Потеря
***Джихан***
Алья очень забавная, когда спит, я замечал это и раньше. Но теперь, когда она может полноценно расслабиться во сне благодаря удобной кровати мне ещё приятнее любоваться ею. Волосы разметались, она обнимает одну из подушек и мило посапывает.
—Алья, — зову, ей уже пора собираться на работу, а я хочу подвезти ее, —Алья!
Не реагирует. Ну хорошо, у меня есть в таком случае метод получше.
Я пристраиваюсь рядом с ней. Целую целомудренно: в щеку, в лоб, в нос, в самый краешек губ. Она начинает тихонько ворчать, но среди этого ворчания я абсолютно четко слышу свое имя. Улыбаюсь. Как прекрасно иметь возможность быть с ней настолько близко.
Алья сквозь сон приобнимает меня за шею и начинает поглаживать щеку подушечкой большого пальца. Ее ресницы трепещут. Она просыпается. Приоткрывает глаза. Улыбка едва касается ее губ. Кажется, что она вот-вот снова провалится в дрёму, поэтому я аккуратно заправляю прядь волос ей за ухо и снова прижимаюсь губами к щеке.
Внезапно Алья распахивает глаза и буквально подскакивает на кровати.
—Ты что делаешь?! Маньяк что ли?
—Бужу тебя на работу, — я немного растерян,— Ты только что мне улыбалась и гладила по щеке.
—Не правда, не может такого быть.
—«Джиха-а-ан», вот так прям постанывала, — решаю немного подшутить и позлить заодно, — «Джиха-а-ан!» Что там тебе снилось?
—Не твое дело.
Она, даже отпираться не станет? Неужели действительно что-то снилось?
Алья не церемонясь выгоняет меня из комнаты и принимается за сборы. Я же тем временем вполне предсказуемо сталкиваюсь на террасе с матерью.
«Ну давай, испорть мне настроение с самого утра», — думаю про себя, но вслух желаю доброго утра.
—Джихан.
—Слушаю, мама.
—Ты ждёшь свою жену? Вы не позавтракаете?
Ого, вот удивила. Даже не в лоб начала.
—Думаю, мы не успеем уже позавтракать.
—Ей следовало бы просыпаться раньше и взять на себя хоть какую-то часть домашних обязанностей. Распоряжаться на счёт завтрака, например. Я в конце концов не молодею.
Стараюсь держать брови на месте, но они все равно ползут вверх от удивления. Вот это поворот.
—Вот как...
—А чему ты, собственно, удивляешься? Кольцо я видела. Вас двоих... — она делает неопределенный жест с совершенно недовольным лицом, будто говорит о чем-то очень неприятном, -... тоже видела. С тобой, мой глупый сын, все понятно. Раз уж мне не удалось ее убить и развести вас, то пусть выполняет свои обязанности и облегчает жизнь свекрови.
—Хорошо, мама, я понял тебя. — стараюсь говорить как можно спокойнее, не выдавая рвущийся наружу смех, — Я поговорю с Альей.
Ох, мама, о-о-о-ох. Неужто ее чары и на тебя начинают постепенно действовать? Где-то это надо записать.
Тема закрывается сама собой с появлением Альи и маленького Джихана. Малец отправляется в детский сад, у него много важных дел там. И много новых друзей. Алья была абсолютно права, настаивая на саде: Джихан стал намного счастливее с того времени, как больше играет и общается со сверстниками. Расцеловываем малыша на прощание и рассаживаемся по машинам.
По дороге до больницы пересказываю Алье беседу с матерью. Мы смеемся и болтаем о каких-то незначительных вещах. Так выглядит мое счастье.
После вчерашнего поцелуя, не могу сказать, что между нами рухнули все преграды, но мы определенно вышли на новый уровень и я рад уже этому. У нас есть время. У нас есть вся жизнь.
—Приехали, — объявляю и так очевидное, останавливаясь напротив входа в больницу.
—Спасибо, что подвез, — кажется спокойной, но то, как она вцепилась в сумочку, что аж костяшки пальцев побелели, выдает ее нервозность. Она тоже не понимает, как вести себя. Придется мне быть похрабрее на правах мужчины.
—Хорошего дня, — говорю и недвусмысленно тянусь к ней.
Глаза распахнуты, губы приоткрываются, ну просто трепещущая лань.
Слегка притягиваю ее к себе левой рукой и аккуратно целую в щеку. Слышу только судорожный вздох. Быстро отпускаю и она мгновенно расслабляется.
—Хорошего дня, — повторяет эхом и выбирается из машины.
Пытается скрыть, но я все же замечаю, что на ее лице расцветает загадочная улыбка. Провожаю взглядом до самого входа в больницу. Трогает поцелованную мной щеку подушечками пальцев.
Я хочу кричать на весь мир о том, как сильно влюблен. Сам не замечаю, что улыбаюсь, просто глядя ей в след.
Из приятной романтичной неги меня выдергивает неожиданный стук в окно пассажирской двери.
Мине. Только не она, пожалуйста.
Но женщина уже открывает дверь и забирается на переднее сиденье рядом со мной.
—Джихан, какая приятная неожиданность.
—Мине, как поживаешь.
—Прекрасно, прекрасно проживаю. Стою и наблюдаю, как ты все больше сближается со своей фиктивной женой.
О, Аллах, дай мне терпения. Снова началось.
—Мне вот знаешь, что интересно? Что твоя мама думает об этом? Она же вроде бы не в восторге была от Альи?
—Она и от тебя никогда не была в восторге. Мне казалось, что ты достаточно меня знаешь, чтобы понять, что мнение моей матери в таких вопросах не учитывается.
—Вот как. И тебя совершенно не беспокоит чувство вины? Она жена твоего брата всё-таки.
Я молчу. Тема сложная, но на самом деле важнее то, что Мине не нужны честные ответы.
—Ну, предположим, твое чувство вины — это твоя ответственность, но как на счёт нее? Ты действительно полагаешь, что она на такое согласится? Современная женщина врач из Канады, по принуждению вышедшая замуж за брата мужа. Ты разрушил ее жизнь и карьеру. Она, ты думаешь, не захочет убить тебя, как это пыталась сделать Шейда?
—Мине, мы закончим на этом.
—Бросаешь меня вот так? Я вчера тебе писала и звонила, чтобы поздравить с днём рождения. Ты не отвечал.
—Я был занят.
—Ею? Был занят Альей?
Мне одновременно грустно и страшно смотреть на женщину передо мной. Она выглядит безумной, отчаявшейся. И сколько бы я не уговаривал себя, что я был честен и ничего не обещал ей, но я чувствую долю ответственности за ее состояние.
—Мине, посмотри на время. Мне пора на работу. Тебе тоже.
Для меня эти отношения закончились ещё тогда, когда она за моей спиной провернула ход с флешкой. В моем понимании, если любовник перестает спать с тобой, то это верный знак, что ваши интимные свидания подошли к концу. Но в ее голове мы, похоже, всё ещё вместе, несмотря на то что я перестал ходить к ней несколько месяцев назад. Я понимаю, что она больна и ей реально нужна помощь. Однако, что делать с этим пониманием - не знаю. Стоит мне заикнуться про обращение к специалисту, я уверен, меня ждёт скандал и истерика. Ей нужен я. Она зациклилась.
Внезапно меня пронзает тревожная догадка, что Мине может попытаться навредить Алье. Отгоняю эти мысли подальше. Нет, она не сойдёт с ума до такой степени. Но все же было бы неплохо уговорить Алью открыть частную клинику, чтобы больше никогда не пересекаться с Мине по работе.
Тем временем Мине меняет тактику, осознав, видимо, что угрозы на меня не действуют.
—Джихан, дорогой, любимый. Посмотри, что с нами случилось. Мы же были так счастливы. Я знаю, что допустила ошибку, но может быть хватит уже меня казнить за эту слабость. Я поддалась ревности, не удержалась. Думала так и ты, и Алья освободитесь из ловушки этого брака. Я скучаю по тебе, — она кладет ладонь мне на бедро и скользит ею к паху.
Мне неприятны эти прикосновения. Я благодарю Всевышнего за то, что вразумил меня и в последний момент не дал от отчаяния совершить огромную ошибку — снова прийти к ней.
Перехватываю ее руку и крепко держу за запястье. Я боюсь говорить жёстко, потому что, если она уже один раз наглоталась таблеток, что ее остановит от того, чтобы снова это не повторить?
Пережить историю с Шейдой ещё раз — мой самый большой страх, Мине это знает и прекрасно этим пользуется.
Мне остаётся только надеяться на то, что со временем она отвыкнет от меня, возможно встретит кого-то.
—Мине, здесь и сейчас ну очень неподходящее время для разговоров. Я сильно опаздываю уже. Извинишь меня?
—Да, конечно, дорогой, конечно, — она берется за ручку двери, но не успеваю я с облегчение выдохнуть, как снова оборачивается ко мне со словами: «Приезжай сегодня вечером, я так по тебе соскучилась. Я изнывают от желания».
Почему, ну почему все это говорит она, а стыдно мне? Я выхожу из машины, открываю ей пассажирскую дверь и помогаю выйти, потому что предполагаю, что иначе эта сцена затянется ещё дольше.
—Созвонимся, Мине, — говорю на прощание, возвращаюсь за руль и газую.
Мне нужно это прекратить.
***Алья***
Захожу в свой кабинет и только увидев отражение в зеркале над раковиной замечаю, что улыбаюсь во весь рот. Это невероятное ощущение, наполняющее меня, я не могу подобрать ему описание. Но мне хочется прыгать, кричать, смеяться и плакать одновременно. Взаимно? Получается, все взаимно?
Мне все равно нужен разговор, который расставит точки над «i», но теперь я чувствую себя намного более комфортно и трепет сердца при одной мысли о Джихане больше радует, чем тревожит меня.
Перед началом приема отправляюсь в кафетерий. Мы не позавтракали, а мне ещё целый день работать. Возьму тост и кофе, это хоть как-то поддержит мои силы до обеденного перерыва.
Интересно, а Джихан сможет позавтракать на работе? «Нужно будет спросить»,— делаю заметку в своей памяти.
—Алья Ханым, доброе утро! — голос коллеги вырывает меня из размышлений о Джихане и начинающемся рабочем дне.
—Доброе утро, ходжам!
—О, прошу вас не зовите меня «ходжа», я чувствую себя стариканом, когда такая женщина как вы обращается ко мне подобным образом.
—Хорошо, — чувствую растерянность: зачем подобная фамильярность?
—А вы сияете сегодня, Алья Ханым, настоящий брильянт нашей больницы. Выпьем кофе вместе перед работой?
—Благодарю, но я собиралась взять тост с кофе и закончить кое-какие дела в своем кабинете до начала приема пациентов.
Мне некомфортно одновременно от того, что Угур Бей как-то очень откровенно ... «подкатывает»? О, Аллах, выходит, что Джихан был прав, когда говорил об этом. Он подкатывает ко мне. Ну, а во-вторых, мой драгоценный телохранитель и стукач по совместительству, уже взялся за телефон и звонит Джихану в офис, чтобы рассказать, что я разговариваю с Угуром в очереди за кофе.
—Прошу прощения, я на секунду, — перебиваю коллегу, который продолжает рассыпаться в комплиментах, и направляюсь к охраннику, — пс-с, эй, даже не смей. Вот даже не думай звонить. Положи трубку.
—Госпожа, Джихан Бей...
—Знаю я, что он тебе приказал. Я в очереди стою. Он тоже встал. Что сделать теперь? Будешь Джихан Бея из-за такой ерунды от важных рабочих дел отвлекать?
—Госпожа Алья...
—Смотри, я сейчас заберу свой тост и кофе и уйду к себе в кабинет, ладно? А ты не смей звонить.
Телохранитель с некоторым недоверием смотрит на мой указательный палец, которым я по обыкновению запугиваю всех обитателей земель Албора. Словно опасается, что он может внезапно выстрелить.
Бойся меня, бойся. Ты ещё будешь делать, что я скажу.
Согласно кивает в итоге, и я со спокойной душой возвращаюсь к стойке кафетерия. К счастью и кофе, и тост уже готовы, и я могу поскорее удалиться в свой кабинет от назойливого внимания Угура Кылынча.
—Хорошего дня, Угур Бей— скороговоркой выговариваю и подхватив свой завтрак ухожу, даже не дожидаясь ответа.
Я задавалась вопросом, настоящие ли у меня чувства к Джихану, или это игра моих гормонов, изголодавшихся по близости с мужчиной. Что ж, теперь можно поблагодарить доктора Кылынча за то, что я совершенно уверена — меня привлекает только и именно Джихан. Угур хорош собой, прекрасно образован, у нас много общего, и он явно заинтересован во мне. Но от его взгляда я не теряюсь, у меня не перехватывает дыхание от его запаха, не бегут мурашки от звука его голоса и узнавать получше моего прекрасного коллегу мне совершенно не интересно. Чего не скажешь о моем супергеройском контрабандистском муже. Так странно, обычно люди испытывают подобные чувства в самом начале отношений, а тут он уже мой муж и я в него едва-едва влюбилась.
Вернувшись в кабинет, располагаюсь за столом, включаю компьютер и принимаюсь за еду.
«Джихан, ты позавтракал?» — отправляю сообщение тщательно пережевывая тост с индейкой.
«Еще нет. Но ты хорошо сделала, что позавтракала», — отвечает, и смайлик в конце.
«Откуда ты знаешь?»
«Я все знаю, Алья, ты ещё не привыкла? И перестань запугивать моих людей своим пальчиком. Пощади их психику.»
«Поверить не могу. Стукач.»
«Алья, мои люди слушаются моих приказов. Это очень нормально.»
«Пока.»
«Что «пока»?»
«Пока слушаются», — дразнящаяся мордочка с высунутым языком.
«Ну уж нет. Ты не сделаешь.»
«Неужели?»
«Не сделаешь. Ты же не хочешь мне навредить? Авторитет очень важен. Если перестанет слушаться один, перестанут слушаться все. Ты как жена должна наоборот поддерживать мой авторитет.»
«Я подумаю, но не обещаю, что сжалюсь над тобой.»
«Благодарю тебя, моя щедрая госпожа.»
И смеётся. Вот что ты смеёшься? И не поел ничего...
«Позавтракай! Слышишь?»
«Ладно.»
И снова улыбаюсь, как дурочка. Ох, Алья... Что бы мне посоветовала моя мама Каролин в данный момент? Так не хватает близкого человека, заботливой руки, надёжного плеча.
Наверное, она сказала бы: «Не очаровывайся слишком сильно, чтобы не пришлось потом разочаровываться»? А может быть наоборот посоветовала бы мне наслаждаться тем счастьем, которое наполняет меня в данную секунду? Так трудно думать за другого человека.
Ладно, пора за работу.
*Джихан*
От документов меня отвлекает очередной звонок из больницы. Ещё только обед, а это уже третье сообщение от моих глаз и ушей там.
Первый раз тревога была ложная и вылилась в прекрасную переписку с Альей. Она сама ушла от этого докторишки, не захотела с ним пить кофе, и меня это очень порадовало. Но потом мне сообщили, что Алья отправилась к Мине и я занервничал. Я не знаю, чего можно ожидать от Мине, и очень не хочу, чтобы Алья узнала, что у меня были с ней какие-то близкие отношения. Тем более, что все в прошлом. Но все равно, мне неприятно было бы признаться, что я ходил к Мине уже после нашей свадьбы. И пусть тогда между нами была только договоренность о фиктивном браке, я уже достаточно знаю Алью, чтобы предсказать, что ее это будет беспокоить. Кроме того, я не хочу, чтобы она чувствовала себя неуютно, работая в одной больнице с моей бывшей любовницей.
Теперь, когда Мине не вызывает у меня никакого доверия и ведёт себя крайне непредсказуемо, я предпочел бы, чтобы они совсем не разговаривали наедине. Кто знает, что она может наболтать.
Отвечаю на входящий звонок.
—Говори.
—Хозяин, извините, что беспокою опять, но здесь что-то случилось. Я не понимаю до конца что именно, но похоже кто-то умер и госпожа Алья, она... В общем, вам, наверное, лучше приехать.
Меня резко бросает в жар. Я даже предположить не могу, что там могло произойти. И это болван толком не объяснил.
Бросаю все, прыгаю в машину.
До больницы доезжаю в рекордные сроки. Нахожу Алью в саду у входа. Рядом с ней ее коллега-женщина, которую я несколько раз видел прежде, поит ее водой, и, конечно же, мерзавец Угур. Что за настойчивость по отношению к замужней женщине? Совсем безмозглый или бессмертный? Но сейчас не время возиться с ним.
Алья выглядит плохо. В памяти вспышкой всплывает та ночь, когда она посмотрела видео Борана. Сама Алья физически в порядке, и я рад уже этому. Но что же все-таки произошло?
—Алья! Алья, дорогая, что случилось? — сажусь рядом и, забрав у женщины из рук воду, продолжаю поить Алью вместо нее.
В ответ на мой вопрос лицо Альи снова искривляет гримаса горя, и слезы буквально брызгают из глаз с новой силой.
Я чувствую себя беспомощным. Я не понимаю, что произошло. Я не знаю, что делать, чтобы исправить это. Я готов на все, чтобы забрать страдания, которые мучают Алью в данное мгновение. Но я могу только сидеть рядом с ней на этой скамейке у входа в больницу и поить ее водой.
В растерянности поднимаю глаза на ее коллегу, отдавшую мне воду.
—Она потеряла пациентку и ребенка. Эклампсия.
Киваю головой, как будто понимаю, что она говорит. Из всего пока понятно лишь то, что у Альи умерла беременная пациентка. Только теперь замечаю, что Алья не в халате, а в хирургическом костюме.
В нескольких метрах от нас вижу Мине. Она словно наблюдает из засады.
—Алья, давай поедем домой. Пойдем, — шепчу ей, пытаясь найти хоть какой-то контакт.
Она словно погрузилась глубоко под воду, выглядит потерянной, растерянной, очень печальной.
Я меняю свое положение: присаживаюсь на корточки прямо перед ней. Пытаюсь поймать взгляд. Мне нужно чтобы она начала говорить со мной. Я оказался совершенно не готов к подобной ситуации. Вот если бы нужно было кому-нибудь треснуть, я бы точно не растерялся.
Продолжаю звать ее по имени, держа за руки, пока она наконец не смотрит прямо на меня.
—Поедем домой? — спрашиваю.
—Госпожа Алья не может уехать. Ей нужно заполнить бумаги, — из-за спины до меня доносится голос Мине. Она звучит холодно и, кажется, даже злорадно, — да, и на сколько я понимаю, у семьи скончавшейся пациентки есть претензии к лечащему врачу.
Последняя фраза звучит, как гонг, как гром. У меня поджимается диафрагма и воздух покидает лёгкие полностью.
Чем это может грозит? Что делать? Эрол! Срочно нужен Эрол, чтобы не наделать глупостей.
Я отхожу в сторону, игнорируя попытки Мине заглянуть мне в лицо, и набираю номер самого верного человека, на которого можно положиться в этом вопросе.
Когда я быстро описываю ситуацию, голос адвоката становится напряженнее, но он убеждает меня не паниковать раньше времени и ждать его приезда в больнице.
Возвращаюсь к Алье, но в паре шагов от скамейки Мине все же преграждает мне путь.
—Поговорим?
—Вы не видите разве, что сейчас не удачное время для разговоров, госпожа Мине?
—Я хочу помочь, Джихан Бей.
Я киваю в ответ на ее слова, но беда в том, что я знаю Мине и вижу, что с ней стало. Я знаю точно, что она захочет от меня взамен на любую помощь. Да и чем здесь может помочь она я пока что не знаю, потому что до сих пор не услышал все детали произошедшего.
—Госпожа Мине, я благодарю вас за участие, неравнодушие, но пока что не знаю, чем вы могли бы помочь нам. Давайте вернёмся к этому разговору позже, если не возражаете.
Мне все же удается увести Алью в ее кабинет и уложить на кушетку рядом с аппаратом для УЗИ. Медсестра вколола ей небольшую дозу успокоительного, чтобы помочь прийти в себя. Я просто сижу рядом и держу ее руку, пока слезы медленными струйками скатываются из внешние уголков ее глаз по вискам и теряются где-то в волосах. Наконец она начинает говорить.
—Все было хорошо, беременность была абсолютно нормальная. Но потом она не пришла на несколько осмотров. Ее муж сказал, что с ней все в порядке и он не может возить ее в больницу так часто. У него есть другие дела. Сказал, что она просто беременна, в этом нет ничего особенного. А сегодня он привез ее... В очень, очень плохом состоянии, Джихан. У нее были ужасные отеки, гипертония... Ребенок в утробе был при смерти. Я начала экстренно оперировать. Но я не успела. Я ничего не успела.
Она снова начинает рыдать, и я целую ее руки, которые держу в своих руках. Как облегчить ее печаль?
—Было разное, но я никогда не теряла и мать, и малыша одновременно. Он был такой крупненький, крепенький. Но я не смогла спасти их. Не смогла, Джихан...
—Алья, на все воля Аллаха, — отвечаю, потому что ничего получше просто не лезет в голову.
—Она была здорова, все было хорошо. Если бы только она приезжала на осмотры, мы бы заметили сразу же что что-то пошло не так, и они были бы в порядке. А теперь... Ее муж, он сказал, что посадит меня в тюрьму или убьет. Он так горюет. Он потерял семью в один миг.
—Ее муж виноват сам в своей потере. Как можно не возить жену к доктору? Ничего он тебе не сделает, не волнуйся. Эрол вот-вот будет здесь, все будет в порядке, за это даже не переживай.
— Джихан, мать и младенец умерли! Ты думаешь, я за себя переживаю? Я сделала все, что могла. Все.
Что за кристальное сердце у этой женщины? Невероятной чистоты хрусталь. Переливается гранями, посылает цветные отблески на все, что его окружает. Даже теперь она не боится за себя, а переживает о других.
Бюрократия в больнице растягивается ещё на несколько часов. Безутешный вдовец рвет и мечет. Эрол общается со всеми и старается проследить, чтобы все документы были заполнены только верными для нашей стороны формулировками, которые не навредят Алье, если дело вдруг дойдет до суда.
Мине объявляет, что будет проведено служебное расследование и снова пытается поймать меня наедине, чтобы что-то обсудить. Я не могу поверить в ее искренность, после всего, что было сказано и сделано. Поэтому, что бы она ни пыталась предложить - я не приму. У нас есть адвокат, которому можно доверять, и правда на нашей стороне. Этого достаточно.
Эрол рекомендует взять отпуск на время служебного расследования, потому что нормально работать Алья все равно не сможет, но будет приходить в больницу и бесконечно расстраиваться. В отпуске у нее будет возможность психологически восстановиться. Алья нехотя поддается на наши уговоры. И наконец мы покидаем больницу.
Мама встречает нас как обычно на вершине лестницы, ведущей на террасу. Я внутренне напрягаюсь, потому что Алья и так совершенно разбита. Последнее, что ей стоило бы сейчас слышать — придирки моей родительницы.
Однако, к моему удивлению, мама не нападает в привычной манере. Она быстро, но внимательно окидывает взглядом мою жену, желает, чтобы все осталось в прошлом и тут же начинает давать Умю наставления, чтобы та принесла ужин в комнату и не забыла про чай из успокоительных трав. Я мысленно благодарю ее, что хотя бы сейчас в такой трудный момент она проявила толику понимания.
Алья старается бодриться. Мой маленький стойкий солдатик. Но то, что она совершенно не в порядке видно невооружённым глазом. Я провожаю ее в ванную.
—Алья, прими ванну, тебе пойдет на пользу. Но не застревай надолго, пожалуйста, иначе мне придется выбить эту дверь, потому что я подумаю, что тебе стало плохо или ещё что-то случилось. Тогда не обижайся, поняла?
—Джихан, ради Аллаха. Ты же не думаешь, что я наврежу себе? — она может быть уставшей, расстроенной, опустошенной, но глядя в ее глаза я всегда вижу там невероятную силу духа, за которую полюбил ее.
—Нет, я знаю, что ты такого не сделаешь.
—Конечно, не сделаю, дорогой, у меня есть ребенок, я не имею права даже думать о подобном. Не беспокойся.
Киваю и выхожу.
***Алья***
Все произошедшее сегодня кажется мне дурным сном. Кажется, что я вот-вот проснусь и вернусь в прекрасное солнечное утро, в котором я жевала тост с индейкой и перекидывалась сообщениями с Джиханом.
Я всегда тяжело переживаю потерю, несмотря на то что в силу профессии мне приходилось с этим сталкиваться. Но сегодняшняя ситуация оказалась для меня первой в своём роде и настолько неожиданной. Ведь у меня есть и более проблемные пациентки, но с ними мы всегда на связи, они вовремя проходят обследование и беременность протекает в итоге нормально.
Как хочется забыться. Эти мысли, словно пчелиный рой в моей голове.
Я выхожу из ванной, сушу волосы, надеваю пижаму и забираюсь на кровать.
Постучав, Умю показывается на пороге спальни с подносом.
—Госпожа Алья, пусть все останется в прошлом, — сердечно желает эта милая женщина, — Садакат Ханым сказала принести вам ужин, чтобы вы не утруждались. Вы покушайте, пожалуйста. Я вам тут побольше сладкого на десерт положила, пусть полечит хорошенько все душевные раны.
—Спасибо, большое спасибо, Умю!
Она оставляет поднос и уходит.
Я сижу в позе лотоса перед подносом с едой и глотаю снова накатившие слезы. Решаю начать с десерта — может быть он действительно залечит мои раны?
Входная дверь вновь открывается и на этот раз передо мной предстает Джихан. Тоже с подносом.
—Джихан? Умю уже принесла мне ужин, — говорю, не успев прожевать и проглотить пудинг.
—Хорошо сделала. А я принес ужин себе. Поужинаем вместе.
Немного удивлена, но в целом я не против.
Поначалу едим молча. Но потом он не выдерживает повисшей в воздухе тишины.
—Хочешь мой десерт?
—Вы меня решили в гипергликемическую кому загнать сегодня? Умю мне и так двойную порцию принесла.
—Ну и что, — пожимает плечами, — съешь что-нибудь сладкое и жизнь покажется слаще.
—Хорошая логика. Но я обычно почему-то наблюдаю, как ты пьешь виски в подобные моменты, а не пудинг пахлавой заедаешь.
—Мне сладкое уже не помогает просто. Это другой уровень.
Печальные улыбки касаются наших лиц.
—Спасибо, — говорю почти шепотом, — спасибо за поддержку. Я очень ценю.
—О чем ты говоришь. Разве можно иначе?
Почему-то Джихан кажется немного смущённым, хотя, поглядеть на то, как он руководил решением всех вопросов в больнице сегодня, никогда не подумаешь, что он вообще умеет смущаться. Для меня очень важно и ценно то, как он ведёт себя в экстренных ситуациях, как всегда готов подставить плечо, помочь, поддержать. Меня покоряет как женщину, что мои проблемы — это его проблемы. Чувство, что за тобой стоит сильный, уверенный мужчина очень укрепляет морально. Мы справимся. Мы вместе. Я чувствую его силу, и сама становлюсь сильнее.
—Ты поела? Давай я заберу.
—Поела.
Джихан забирает подносы с кровати и замешкавшись на мгновение говорит:
—Ты отдыхай. Я пришлю кого-нибудь унести посуду.
—Джихан, — я окликаю его прежде, чем сама понимаю, для чего делаю это.
Смотрит тревожно, внимательно, нежно.
—Не уходи?
Сглатывает громко, с трудом.
—Посидеть с тобой?
Утвердительно киваю и протягиваю к нему руку.
Мне кажется, ему требуется всего доля секунды, чтобы оказаться рядом со мной.
Он садится на кровать, целует протянутую ладошку и заправляет пушащиеся после ванной волосы мне за ухо.
—Ты ложись. Я посижу с тобой. Буду охранять твой сон.
У меня снова глаза наполняются слезами. Я сегодня слишком эмоционально расшатана, совсем не владею собой. Шумно шмыгаю носом и забираюсь под одеяло.
Джихан стирает одинокую слезу, скатившуюся по переносице и повисшую на кончике носа.
—Эй, не плачь пожалуйста. Я чувствую себя самым беспомощным человеком на свете, когда ты плачешь, а я ничего не могу с этим сделать.
—Ладно, постараюсь, — отвечаю шепотом.
—Ну вот и хорошо.
Тепло его улыбки, его встревоженные карие глаза, поднимают во мне такую волну нежности и благодарности, что я не в состоянии справится с ней.
—Обними меня, — прошу все так же шепотом.
Он выглядит одновременно потрясенным и радостным.
Мне приходится немного потянуть его к себе, чтобы Джихан сообразил наконец, о чем я прошу. Он скидывает ботинки и ложится рядом. Смотрит во все глаза, словно я исчезну, стоит ему моргнуть или отвести взгляд.
Лёгкими движениями начинает гладить меня по голове, тогда я придвигаюсь ближе, будто забираясь к нему под крыло. Моя голова находит уютное место на его плече. Он кутает меня в одеяло, обнимает одной рукой, а другой продолжает играть с волосами.
Так я постепенно проваливаясь в сон. Самый спокойный из возможных после такого ужасного дня.
***Джихан***
—Джихан, ты все еще с нами? — Эрол машет ладонью перед моим лицом, привлекая внимание.
Я снова задумался и выпал из реальности, вспоминая ту ночь, которую провел в обнимку с Альей. Это было так прекрасно. Я держался, чтобы не уснуть и запомнить каждое мгновенье так долго, как мог. Но в итоге сон все же победил.
Мы уснули и проснулись вместе. Наша вторая ночь.
«Джихан, ты сейчас хуже Кайи. Просто влюбленный подросток. Стыдно, честное слово», — говорю сам себе.
Но я впервые проживаю взаимную любовь, которую у меня никто не может забрать. Я хочу насладиться каждой секундой. Пить по капле этот прекрасный нектар.
Алья с утра милая, заспанная, взъерошенная, как маленькая птичка после дождя. Мне приятно, что она доверяет мне все больше, чувствует себя рядом со мной более расслабленно, чем прежде. Мы даже повалялись несколько минут в постели после пробуждения. Она потягивалась, словно грациозная пантера. А я любовался ею, не веря, что все это происходит наяву.
—Джихан, я заметила, что ты перестал храпеть.
—Я и не храпел.
— Аллах Аллах, говорю же храпел, как медведь. Я до сих пор помню, как стены дрожали.
—Одна птичка напела мне, чтобы я сходил ко врачу.
—Не верю. Неужели сходил?
—Сходил.
—Какой ты оказывается можешь быть послушный.
—Не обольщайся, Алья. Но храпеть я больше не буду.
—Прекрасная новость!
—Теперь было бы хорошо, если бы и ты перестала скрипеть зубами во сне.
—Врешь!
—А вот и нет.
Она забавно смущается и пытается сбежать из постели, но я ловлю ее в кольцо рук и шепчу на ухо:
—Хоть в чем-то ты можешь быть неидеальной?
—Отстань.
—Перестань дуться. Ты очень мелодично скрипишь. Мне даже понравилось.
—О, ну раз ты, имея музыкальный слух, оценил, то мне точно не о чем переживать, — смеется она в ответ и все же выскальзывает из моих объятий.
Все это было 3 дня назад. Но с тех пор, чем больше я наблюдаю за Альей, тем больше тревожусь о ней. Отсутствие работы не идет ей на пользу. Она проводит много времени с Джиханом младшим, забирает его из садика пораньше. Я даже возил их на конюшню, чтобы проведать Фырфыр — пони, которого подарил мальцу на день рождения. Алья говорит и порой даже улыбается, но все это как будто «на автомате». Что-то потухло в глубине ее глаз. Я догадываюсь, что она так горюет, пытаясь никого вокруг не беспокоить своими переживаниями.
Пытался поговорить с ней, но она словно закрылась. Отрицает или переводит тему. Ничего лучше, чем быть рядом, пытаясь держать баланс и не навязываться, я придумать не смог. Она больше не просила меня остаться с ней, поэтому все последующие ночи я провел на своем диване в кабинете.
—Джихан, тебе пора в отпуск, дружище. Я устал разговаривать сам с собой.
—Да, Эрол, извини. Слишком много всего в голове.
Мы возвращаемся к вопросам работы фабрики, обсуждению поставок и новым контрактам с крупными розничными сетями. Усилием воли стараюсь концентрироваться на работе. Кто-то же должен все-таки содержать эту семью? Если я буду думать только о любви, то мы вскоре разоримся. Будем бедными и влюбленными.
Закончив с рабочими вопросами и обсудив дату новой поставки товара через землю Албора, я интересуюсь ходом служебного расследования в отношении Альи.
Предсказуемо, адвокат уверяет, что никакой врачебной ошибки не было и вскоре все благополучно завершится. Нужно только немного подождать и, возможно, придется провести беседу с неугомонным вдовцом, который категорически не хочет признавать свою ответственность за произошедшее. Это для меня не проблема. Главное, чтобы случившееся не навредило карьере Альи. Я понимаю теперь, насколько для нее это важно.
—Эрол, я хочу попросить тебя еще кое о чем.
—Да, Джихан?
—Не мог бы ты помочь нам с бракоразводным процессом?
—Ну уж нет! Только не говори мне, что вы с Альей собрались разводиться! Еще и этого я просто не вынесу. Ты и так всех собак на меня спускаешь. Я вообще не адвокат по разводам, Джихан. Ты забыл мою специализацию? Хочешь покажу свой диплом? Мы вообще-то с тобой один факультет заканчивали.
—Тише, тише, сынок. Ты чего так разошелся? Тебе тоже, похоже, пора бы в отпуск.
—Я бы с удовольствием, как только вы перестанете попадать за решетку, у вас не будут умирать пациенты, и вы закончите разводиться.
—Эрол, это не для нас с Альей.
—Не для вас с Альей, — он выделяет интонацией слово «вас», —О, эти романтичные нотки в твоем голосе. Неужели лед тронулся?
Я немного смущен, но все же другу отвечаю честно:
—Я бы сказал, что да. Мы где-то на полпути от зимы к весне.
—Ну, где весна, там и знойное лето следом. Я рад слышать это, Джихан.
—Спасибо, дружище.
—Но кто же тогда разводится?
—Моя сестра.
—Наре? — Эрол закашливается и быстро исправляется, — В смысле Наре Ханым? Очень неожиданно.
Я внимательно смотрю на Эрола и слишком хорошо его знаю, чтобы не заметить, что он ведет себя как-то… странно?
—К добру ли? Ты весь покраснел.
—Я? Нет, Джихан, просто пытаюсь представить, во что еще ты меня втянешь. Так и в чем же причина развода?
—В том, что наш дорогой зять — конченый мудак. Но в заявлении для суда укажем «домашнее насилие».
—Ты это сейчас серьезно? —Эрол весь напрягается, услышав последнюю фразу.
—К сожалению, правда.
—Скотина. Я удивлен, брат, что ты его не прикопал уже где-нибудь на пустыре.
—Пытаюсь доставлять тебе поменьше хлопот, как видишь.
—Спасибо, конечно.
—Ну так, сделаешь?
—Конечно, без вопросов. Но мне нужно будет встретиться с клиентом, чтобы подготовить документы, заявление. Сам знаешь.
—Естественно. Ты сам договорись с Наре, когда вам двоим будет удобно. Она сейчас живет в особняке. Можешь подъехать туда… Хотя нет, там мама. Лучше где-нибудь в городе или здесь в офисе организовать встречу, —Эрол хмыкает и понимающе кивает.
Вернувшись в особняк, становлюсь свидетелем какой-то странной и незапланированной суеты.
—Старина, —обращаюсь к Музафферу, — а что тут происходит?
—Ох, мой Джихан, ты разве не знаешь? Я был уверен, что ты в курсе.
—Очевидно, не знаю. У нас что, Кадир с Пакизе женятся?
—Брат, ты за что так со мной? Упаси Аллах меня от этого шайтана в юбке, — слышу я за спиной голос Кадира и не могу удержаться от смеха.
—Итак, в чем же тогда дело? — спрашиваю уже двух моих охранников.
—Брат, завтра же байрам*.
—Так…
—Госпожа Алья решила устроить праздник.
—Праздник? Здесь?
Они молча кивают с озадаченным видом.
—Та-а-ак… А моя мать в курсе?
Ответом мне служит тишина, и я начинаю осознавать масштабы свалившейся на меня катастрофы. Алья хочет устроить праздник. Моя мать об этом ничего не знает и скорее всего будет против. И эти две львицы переубивают друг друга и всех остальных, кого случайно зацепят. Чешу затылок, понимающе кивая молчанию Музаффера и Кадира.
—И что же здесь будет?
—Джихан, ты поговорил бы с супругой лучше. Она тебе лучше расскажет. Очень красиво, замечательно будет. Я так не расскажу, как она нам описала.
—О, Аллах, терпения…— выдыхаю я и иду искать свою лучшую половину.
Обнаруживаю Алью в нашей спальне. Она сидит на кровати в позе лотоса, а вокруг нее разложено множество сладостей и маленьких подарочных упаковок-мешочков.
—Легкой работы.
—О, ты уже пришел. Спасибо.
—Что ты делаешь?
—Готовлю подарки.
—Подарки?
—Да, на Шекер байрам подарки. Завтра же уже.
—Угу… И что же будет на Шекер байрам? А то все в курсе, один я не знаю.
Она наконец отвлекается от своего занятия и поднимает на меня взгляд.
—Ты сердишься.
—Не то, чтобы сержусь, скорее в бешенстве.
—Аллах Аллах, я что не могу праздник устроить для детей?
—Было бы лучше, если бы ты это сначала обсудила со мной, Алья.
—У тебя и так полно дел, зачем добавлять тебе работы?
—Ну, предположим. А как на счет моей матери? Она же не в курсе твоей затеи?
Алья мультяшно улыбается во все тридцать два зуба и протяжно отвечает:
—Сюрприз!
—То есть добавлять мне работы ты не хочешь, а вот стресса — почему бы и нет? — Я не выдерживаю и начинаю смеяться. Я не могу долго сердиться на нее.
—Джихан, смотри. В этом же нет ничего плохого. Вспомни, как все радовались, когда у нас была свадьба, на пример. Люди пришли, ели, общались. А завтра будет вообще праздник для деток с наших земель. Мы подарим им вот эти мешочки с конфетами и денежкой, я разменяла пять тысяч по пятьдесят лир. Разве не мило?
Мило, мило все, что тебя касается или чего касаешься ты.
—Тебе так будет легче? — спрашиваю и беру один из мешочков для конфет.
Она прикусывает нижнюю губу и молча кивает. Я понимаю, что если ей придется проронить хоть слово, то она расплачется.
—Что ж, показывай тогда, как и что ты тут делаешь. Одной тебе столько подарков не подготовить. Знаешь, сколько детей на наших землях?
Праздничный день начинается с напряженной беседы с мамой сразу после завтрака. Мне приходится напомнить ей, что она сама хотела, чтобы Алья включилась в хозяйственную деятельность в особняке. Вот она это и сделала со всем энтузиазмом.
—Она должна была спросить моего разрешения!
—Ну я же разрешил.
—Но я здесь…
—Мама, ради Аллаха. Ты тут главная, никто и не претендует. Но Алья моя жена и тоже может делать здесь то, что пожелает. В пределах разумного. Но это и ее дом тоже. Поэтому давай не будем портить никому праздничное настроение. Ну, иди, иди, дай поцелую руку. *
Она протягивает руку с недовольным видом, но все же немного смягчается, получив жест уважения.
Снаружи уже кутерьма и детские крики. Алья пригласила нескольких артистов-аниматоров для детворы. Джихан играет с пришедшими в гости детьми. Умю и Пакизе приготовили угощение и чай. Наре тоже так увлеклась помощью, что и тени печали не осталось на ее лице. Алья затеяла этот праздник и наполнила весь особняк радостью и смехом.
Вчера наша упаковка подарочных мешочков завершилась на кухне, потому что у меня уже болели руки, и мы бросили клич о помощи. Это было очень уютно и по-семейному. До ночи Музаффер, Кадир и Наре помогали нам раскладывать конфеты и деньги, Умю заканчивала готовить, а Пакизе помогала матери и следила, чтобы Кадир не подворовывал конфеты. Но он все равно успевал закидывать их себе в рот, когда его надзиратель отвлекался. Я чувствовал дистиллированное ни с чем не сравнимое счастье в тот момент.
Я не мог предположить, что люди с таким интересом откликнутся на приглашение Альи. Все-таки это семейный праздник. Но как-то получилось, что мы собрались, будто бы огромная семья со всеми жителями наших земель. Может быть оно и к лучшему?
Люди продолжают тянутся нескончаемым потоком в особняк весь день. Женщины, пришедшие посмотреть из любопытства, что тут затеяла моя супруга, уходят и возвращаются снова, неся с собой угощения из своих домов, чтобы наполнить ими общие столы, которые пришлось выставить, потому что гостей оказалось намного больше, чем Алья могла предположить. Она раздает всем подготовленные нами мешочки со сладостями и деньгами, мило беседует со всеми гостями и выглядит намного счастливее, чем в предшествующие дни.
Когда мама наконец решает спуститься вниз со своей верхотуры и оказывается в эпицентре праздника все торопятся поздороваться с ней, поцеловать руку и … похвалить ее невестку.
«Пусть Аллах будет доволен госпожой Альей! Как вам повезло с невесткой, Садакат Ханым!»— слышится со всех сторон. И я, кажется, едва не лопаюсь от гордости, что это все о моей жене.
Сама не ведая того, Алья оказала мне большую услугу, о которой я даже и подумать не мог. Да, я глава этих земель, но лояльность людей ко мне очень многое значит. Короля делает свита, как говорится. Своим поступком она объединила всех вокруг нас, показала, что наша семья заботится о жителях земель Албора и подарила простым людям, которые не много хорошего видят, помимо тяжелой работы, настоящий праздник.
Солнце начинает клониться к закату, когда мой телефон оживает и тревожная волна мурашек пробегает по спине. Этого звонка я ждал последние несколько недель.
—Слушаю.
—Джихан Бей, по счету господина Кайи только что прошла транзакция.
—Где?
—Анкара.
—Быстро пришлите мне адрес.
—Понял.
Трубка отключается и буквально через пару секунд на экране высвечивается адрес, где была совершена последняя оплата картой Кайи.
Я тут же связываюсь с нашими людьми в Анкаре и направляю их по следам моего беглого брата. Пока я буду добираться туда, они уже отследят по камерам и узнают, где он спрятался.
Я нашел вас, безумцы, и уже не потеряю.
Мне нужно уехать быстро и незаметно. Я уже давно продумал план. Вероятнее всего за нашими передвижениями следят, ведь Кайю все это время искали не только мы, но и Шахин с семьей Седата Налханоглу. Именно поэтому я поеду один и на машине. В аэропорт соваться нельзя — точно прицепится хвост, от которого можно будет избавиться только пристрелив его.
Нахожу Музаффера, быстро ввожу в курс дела и направляюсь прямиком к стоянке.
—Джихан!
Только не это, не сейчас.
—Алья?
—Как тебе праздник? — она сияет, словно тысячи солнц и как я хотел бы сейчас остаться, весь вечер обсуждать с ней прошедший день и, кто знает, возможно снова уснуть обнявшись. Но меня ждут поиски моего баламута-брата.
—Все было очень хорошо. Ты большая молодец, прекрасно организовала. И людям понравилось.
Стараюсь ответить быстро, но максимально развернуто.
—Так, посмотри-ка на меня, Джихан Албора.
И я смотрю, удивленный таким обращением.
—Выкладывай, что происходит. Ты весь на взводе.
—Ничего. Мне тут отъехать нужно по делам.
—Джихан… Опять твои темные делишки? Даже в праздники? — понизив голос уточняет она.
Собираюсь начать с ней припираться, но вовремя вспоминаю, что она упрямая коза, поэтому решаю рассказать, как есть.
—Мы их нашли, — шепчу на ухо и затем отстранившись смотрю очень выразительно.
Пару секунд она соображает и смотрит на меня с подозрением, но затем ее мимика меняется, рот приоткрывается в безмолвном «Ох».
—Прекрасно. Поехали, чего стоим? — она разворачивается и спешит к машине.
Не успеваю ни возмутиться, ни догнать ее. Она уже запрыгивает на пассажирское сидение. Я сажусь за руль и слышу, что она кому-то звонит.
—Алья! — я в ужасе, от того, что посторонние могут узнать.
—Наре, это Наре, — говорит она в мою сторону и тут же продолжает разговор по телефону, — Дорогая, не сочти за труд. Спасибо тебе огромное. Мы найдем мне лекарство от мигрени и тут же приедем.
Я положительно в шоке. Смотрю на нее и не верю. Она же нажимает отбой на телефоне и теперь тоже смотрит на меня в упор.
—Что?!
—Слов нет.
—Мы едем уже?
Пристегивает ремень безопасности и меня даже начинает забавлять все происходящее. Маленькая бойцовая птичка Алья.
—Ты даже не сказал, куда мы едем, — замечает она, когда мы оказываемся на междугородней трассе.
—А есть разница?
—С тобой — никакой, — пожимает она плечами, а затем поворачивается к окну и мелькающим за ним в лучах заходящего солнца деревьям.
______________________
*Байрам—праздник (тур.) Речь идет о Рамазан байраме, или, как его часто называют, Шекер байраме. Он знаменует завершение строго поста, длившегося 30 дней и является для всех мусульман долгожданным и радостным событием.
Несмотря на то, что Турция считается светским государством, Шекер байрам, так же, как и Курбан байрам, является государственным праздником и длится, как правило, 3-4 дня.
*Поцелуй руки в Турции —жест уважения к старшим. На байрам принято, что дети целуют руку старшим в семье, а те их обычно одаривают сладостями и деньгами.