Далёкий город / Uzak Şehir

***Джихан***

Последние несколько дней все обитатели особняка проживают глубокий кризис. Хотя, говоря по правде, источник этого кризиса находится исключительно в моей драгоценной родительнице. Она предсказуемо не пожелала видеть Зеррин в нашем доме, отказалась признавать брак, и разразился огромный скандал.

Мало мне проблем с Шахином, его матерью, семьей Налханоглу. Я вынужден еще возиться и со своей матерью. Но кого это волнует?

Невестка Фидан, мать Зеррин, тоже наведывалась к нам, после звонка моей матери со словами: «Приезжай и забери свою дочь». Фидан кричала, что сожжет нас всех, требовала развода и возвращения Зеррин. Та в свою очередь расстраивается и плачет то из-за своей мамы, то из-за нашей. Кайя тоже весь на нервах, что весьма не кстати, потому что мне важно, чтобы он был уравновешен и не натворил новых глупостей, хотя бы до тех пор, пока я не разберусь со старыми.

Единственный мой островок спокойствия — моя семья. Алья старается поддерживать всех: и меня, и Зеррин, и Наре, и мир во всем мире. А Джихан заставляет забыть о любых проблемах, бесконечно втягивая меня в свои игры и забавы.

Все не идеально, но и жизнь не идеальна в целом. Поэтому имеющиеся проблемы ничуть не умаляют моего счастья. Я проживаю самый прекрасный период своей жизни. У меня есть чудесный ребенок. У меня есть моя невероятно красивая и страстная жена. Каждую ночь мы занимаемся любовью, а потом засыпаем в объятьях друг друга. Каждое утро первое, что я вижу — сонная Алья и ее улыбка только для меня.

Мы живем, как самые обычные люди: завтрак с семьей, работа, заботы, совместный ужин. Но я так радуюсь этому, будто выиграл джекпот в лотерее. Каждый день, каждую минуту я чувствую поддержку и любовь.  Мог ли я мечтать о большем?

Мы так и не поговорили с Альей обо всем, что случилось и о наших отношениях. Порой мне кажется, что это и не нужно, все понятно без слов. Но иногда меня посещают мысли о том, что стоит рассказать ей, насколько сильно я люблю, как она важна для меня, что она — моя жизнь. Но для такого разговора мне хотелось бы подготовить что-то романтичное, что-то особенное.

Да, пожалуй, сделаю это. Торопиться некуда. Мы уже есть друг у друга. Просто пусть в нашей памяти останется красивый момент признания. А то свадьба из-под палки, постоянное противостояние — вспомнить и внукам рассказать будет нечего.

Улыбаюсь при мысли о внуках и том, какой бабушкой будет Алья в старости.

Мы с Эролом пьем чай в моем кабинете в ожидании прихода Шахина и Махмута Налханоглу.  Встреча на Эльбе назначена на раннее утро, и я очень надеюсь, что мы сможем все уладить как можно скорее. Эрол параллельно что-то редактирует в своем ноутбуке и поглядывает на меня с нескрываемой иронией.

—Что? — наконец не выдерживаю я.

—Ничего, — смеется, — сколько лет тебя знаю, никогда не замечал за тобой такой мечтательности.

—Даже твои подколы не смогут мне испортить настроение сегодня. Я счастливый муж и отец семейства, Эрол. Привыкай видеть мое довольное лицо.

На мой мобильный приходит сообщение и ему удается то, что не смог Эрол.

—Джихан, ты в лице переменился. Что там? Что случилось?

— Мине.

— Почему она все ещё тебе пишет? Ты разве не порвал с ней? Я думал, у вас все кончено.

— Закончилось, давно уже. Ещё когда Алья узнала о завещании закончилось.

— И что же ей надо тогда?

Я задумываюсь на секунду и затем принимаюсь подбирать слова:

— Оно знаешь как, я к ней не ездил больше, но…

— Джихан, только не говори, что ты её поставил на паузу.

Громко выдыхаю и, резко поднявшись с кресла, принимаюсь ходить по кабинету.

— Я боюсь Эрол. Вдруг она опять что-то сделает с собой.

— То есть она думает, что вы ещё вместе и на что-то надеется?

— Плохо получилось, я знаю. Но мне и страшно за нее, и жалко ее.

— О, Джихан, если я правильно понял Мине: когда все будет кончено, вот она тебя как раз не пожалеет, дружище. Зря ты так.

— Я поговорю. В ближайшее время поговорю. Ты прав. Я сам уже устал от этого.

Наш разговор прерывает приехавший на встречу Шахин.

Это странное и болезненное чувство. Он был моим братом столько лет, и он остаётся моим братом. Только теперь мы по разные стороны баррикад, и я будто бы не до конца понимаю, какую линию держать в общении с ним. Он мне не враг, но он хочет свергнуть меня, забрать себе власть и земли Алборы. Как тогда его назвать? Как с ним говорить?

Однако, очень хорошо, что Шахин приехал раньше Махмута Налханоглу. У нас есть возможность побеседовать без посторонних глаз.  Я рассказываю Шахину некоторые подробности поисков наших молодоженов, показываю копию документа о заключении брака в Грузии и его перевод. Он внимательно слушает, рассматривает бумаги и наконец спрашивает:

—И что ты предлагаешь, Джихан? Что ты хочешь от меня?

—Поддержи меня против Налханоглу. Я понимаю, что они затаят лютую обиду и попытаются отомстить при возможности, но мне бы хотелось избежать хотя бы открытого конфликта и кровопролития.

Шахин задумчиво молчит, а я решаюсь использовать запрещенный прием, потому что третий участник встречи вот-вот будет здесь и нам нужно договориться обо всем до его приезда.

—Смотри, я наблюдал за тобой и Наре, у меня рвалось сердце. Столько слез, страданий, ошибок… Я не хочу, чтобы Кайя и Зеррин повторили вашу судьбу. Пусть будет хоть у кого-то в нашей семье шанс прожить с любимым человеком.

Шахин сидит, глядя на свои сжатые в замок руки, но, когда я заканчиваю говорить поднимает глаза на меня и смотрит изучающе.

—А ты изменился, —констатирует он, — неужели невестка на тебя так влияет?

—Тебе показалось.

—Допустим. Если ты так сильно переживал за нас с Наре, почему не воссоединил нас тогда? Пошел бы против своей матери, отдал Наре мне. И она бы не была сейчас заложницей этого придурка Озкана.

— Она больше не его заложница, как ты выразился. Они разводятся, — я взрываю эту бомбу и несколько мгновений наблюдаю за реакцией Шахина, а затем продолжаю, — И это было ее решение выйти замуж за этого дятла. В общем, что я хочу сказать: воссоединиться вы должны были сами. Кайя и Зеррин это сделали, не дожидаясь ничьей помощи.  Я никогда не мешал вам и не был против. Если бы вы все решили, я бы только поддержал.  Но все же мы говорим сейчас не о вас с Наре.

Он сидит в глубокой задумчивости, глядя в одну точку минуту или две. Я не тороплю и не подгоняю. Исходя из его реакции, я почти уверен, что уговорил его.

—Ладно, — наконец озвучивает он свой вердикт, — но я это делаю только для своей сестры. И это не отменяет того, что я тебе сказал прежде. Я заберу то, что мое по праву.

—Конечно, я на другое и не рассчитывал, — я спокоен и хладнокровен, потому что действительно не ожидал, что он откажется от борьбы за власть.

Слишком болезненны были постоянные унижения моей матери, слишком сильно его накрутил его отец. Хотя меня не может не ранить понимание того, что Шахин променял братство на амбиции.

В офисе появляется Махмут Налханоглу, однако проблема уже не кажется такой критичной, как в начале. Конечно же, он оскорблен до глубины души всем случившимся, но, когда Шахин озвучивает свое решение, что раз так произошло, он — Шахин, конечно, извиняется, но Зеррин стала замужней и останется теперь с мужем, Махмуту не остается ничего, кроме как принять ситуацию, сыпя проклятьями в наш адрес.

Он злится, но, даст Аллах, это скоро пройдет. 

***Алья***

Все события мелькают, как видео на ускоренном воспроизведении.

Кажется, совсем недавно я приехала в Мардин, ненавидела Джихана, вышла замуж и в итоге узнала, что ненавидела не того брата… Теперь я просыпаюсь по утрам в крепких объятьях лучшего мужчины на планете.

Будто только вчера мы уехали из особняка на поиски Кайи, но за прошедшие несколько дней жизнь перевернулась с ног на голову. Наш брак стал настоящим и, как ни странно, это ощущается так правильно и привычно. Всего несколько дней с нашего возвращения мы живем в новой реальности, но у меня чувство, что так было всегда.

Обычно Джихан просыпается раньше меня, но сегодня я встаю с первыми лучами солнца. Он спит рядом. Лежит на боку, обняв меня и закинув ногу поверх моих ног. Он всегда так сгребает меня в охапку во сне, как будто боится, что меня украдут, пока он спит.

Я рассматриваю его, ставшее родным, лицо и меня снова переполняет щемящая нежность. Я хочу поместить его в свое сердце и везде носить с собой, хочу поглотить, слиться во что-то единое, чтобы ничто и никогда не могло нас разделить. Я люблю его и это чувство растет в геометрической прогрессии. Каждый день я люблю все сильнее. И мне так страшно потерять его. Я проживала эту потерю, это очень больно. Ни за что на свете я не хочу пережить снова что-то подобное. 

Интересно, догадывается ли он, как сильно я люблю? Чувствует ли? Я, кажется, готова кричать об этом на весь мир, потому что переполнена, залита до предела этой любовью. Но, прежде чем кричать всем, наверное, стоит рассказать ему?

Тот страх нелюбви, что мучил меня после первой нашей ночи, отступил. Это была паника от непонимания, как все будет дальше и что с этим делать. Но «дальше» наступило, мы дома, все так же, как было и даже лучше.

Меня поражает, как в Джихане сочетается такая страсть и нежность ко мне одновременно. Я знала, что он бывает очень разным, а теперь я познакомилась с его сексуальностью и она такая же неоднозначная.

Он может быть жестким, напористым, быстрым, каким-то первобытным даже, а в следующий раз мы будем заниматься любовью плавно, медленно. Его ласки тягучие и сладкие, как растаявшая на солнце карамельная конфета. Всегда удивляет меня. Но одно абсолютно бесспорно — мы совпали, как два кусочка пазла.

То ли от моего пристального взгляда, то ли от прикосновений, Джихан просыпается и сразу же тянется ко мне. Прижимается напряженной плотью к моему обнаженному бедру и шепчет хриплым от сна голосом на ухо «Доброе утро».

Его губы на моей шее, а руки, кажется, повсюду.  Спустя пару мгновений я оказываюсь подмята под него. Сегодня настроение нашей любви игриво-нежное. От ластится ко мне, трется щетиной о чувствительную кожу, щекочет меня прикосновениями к ребрам и животу, а потом я просто раскрываюсь и принимаю его в себя. И мы снова сливаемся, двигаемся и дышим в унисон. Эмоции переполняют настолько, что мне хочется плакать. Джихан нависает надо мной, я глажу его лицо, а он целует мои ладони.

Когда все заканчивается мы вместе идем в душ. Потом шутливо заигрываем друг с другом, собираясь на работу, так же вместе будим Дениза и, наконец, выходим к завтраку.

Госпожа Садакат, как всегда, в своем репертуаре: она не желает видеть Зеррин за общим столом, поэтому пока она не смирилась с тем, что ее младший сын несанкционированно женился, мы завтракаем в урезанном составе. Кайя и Зеррин едят в своей комнате, потому что, если Джихан серьезно закусится с Садакат Ханым по этой теме, то вся семья рискует остаться голодной. Это мы уже проверили и поэтому приняли решение занять выжидательную позицию.

После завтрака охрана увозит Дениза в детский сад, а Джихан завозит меня в больницу и отправляется в офис.

Какое счастье — вернуться к любимой работе! Я захожу в свой кабинет и только тогда по-настоящему осознаю, на сколько я скучала. На рабочем столе меня ждет красивый цветок в горшке в подарочной упаковке. Это от коллег. Я вернулась. Все дурное позади.

В тот же день, когда мы приехали домой из Ризе, позвонил Эрол Бей и обрадовал прекрасными новостями: служебное расследование завершено, ко мне нет никаких претензий, судебных разбирательств не будет и скоро я смогу вернуться в больницу.

Наша жизнь потекла в кажущемся знакомым, но совершенно новом русле. Основным моментом, заслуживающим внимания, стало то, что я, похоже, перестала быть самым ненавистным человеком для госпожи Садакат. Теперь мое место заняла бедняжка Зеррин. Ох, и достается же ей…

Стараюсь, как могу поддерживать ее. Почти все время она сидит дома и от того положение ее становится еще более незавидным. Джихан сказал, что Зеррин сможет вернуться к учебе, когда он уладит все вопросы с Шахином и семьей несостоявшегося жениха. Если повезет, то это может случиться уже сегодня.

Ближе к обеду у меня появляется небольшое окно между пациентами, и я отправляюсь выпить кофе.

Замечаю Угур Бея издалека, сидящим за столиком, но притворяюсь очень увлеченной своим смартфоном, который держу в руках. Этот человек странно настойчив для простого коллеги. Иногда создается впечатление, что он караулит меня, следит, поджидает. Как можно настолько часто оказываться в одном месте и в одно время? Даже для людей, работающих в одной больнице, у нас происходит слишком много «случайных» встреч.

Возможно, будь я свободна, поняла бы такое поведение и даже присмотрелась бы к этому мужчине. Но я замужняя женщина. Почему же его это не останавливает?

Уже возвращаясь в кабинет, замечаю, что в больнице стало слишком много жандармов. Разгадка появляется передо мной из-за угла в то же мгновение. Навстречу идут Зеррин и Шахин. 

Тут же меняю траекторию движения и направляюсь к ним.

—Зеррин! Шахин! Как дела? Что вы здесь делаете? — я беспокоюсь о том, не является ли нахождение этой девушки рядом с ее братом сигналом того, что встреча прошла неудачно.

—Здравствуй, невестка, —Шахин держится сдержанно, но вежливо.

—Алья, нашего отца привезли. Его опять ранили в тюрьме.

—О, Аллах! Что-то серьезное? Как же так?

—Мы не знаем пока что никаких подробностей, только приехали.

—Пойдемте, все выясним поскорее.

Я нахожу лечащего врача, узнаю всю информацию, сопровождаю их к палате отца, но внутрь не захожу. Я буду только лишним триггером для злости. Однако задерживаюсь у двери — мне интересно, не смягчились ли родители по отношению к Зеррин.

Шахин говорит, что отдал сестру Кайе окончательно, с другой семьей все выяснили и теперь все так и останется, но то, что я слышу дальше меня очень сильно расстраивает: на девушку обрушивается шквал оскорблений и гнева. Эджмель проклинает всю нашу семью, Кайю, Джихана, саму Зеррин и Шахина заодно, за то, что смягчился и оставил сестру с любимым. Как же трудно жить под таким постоянным гнетом. Я четко слышу выкрик «Ты нам больше не дочь» и больше не могу оставаться в стороне.

Я вхожу, желаю скорейшего выздоровления и тут же получаю порцию гнева в свой адрес. Состояние Зеррин близко к истерике. Шутка ли, люди, которые должны быть ближе всех причиняют больше всего боли. Осознаю, что разговаривать тут не с кем и не о чем, поэтому просто беру девушку под руку и начинаю уводить в коридор.

Мне пора вернуться к своим пациентам, поэтому направляемся прямиком к выходу из больницы, где меня по обыкновению ждут люди Албора.  Обращаюсь к одному из моих вечных «хвостиков» среди охраны, прошу отвезти девушку в особняк. Усадив Зеррин в машину, набираю Джихана. Думаю, ему стоит знать, что здесь происходит.

***Джихан***

Звонок Альи с новостью о ранении Эджмеля застает меня врасплох.

Я едва успеваю обрадоваться тому, что она звонит мне, чтобы романтично поворковать о чем-нибудь, вроде наших утренних шалостей, как оказывается, что моя супруга держит руку на пульсе всего происходящего вокруг нашей семьи получше некоторых моих работников.

Этот мерзавец Эджмель определенно что-то проворачивает, я чувствую это нутром. Поручаю собрать всю подробную информацию о случившемся и с удивлением выясняю, что ранил его никто иной, как отправленный мной в тюрьму предатель, бывший другом моего отца. Что они могли не поделить?

«Джихан, я забыла предупредить: у меня сегодня дежурство», — приходит мне сообщение, когда день уже начинает клониться к закату.

Чувствую укол разочарования. Целый вечер без Альи, а потом еще и целая ночь… Звучит тоскливо. Не придумываю ничего лучше, чем поехать к ней и заодно привезти вкусный ужин из моего любимого ресторана.

Нужно будет обязательно пригласить ее туда. Вообще-то я однажды это уже делал перед тем, как мы поженились, но она не оценила. В целом, неудивительно, конечно, учитывая, что до этого она стараниями мамы и моими тоже провела несколько дней за решеткой. Тяжело вздыхаю. Все, что было до нашей свадьбы кажется таким далеким, будто не год прошел, а целая жизнь.

Забираю свой заказ из ресторана, на выходе натыкаюсь на пожилого дядю-цветочника, продающего красные розы поштучно. «А почему бы и нет?»— думаю я и тоже покупаю ароматный еще не до конца распустившийся цветок.  Так и заявляюсь в кабинет Альи, с пакетом еды и розой.

—Джихан? — она произносит мое имя удивленно, на выдохе и поднимается со своего кресла. Оказывается, она сидит за чашкой кофе в обществе коллеги, которую я уже неоднократно встречал прежде. Нужно будет спросить, может быть это ее новая подруга.? Я хочу знать. Мне интересно все, что касается Альи. Женщина быстро удаляется, оставляя нас наедине.

—Что ты сделал, Джихан? Это что? — она выглядит одновременно смущенной и очень довольной.

—Забочусь о своей жене. Привез тебе ужин, себя и немного романтики, —отвечаю, вручая ей цветок, и принимая ее в свои объятия.

—Хорошо сделал, дорогой, —шепчет мне в губы и целует легко, словно прикосновение ветра.

Мы ужинаем, обсуждаем новости и события дня, строим планы на грядущие выходные.

Разговор прерывает стук в дверь.

—Войдите! — отзывается хозяйка кабинета, и стоит двери приоткрыться у меня резко портится настроение.

Черт бы тебя побрал, Мине! И черт бы побрал меня.

Я совершенно забыл о ней, полностью погрузившись в мысли об Алье, даже не подумал о том, что мы можем с ней столкнуться в больнице. 

Мине быстро окидывает взглядом натюрморт и оценивает ситуацию. Старается держать лицо, но я замечаю, что она практически готова взорваться.

—Вы что-то хотели, Мине Ханым?

—Да, я хотела сообщить на счет повышения доплат за дежурства. Но вам это, наверное, не так важно.

—Это прекрасная новость.

Алья держится дружелюбно и непринужденно. Мине кажется дерганной, сильно нервничает и постоянно косится на меня. А я просто прирос к месту.

Чего я боюсь больше, что Мине снова попытается убить себя или что расскажет Алье, что у нас были отношения? Не знаю, как Алья отреагирует, но наверняка не обрадуется.

Зачем я так затянул с тем, чтобы поставить жирную точку в этой истории? Риск расстроить Алью не стоит ничего другого.

Спустя минуту Мине покидает кабинет, и я тоже начинаю собираться. Меня дома ждут игры с сыном, а потом важное дело, которое нужно было закончить давно.

***Алья***

Провожаю Джихана и уже закрывая дверь своего кабинета слышу голос Мине Ханым:

—Джихан! — она зовет его по имени и это заставляет меня замереть и прислушаться, — Мне нужно с тобой поговорить.

—Мине, мне тоже надо с тобой поговорить, но не здесь.

—Я писала, ты не ответил. Хорошо в романтическое путешествие съездил?

—Я наберу сам позже, — отвечает он и уходит не прощаясь.

Возвращаюсь в свое кресло и продолжаю прокручивать услышанное на повторе в своей памяти. Этому непременно есть объяснение. Такой странный диалог…

Весь вечер услышанное не выходит из головы, и я наконец решаю позвонить Джихану.

Отвечает сразу. Он дома, играет с Денизом. Они рассказывают мне обо всех новых играх, которые успели придумать в мое отсутствие, о том, как у Дениза прошел день в детском саду, и меня постепенно отпускает эта странная тревога.

«Что может быть? Она же его шпионка, наверняка это что-то связанное с делами», — убеждаю себя и возвращаюсь к работе.

Смена выдается довольно спокойная. Я успеваю сделать обход, заполнить все карты пациентов и даже немного почитать книгу. Уже подумываю прилечь на кушетку и подремать, когда раздается стук в дверь.

—Войдите! — говорю я громко и замираю в изумлении, — Угур Бей? Вы как здесь?..

—Добрый вечер, Алья Ханым, —Он дружелюбно улыбается и будто бы слегка смущается, но в то же время держится уверенно, —А мне вот не спалось, дай, думаю, навещу вас на дежурстве.

Я не знаю, что ответить на такое и просто стою с широко распахнутыми от удивления глазами.

—Я привез вам кое-что. Подумал, вдруг вы любите, — он ставит на стол фирменный пакет из магазина традиционных турецких сладостей.

Магазин этот уже давным-давно закрыт, я точно знаю, что он работает до семи вечера, потому что сама бывала там. А это значит только то, что данный визит совершенно точно не спонтанный.

—Благодарю, спасибо, не стоило так беспокоиться… Вы, присядете? Хотите выпить чего-то? Чай или кофе?

—Алья, — он внезапно называет меня по имени, глядя на меня с ироничной улыбкой, и я замираю, как вкопанная, — не суетись. Я сам налью себе кофе. Мне не нужен сервис.

Я растеряна. Он что-то принял для храбрости? Хотя нет, он всегда производил впечатление самоуверенного человека. Как он проскользнул мимо охраны? А если они его видели, то сюда вот-вот нагрянет разъяренный Джихан. Ой, что будет…

Угур Бей тем временем самостоятельно готовит себе кофе в моей кофемашине.

—Ты кофе выпьешь? Или хочешь чай?

—Кофе выпью, да… Черный.

—Я запомнил, что ты любишь горький черный кофе. Поразительный выбор. Правда. Впрочем, чему удивляться? Выбор поразительный, как и ты сама, —говорит он и ставит передо мной дымящуюся чашку. Себе он приготовил капучино.

Я замерла, сидя за своим столом, в позе глубокой задумчивости: облокотившись на столешницу и покусывая ноготь на безымянно пальце руки, подпирающей мой подбородок. Может я уже успела уснуть и мне это снится? Такой, легкий сюр.

—Итак…

—Итак…—Повторяю я за ним, не зная, что сказать.

—Почему ты так удивлена, Алья.

—Ну, Угур Бей, это нормально удивляться неожиданным вещам, — отвечаю, делая упор на слове «бей», он начинает смеяться.

—Зови меня просто Угур. К чему эти церемонии? Тем более, когда мы одни.

—Одни, да не на долго, —бурчу себе под нос, но у него оказывается отменный слух.

—Боишься, что твоя охрана меня видела? Не беспокойся, я пробрался так, чтобы они меня не заметили. Я уже понял, как это все работает, Алья. Меня видят рядом с тобой и тут же докладывают… мужу, — на последнем слове он делает странный жест двумя пальцами, изображая кавычки.

—Угур Бей…

—Просто Угур.

—Ладно, Угур, мне кажется, произошло какое-то недопонимание.

—Если ты до сих пор не поняла, как сильно мне нравишься, то точно произошло, — шутит он и отпивает свой кофе.

—Угур, я замужем вообще-то. Как ты можешь вот так заявляться…

—Фиктивно.

—Что?

—Замужем ты фиктивно. Я знаю. И я тебе обещаю, что чем бы они тебя ни запугали, я тебя вытащу оттуда.

—Откуда… Кто сказал?

Смотрит на меня несколько мгновений наклонив голову набок, словно оценивая, стоит ли мне раскрывать эту информацию.

—Зачем тебе знать, кто сказал? Важно, что я знаю правду и меня это не пугает. И охрана не пугает. Ты стоишь того, чтобы рискнуть, Алья.

—Угур, ты понимаешь, что все что ты говоришь и делаешь сейчас в высшей степени неприлично?

—Если я не скажу тебе, то ты не узнаешь. Не узнаешь, что симпатична мне, что мне известно, что брак — фикция. Не узнаешь, что хочу помочь тебе выбраться оттуда. Поэтому говорю, — говорит и пожимает плечами.

—И все же, кто мог такое сказать?

—Меняю эту информацию на кофе-брейк завтра. Согласна?

—Как это?

—Ты выпьешь со мной кофе, и я расскажу тебе, откуда ветер дует.

Я смотрю на него внимательно, взвешиваю все риски. Я могла бы начать возмущаться и доказывать, что люблю мужа, но штука в том, что поженились то мы действительно вынужденно. И мне очень любопытно узнать, кто обладает этой информацией и распространяет такие слухи.

—Идет, —отвечаю я согласием на предложение самоуверенного коллеги. Послать куда подальше я его еще успею. Примерно завтра на кофе-брейке, ровно после того, как он назовет мне имя.

Угур допивает кофе и, попрощавшись, уходит. А я остаюсь в глубоких раздумьях и с тревожным предчувствием на сердце.