибрирует не переставая, я решила тебя разбудить.

—Телефон? — смотрю на аппарат, он по-прежнему лежит на кофейном столике и действительно светится входящим звонком, но звука нет. Не помню, когда поставил его на виброрежим, — Который час?

—Уже восемь, мне пора на работу.

Я киваю и принимаю звонок.

—Джихан! Где тебя черти носят? — кричит в трубку Кайя, — Я уже сотый раз звоню.

—У меня были дела. Что случилось?

—Брат, Эджмель сбежал!

—В смысле? — переспрашиваю, просыпаясь окончательно, поднимаюсь на ноги и направляюсь прямиком к входной двери.

—Сбежал из больницы! На этот раз им это удалось.

—Да я его мать… Еду!

Мине следует за мной.

—Мне надо ехать.

—Я поняла. Давай, пока, — словно подгоняет меня она. Неужели хочет наконец-то, чтобы я ушел? Слава Аллаху!

—Пока, — бросаю через плечо и торопливо покидаю ее квартиру. Надеюсь, больше никогда не придется здесь оказаться.

***Алья***

Как только время дежурства подходит к концу, торопливо покидаю больницу и направляюсь домой. Хочу успеть хотя бы взглянуть на Дениза и Джихана прежде, чем снова вернусь в больницу. Утром сообщили о том, что одна из коллег заболела и это значит, что мне придется сегодня снова хорошенько поработать.

К счастью, дежурство прошло без приключений, не считая прихода Угура, и мне даже удалось немного поспать.

Захожу в комнату и обнаруживаю не сладко спящего Джихана, а аккуратно заправленную кровать и мой халат, лежащий на покрывале. Я забыла повесить его еще вчера. Иду в кабинет, но и там не нахожу своего мужа. Где же он ночевал?

Слышу, как хлопает дверь в нашу комнату и возвращаюсь в спальню.

—Джихан?

—Доброе утро.

—Доброе. Где ты был?

—Говорил с Кайей и матерью в гостиной. А ты давно пришла?

—Только что.

Я не понимаю, что происходит и не знаю, стоит ли задавать лишние вопросы. Джихан приближается и сжимает меня в объятьях.

—Я соскучился.

—Джихан…

—М-м-м, — только мычит в ответ, зарываясь носом в мои волосы.

—Где ты ночевал? — наконец задаю я волнующий вопрос. Он внезапно напрягается и отстраняется от меня. Смотрит внимательно в мое лицо, — Просто кровать заправлена, все как вчера. Ты не ночевал дома, я сразу заметила.

—Куда же делось то, что мне так нравилось в этом браке? —шутит он, но мне почему-то не смешно, — Я был у друга, хорошо? Другу была нужна помощь.

—Хорошо, — от этого разговора остается какой-то неприятный осадок, и я будто бы чувствую необходимость объясниться— Не то что бы я пыталась тебя контролировать... Просто, думаю, если бы я не ночевала дома, ты бы меня спросил, поинтересовался.

—Душа моя, конечно, я бы спросил и ночевал бы с тобой там, где собралась бы ночевать ты, — со смехом отвечает Джихан, и я немного расслабляюсь.

—Я доверяю тебе. Просто спросила.

—Ох, женушка моя! Львица моя! — он тискает меня за щеки и целует в нос, — Спрашивай, спрашивай. Я пойду в душ, ты со мной? —он игриво шевелит бровями, я расплываюсь в улыбке, согласно киваю и позволяю ему увлечь меня за руку в сторону ванной комнаты.

Джихан нежно целует мою шею, скользя руками по телу. Даже сквозь одежду я чувствую исходящий от него жар. Расстегиваю его рубашку, а он избавляет меня от моего топа. Мы целуемся и кружась, словно в танце, приближаемся к душевой. Когда мы оба остаемся без одежды, и оказываемся под теплыми очищающими струями, он поднимает меня и я обхватываю ногами его бедра. Сегодня наша любовь, как сладкая, мягкая нуга с фисташкой.

Спиной я ощущаю холод кафеля, Джихан держит меня на весу и двигается медленно, будто смакуя каждый толчок. Мы сходим с ума постепенно, но неотступно и в итоге довольно быстро приходим к финишу одновременно. Это у нас впервые. Все прошлые разы он сначала убеждался, что я получила разрядку, только потом кончал сам. Сегодня все получилось синхронно и это было прекрасно. Мы все больше становимся единым целым.

После душа приводим себя в порядок и уже собираемся покинуть спальню, как Джихан вдруг снова ловит меня в свои объятья. Он будто хочет что-то мне сказать, но останавливает себя.

—Что с тобой сегодня?

—Все хорошо, — смотрит на меня нежно, его глаза улыбаются, и я не могу удержаться и не прикоснуться к его лицу.

—Я люблю, когда ты улыбаешься, у тебя такие милые морщинки вокруг глаз появляются, —глажу их кончиками пальцев.

—То есть ты намекаешь на то, что я старый для тебя?

—Почему намекаю? Говорю прямо, — мы оба с трудом сдерживаем смех.

—Сейчас я тебе покажу, какой я старый.

—У-у-у, уже боюсь, —отвечаю шепотом, пока он подталкивает меня к кровати, — Джихан…

—М-м-м?

—Ты не лев, ты кролик, — он тут же реагирует на мои слова, пытается выглядеть грозным, но подергивающиеся от сдерживаемого смеха ноздри выдают его.

—Знаешь что? Сама ты кролик, —отвечает так же шепотом, роняет меня на кровать и целует с болезненной нежностью.

Мы так увлечены друг другом, что совершенно не замечаем, как к нам в комнату тихонько заходит Дениз.

—А что вы делаете? — слышу голос сына и у меня мгновенно случается подобие сердечного приступа.

Джихан соображает быстрее и начинает щекотать меня.

—А мы с твоей мамой в щекотку играем, боремся. Хочешь с нами?

—Хочу! Хочу!

Дениз запрыгивает к нам на кровать, и мы начинаем возиться и баловаться все вместе. Насмеявшись, он вдруг вспоминает:

—Я вспомнил! Вообще-то меня бабушка послала позвать вас на завтрак.

—Ну пойдем скорее, раз так, — Джихан поднимается с постели и подает мне руку.

—А тетя Зеррин тоже сегодня будет с нами завтракать. Так дядя Кайя сказал, — сообщает ребенок, пока мы поднимаемся в столовую и мы с мужем удивленно переглядываемся.

Когда мы входим, обнаруживаем, что все уже в сборе.

—А я привел маму и дядю Джихана! — с гордостью сообщает Дениз.

—Молодец, мой Джихан, —как всегда хвалит его свекровь не тем именем, — Опаздывать на завтрак не красиво.

—А они просто боролись на кровати и играли в щекотки, поэтому опоздали, — ничтоже сумняшеся, выдает мой сын.

На мгновение в комнате воцаряется полная тишина. Ни муха не жужжит, ни вилка не звякает об тарелку, Умю превратилась в статую. Я чувствую, как пылают мои щеки и уши. Медленно поднимаю взгляд от тарелки и обнаруживаю, что на нас с Джиханом неотрывно смотрят четыре пары глаз взрослых, сидящих за столом.

Первым не выдерживает Кайя и начинает ржать самым неприличным образом. К нему в более сдержанной манере присоединяются Наре и Зеррин. Дениз не понимает, что происходит, но тоже смеется, скорее больше над громким и заразительным смехом своего дяди, чем над ситуацией.

Джихан слегка смущенно поводит бровью, но старается держать лицо.

Встречаюсь взглядом с Садакат Ханым и с удивлением замечаю, сто она плотнее сжимает губы, чтобы не дать волю улыбке. Вот это да!

— Что ж, дитя мое, будем надеяться, что впредь твои родители будут запирать дверь, когда решат в очередной раз… побороться, — наконец произносит свекровь и выразительно смотрит то на меня, то на Джихана.

Это был, возможно, первый раз, когда стены этой комнаты слышали смех семьи Албора.

Я снова на работе. Пара часов дома очень пошла мне на пользу.

Готовлюсь принимать пациентов, запускаю аппарат ультразвука и вспоминаю, что уже несколько дней собираюсь зайти к Мине Ханым на счет покупки нового аппарата. Приближается дата тендера на закупку оборудования и сейчас самое время озвучить это пожелание администрации.

Выхожу из своего кабинета и, напевая забавную детскую песенку себе под нос, направляюсь в кабинет директора.

—Мине Ханым, можно войти? — постучав, заглядываю внутрь.

Она расплывается в доброжелательной лучезарной улыбке, едва завидев меня и приглашает меня присесть.

—А я как раз тоже к вам собиралась, Алья Ханым, как удачно вы зашли. Все ли в порядке?

—Все отлично. Я вспомнила, что скоро будет тендер на закупки для больницы, хотела обратиться с просьбой.

—Да-да, я вся внимание. Прошу вас, — я смотрю на Мине и мне кажется, что она сегодня какая-то странная, но я отмахиваюсь от этой мысли и озвучиваю свое пожелание.

—Было бы прекрасно приобрести новый аппарат УЗИ в мой кабинет, если это возможно.

—Аппарат УЗИ? — хлопает она в ладоши и улыбается во все тридцать два зуба, словно я сказала что- то очень забавное, — Прекрасная идея, замечательная. Напишите мне заявку на электронную почту с указанием желаемой марки и модели. Я постараюсь приобрести.

—Здорово! Спасибо, —я благодарю Мине и рассматриваю ее внимательнее в то же время.

Она выглядит и ведет себя так, словно пребывает в эйфории. Эта гипертрофированная жизнерадостность выглядит немного настораживающе и неестественно.

Мине садится, облокотившись на стол и подперев подбородок левой рукой.

—Что-то еще, Алья Ханым? Может быть чаю? — спрашивает она и тут я замечаю…

У меня из-под ног начинает медленно уплывать земля, но я стараюсь держаться за реальность.

—Красивые часы, — делаю я комплимент, пытаясь сохранить лицо.

—О, благодарю! — она выглядит еще более довольной, чем прежде, — Знаете, Алья Ханым, некоторые женщины любят носить рубашки своих возлюбленных, а я вот решила поносить его часы. Тем более они такие роскошные.

—Да, действительно роскошные. Ну вы носите с удовольствием.

—Благодарю.

—Я пойду?

—Что, даже чаю не выпьете?

—Меня ждет работа. Прошу извинить.

Стараюсь не бежать, хотя эти четыре шага до двери кажутся мне марафонской дистанцией. Захожу в свой кабинет, запираюсь на ключ изнутри и наконец даю волю рвущимся из горла рыданиям.

Эти часы я узнала бы из сотни похожих. Потому что это я их выбирала специально для Джихана. И она в курсе. Она хотела, чтобы я заметила, чтобы я узнала.

«Возлюбленный», так она его назвала? Я умираю, прокручивая в памяти сегодняшнее утро и понимая, что шанса на ошибку нет. Он пришел без часов. Их не было сегодня на его запястье. Он носил их каждый день. Снимал только на ночь.

Рыдания постепенно стихают, уступая место тихим слезам.

Как человек может так притворяться? Как можно быть таким жестоким? Все это время до нашей свадьбы и после вот куда он ходил ночевать — к Мине. Поэтому они все время шушукались. Поэтому она называла его по имени. Все, все поэтому…

Я горю внутри, я горю и сгораю. Моя любовь умирает в сердце, корчась в страшных муках. Еще сегодня утром она была так красива. А теперь догорает в этом огне искореженная и изуродованная.

Слезы тоже постепенно высыхают. Мне нужно встать, открыть кабинет и начать принимать пациентов. Умываюсь холодной водой и смотрю на себя в зеркало. Смотрю, но не узнаю. Что изменилось? Не знаю, это что-то неуловимое, но часть меня навсегда умерла. Или я сама умерла и осталась оболочка? Нет, я не имею права. У меня есть сын. Я должна собраться и быть сильной для него.

Когда прогорит все, что осталось в сердце, пожар закончится. Все закончится. И боль пройдет. Останется лишь пепел, который я развею по ветру.

Я с головой ухожу в работу, чтобы перестать думать и вспоминать те мгновения в кабинете Мине. Ближе к вечеру ко мне заходит Угур. Но мне уже совершенно безразлично все, что он сделает или скажет… Или нет?

Я решаю проверить свое последнее подозрение и отправляюсь с ним пить кофе.

—Ты сегодня очень печальна, Алья, — замечает он.

—Бывает. У тебя разве не бывает?

—Бывает, конечно. Но мне бы хотелось, чтобы ты всегда улыбалась. Тебя твой недомуж расстроил чем-то? Или причина в другом.

—Недомуж, — я истерически прыскаю от смеха и смеюсь до тех пор, пока не начинаю плакать.

Угур придвигается ближе, загораживая мои непрошенные слезы от случайных свидетелей.

—Что случилось? Он обидел тебя?

Я сжимаю губы и отрицательно качаю головой. Обидел ли он меня? Нет. Он уничтожил меня.

—Угур, кто тебе сказал, что брак фиктивный? — задаю вопрос, из последних сил сдерживая рвущиеся наружу эмоции.

—Ты узнала про них, не так ли? — спрашивает он, вместо ответа, — Неужели ты была не в курсе, Алья? Они уже так давно вместе.

—Имя?

—Мине. Но ты и так это знаешь, — говорит он и откидывается на спинку кресла.

Смотрит внимательно, сочувствующе. А я замечаю, что вдалеке показалась моя расслабившаяся в последнее время охрана.

—Мне нужно идти. Спасибо за кофе, — говорю скороговоркой и встаю из-за стола.

«Некоторые женщины любят носить рубашки своих возлюбленных, а я вот решила поносить его часы», — снова и снова звучит мерзкий голос в моей голове.