Ревность
***Алья***
Очередная бессонная ночь. В последнее время сон покинул меня. Поднимаюсь с постели, кутаюсь в длинный кардиган и крадусь на кухню. Надеюсь, что мне удастся разжиться едой или выпить стакан теплого молока и никого при этом не разбудить. Открываю холодильник, принимаюсь изучать содержимое в поисках того, что бы мне захотелось съесть. Но вместо мыслей о еде мозг в очередной раз предательски подкидывает мне совершенно другие, те о которых я запретила себе думать. Про Джихана, про то, где он, черт побери, ночует сегодня, про все наши несостоявшиеся поцелуи.
—Не знал, что у нас завелись мыши, —слышу голос за спиной и подпрыгиваю от испуга.
Я настолько погрузилась в размышления, что не услышала, как Джихан зашел на кухню.
—Ты меня напугал, — хватаю первое попавшееся под руку и поворачиваюсь к нему, захлопнув дверцу холодильника.
Смотрит на меня с полуулыбкой. Что? Что ты на меня так смотришь опять?
—Маленькая мышь.
—Что за оскорбления такие посреди ночи?
—Алья, что у тебя в руках? — улыбается все откровеннее.
Опускаю взгляд на свои руки и обнаруживаю, что первым попавшимся в холодильнике оказался большой кусок сыра. Делаю недовольное лицо.
—Сыр.
—Говорю же, мышь.
—Джихан, что ты пристал? Что ты вообще здесь делаешь в такое время? И где ты был? — то, что последняя фраза была лишней осознаю уже в тот момент, когда договариваю.
—О, госпожа решила устроить супружеский допрос? —выглядит довольным, как обожравшийся кот, но на вопрос не отвечает.
Подходит ближе. Начинает снимать пальто, не отводя от меня глаз ни на мгновенье при этом. Странный какой-то он сегодня.
—Джихан, ты пьяный что ли? —по мере его приближения ко мне начинаю принюхиваться.
Цыкает в ответ. Бросает пальто на стул, закатывает рукава, при этом продолжает подходить все ближе. Наконец останавливается прямо передо мной и внимательно разглядывает мое лицо. Нет, алкоголем от него не пахнет. Протягивает руку. Собирается обнять? Поддаюсь легкой панике. Застываю, боясь пошевелиться и спугнуть его действие.
—Ты позволишь? — такой интимный шепот и мурашки по коже от ощущения его выдоха на своей коже.
—Не надо, Джихан, —голос звучит низко и хрипловато, но очень неуверенно.
—То есть ты против? —уточняет вкрадчиво.
—Я просто не уверена, что нам стоит…—пытаюсь подобрать название тому, что между нами происходит, наблюдаю параллельно, как его брови удивленно поднимаются.
—Не уверена, что нам стоит есть ночью? — заканчивает он мою фразу, — Тебе не кажется это немного не честным? Сама то вон полголовки сыра урвала.
Часто моргаю и чувствую себя полной дурой. Он всего лишь собирался заглянуть в холодильник, а ты уже напридумывала себе. Отталкиваю его с дороги и отхожу от холодильника.
Я чувствую себя уязвимой. Наши отношения изменились, но что это значит я не понимаю и не могу сформулировать. Мы совершенно точно далеки от того фиктивного, чисто формального брака о котором договаривались в начале. Но и ничего такого, что позволило бы более конкретно определить наш новый статус не произошло. Он мне по-прежнему муж, но не настоящий.
Я только три дня назад осознала, что похоже, совершенно не желая того влюбилась в него. А у него что? Спортивный интерес? Я не понимаю, он такой закрытый, такой сложный. Смотрит на тебя, ты плавишься медовым воском, растекаешься как мороженое в жаркий день. И потом вот так берет и не ночует дома. Ответ на поверхности, но я не хочу думать и признавать его. Мне совершенно не нравится, что я чувствую, когда представляю, что по ночам Джихан уходит к женщине. А может быть это разные женщины? И логически я все понимаю, мы взрослые люди, у него есть потребности как у мужчины… Но вообще-то у меня они тоже есть! Но я дома ночую. К черту Джихана. Найду себе парня. Пусть дальше ночует, где вздумается.
Джихан тем временем копается в холодильнике.
—Так, сыр ты уже достала. Помидоры, лук…— оглядывается на меня, вынырнув из-за двери, — что скажешь на счет менемена*? Покажу тебе мастер класс приготовления менемена а ля Албора.
—Ты?
—Тебя что-то смущает?
—Никогда не подумала бы, что ты в принципе хоть что-то можешь приготовить.
—Ну вот это сейчас обидно было, поняла? — достает из холодильника помидоры, лук, тонкий зеленый перец, выкладывает на разделочный стол, — все еще считаешь, что я кроме контрабанды ни на что не годен?
—Да из тебя и контрабандист так себе, честно говоря, —не упускаю возможности его уколоть словами, мне до сих пор не по себе от глупой с цены у холодильника.
—Ну не скажи, сегодня все прошло хорошо.
—Ты был на контрабанде?
—Да, а ты что подумала? — спрашивает, набирая куриные яйца в обе руки.
Я теряюсь. Сказать ему, что думала о женщине? Он не дает мне придумать и произнести ответ. Просто переводит тему:
—Так, у меня к тебе два вопроса, Алья Албора: ты помогать мне будешь? Или только есть?
Я смотрю на него и такое невероятное тепло растекается в груди. Кто ты? Что ты за мужчина такой? Эта синяя рубашка очень подходит Джихану, а закатанные рукава подчеркивают красивые сильные руки и предплечья. Он умен, образован, харизматичен. Только что он занимался такими делами, за которые без всякий сомнений мог бы сесть в тюрьму, а теперь стоит передо мной на этой кухне с куриными яйцами в руках и собирается готовить менемен. Во мне борются желание сбежать на безопасное расстояние и подойти и обнять его. Что стало с твоими моральными ориентирами, Алья? Как ты так вляпалась? Контрабандист, брат покойного мужа, самый упрямый человек на земле. Упрямее него только ты.
Подхожу к Джихану чуть ближе, чем необходимо. Если он так влияет на меня, то мне хочется, чтобы ему тоже стало чуть менее комфортно.
— Буду, — отвечаю на вопрос, — и помогать, и есть.
Наши носы почти касаются, и я без труда замечаю, как резко расширяются его зрачки. Закусываю нижнюю губу, не отвожу взгляда от его лица. Ну вот, отлично, теперь не одной мне в голову лезут всякие глупости, правда Джихан? Чего я буду в одиночестве мучаться, представляя, что ты мог бы сделать со мной на том самом столе, на котором мы сейчас будем готовить менемен.
***Джихан***
Черт бы тебя побрал, Алья. Ты играешь с огнем. Я не доверял бы мне на столько, чтобы рискнуть дразнить меня. Я прекрасно вижу, что ты затеяла. Я застал тебя врасплох и теперь моя расплата в твоей недоступной близости. Но у меня сегодня хорошее настроение: поставка прошла как по маслу. Крыса испугалась поисков и затаилась. Я все равно найду, кто сдает нас полиции, но на сегодня по итогу все отлично. Поэтому — хорошо, давай поиграем.
—Отлично, я рад, что не останешься в стороне.
Смотрит с вызовом, немного надув и без того пухлые губки.
—Я научу тебя, как делать это.
—Что? —слегка щурится, уточняя.
—Менемен а ля Албора, конечно. Для начала возьми мои яйца, —начинаю передавать ей содержимое ладоней, — нежнее Алья, ты же не хочешь, чтобы все закончилось раньше времени? Вот так, хорошо.
Я достаю еще несколько яиц из холодильника и присоединяюсь к моему милому поваренку за разделочным столом.
—Избавимся от шелухи, —комментирую свои действия, очищая лук, —а ты пока что поставь чайник. С этих помидоров мы тоже снимем все лишнее.
Моем овощи, очищаем томаты от кожицы и принимаемся за нарезку.
—Зачем взялась за лук, я бы сделал, — вижу, что Алья уже начала плакать над разделочной доской. Всего один шаг и я рядом с ней.
—Ох, почему он такой «злой»? — она обращает лицо к потолку, машет ладошками, пытаясь прогнать слезы из глаз. Я беру ее лицо в ладони и большими пальцами стираю со щек дорожки слез.
—Джаным**, ты неправильно шинкуешь лук. Нужно взять в рот… Сейчас, подожди, покажу, —отхожу в сторону в поисках чайной ложки и от души смеюсь про себя над выражением ее лица в этот момент. Возвращаюсь и делюсь лайфхаком от слез при резке лука.
—Открой рот, вот так, держи ложку, — засовываю столовый прибор ей в рот и поворачиваю снова лицом к столешнице, — Ну-ка, давай попробуем еще разок.
Я стою позади, прижимаюсь всем телом к ее спине и ягодицам. Это превращается в легкое садо-мазо для меня, мучить таким образом Алью равно мучаться самому, но ощущения все равно прекрасные. Она идеально подходит мне, словно кусочек паззла.
Ее ягодицы упираются мне четко в пах и сейчас я вполне мог бы уложить ее животом на этот кухонный стол и войти сзади. Блять, все, спокойно. Цель была поиграть с ней, но я похоже сам уже проиграл, едва начав.
Алья придерживает луковицу левой рукой, в правой у нее острый шеф-нож. Накрываю ее руки своими ладонями и начинаю шинковать луковицу, положив голову ей на плечо. Двигаюсь достаточно быстро, чтобы впечатлить ее, но не ускоряюсь исключительно с целью продлить удовольствие чувствовать ее снова рядом.
Лук заканчивается, а мы все стоим в той же позе. Она чувствует мое возбуждение, не может не чувствовать. Провожу кончиком носа по ее ушной раковине, зарываюсь в волосы. Пахнет божественно, как всегда. Она заметно сглатывает.
Обернись ко мне, Алья, и я поцелую тебя. Вместо этого она толкается в меня ягодицами. У меня перехватывает дыхание от неожиданности, и я немного отстраняюсь, что дает ей возможность поднырнуть под мою руку и освободиться. Вытаскивает ложку изо рта и эротично облизывает губы.
—Что режем дальше? Или начнем жарить лук? — как ни в чем не бывало интересуется она.
Тихо смеюсь. Я не мог найти себе более достойной соперницы.
—Пора бы начать жарить.
—Чего ждем, раз пора?
—Не все готовы… овощи не все готовы.
—Я бы на твоем месте начала жарить, а с остальным разобралась по ходу дела, — берет другой нож и доску, начинает нарезать перец, не забывая комментировать, — надо же, какой длинный…
Все слова этой ночью обретают сексуальный подтекст. Ощущение, что воздух вокруг нас потрескивает от электричества. Что делать мне с тобой, наказание? Беда на мою голову — Алья Албора. Спросить бы у тебя. Сам я не решаюсь вынести вердикт тому, что может быть между нами.
***Алья***
Менемен а ля Албора официально объявляется самым возбуждающим блюдом этого года. Что за эротизм, Джихан, что за провокация? Мы умудряемся не наброситься друг на друга прямо на кухне только потому, что никто не хочет быть тем, кто сделает первый шаг.
Я действительно растеряна. Такого притяжения к мужчине я не испытывала никогда в жизни. Меня смущает только то обстоятельство, что долгое отсутствие личной жизни могло помутить мой разум. Не хочу оказаться в объятьях Джихана только от сексуального голода. Но как понять, что же это на самом деле? Нужен другой подопытный, контрольный экземпляр.
Джихан не обманул, менемен получился просто превосходный. И это было так сексуально, что я не могла не смотреть: как он мешает овощи в сковороде, как пробует на вкус прямо с лопаточки.
Мы едим, макая хлеб прямо в сковороду, стоя все у того же разделочного стола, к которому он прижимал меня каких-то двадцать минут назад. У меня тянет низ живота от неудовлетворенного возбуждения. За окном занимается заря. Вот такая еще одна наша с тобой ночь, Джихан.
Невероятно, откуда куда переместились наши взаимоотношения. Я не могла никогда предположить таких метаморфоз.
Я начинаю обдумывать, как такой кулинарный накал страстей может развернуться дальше, когда мы отправимся в спальню, но мои фантазии прерывает уведомление о новом сообщении.
—Кто это тебе пишет в такое время? — сразу же ершится Джихан.
—Это с работы. Мне нужно срочно ехать, у меня роженица с многоплодной беременностью на почти полном раскрытии.
—Я ни черта не понял, но, если нужно, отвезу тебя.
Аллах, какой он милый. Ничего не понял, но уже ко всему готов. Смотрю на него с теплотой.
—Чего? — не понимает, почему такой взгляд.
—Ничего. Спасибо за завтрак. Он оказался очень кстати, —кивает в ответ на благодарность, — Я переоденусь и спущусь, хорошо?
—Жду в машине.
Джихан привозит меня как раз вовремя. Я успеваю переодеться и оказаться в родзале к самому ответственному моменту. Женщина захотела рожать самостоятельно, так что нам придется с ней хорошенько потрудиться сегодня, чтобы еще два прекрасных цветочка появились на этой планете.
Когда все остается позади, малышей осматривает неонатолог и я могу расслабиться. Уже наступило утро, больница стала значительно оживленнее. Выхожу в коридор и замечаю мелькнувшую спину Джихана. Не уехал еще? Куда это он пошел?
Прямо в хирургическом костюме следую за знакомой спиной. Меня ведет не только любопытство, но и червячок подозрения, поселившийся в мыслях еще в тот раз, когда Джихан забирал Мине на обед. Она работает на Албора, помогает, докладывает информацию, присматривает за Демиром Байбарсом. Но все ли это? Даже не имея никаких очевидных причин, моя женская интуиция считывает ее как соперницу, вот на что это похоже.
Джихан доходит до поворота в коридор, где находится кабинет директора, секретаря и бухгалтерия. Если он пойдет направо, то попадет прямо к Мине. Если пройдет прямо, то упрется в вендинговые автоматы и вход в кафетерий. Ну что же, посмотрим, куда ты собрался. Словно слыша мои мысли, чувствуя мое присутствие, он останавливается, оборачивается и смотрит прямо на меня. Что происходит? Джихан протягивает мне руку и стоит так ожидая, когда я подойду и вложу в нее свою ладошку. Не заставляю долго ждать.
—Как все прошло?
—Хорошо, очень хорошо, — я все еще растеряна и поэтому отвечаю сбивчиво, — у нас родились прекрасные двойняшки.
—Пусть вырастут с мамой и папой, иншалла.
—Ты почему здесь?
—Хотел дождаться, когда ты освободишься и угостить тебя кофе. Могу я угостить жену кофе?
—Очень мило. Я думала ты к Мине пошел…
—И решила за мной проследить?
—Я? Нет, просто шла следом.
—Почему не окликнула?
Я молчу, не нахожусь, что ответить. Потому что правда очевидна, но совсем не красит меня.
—Ты хотела проверить, к Мине ли я иду, не так ли? К добру ли, Алья? Ты ревнуешь?
—Еще чего! — говорю я, хотя стоило бы сказать «еще как!».
Однако, вспомнишь черта —он и появится. Нам навстречу выплывает Мине Ханым с каким-то мужчиной. Очевидно, она немало удивлена нашей встрече. Сразу приосанивается, одергивает укороченный жакет, поправляет прическу—Мине делает все, что обычно делают женщины при виде симпатичного нам мужчины. Она косится на наши сплетенные руки и Джихан отпускает мою ладонь. Правда выглядит это так, словно он освободил руку для приветствия мужчины, подошедшего с ней.
Я решаю внимательно наблюдать за Мине и Джиханом, в поисках каких-нибудь странностей и подозрительностей, но этот мужчина рядом с ней, мой новый коллега, акушер-гинеколог Угур Кылыч, оказывается очень общительным и буквально каждую секунду пытается отвлечь мое внимание на себя. Сразу же выясняется, что доктор Кылыч работал за границей, в том числе и в Канаде. Потрясающее совпадение. Мы даже находим общих знакомых из Торонто. Угур бей очень приятно разговаривает, и я рада, что человек с таким хорошим опытом и образованием будет моим коллегой.
Сверхурочные дежурства, к счастью, тоже закончены с его приходом. Теперь нагрузка будет распределена равномерно. В целом, я рада и довольна. Не нравится мне только, как на нового доктора смотрит Джихан. Впрочем, пусть смотрит. Так ему и надо.
Наконец Угур бей отправляется осваиваться в своем новом кабинете, но Мине не идет его провожать, она остается стоять рядом с нами.
—Вот, как я и говорила, врач в отделение гинекологии нашелся. Прекрасный специалист…—директор распинается перед Джиханом, показывая какая она молодец, быстро выполнила его указания. Мне кажется странным, что женщина с такой высокой позицией отчитывается подобным образом перед посторонним человеком. Хорошо, он когда-то спас ее ребенка, предположим он пользуется ее лояльностью для каких-то своих интересов, но с ее стороны это выглядит немного подобострастно.
—Дорогой, — зову Джихана негромко, он тут же отвлекается от доклада Мине и немного удивленно смотрит на меня. Я же снова беру его за руку, —Мы куда-то собирались. У меня не много времени.
—Конечно, пойдем.
—Извините, госпожа Мине, муж вот на кофе пригласил. Выпьем пока прием не начался.
—Какая прекрасная идея, — говорит она вместо того, чтобы просто с нами попрощаться, — я тоже как раз собиралась в кафетерий. Пройдемте тогда? — начинает двигаться по коридору, нам приходится идти вместе с ней, — А вы не желаете позавтракать, Алья ханым? У нас в кафетерии очень приятные завтраки подают. Можем вместе…
—Ох, спасибо большое, Мине Ханым, но меня сегодня муж уже накормил завтраком с утра пораньше. Потрясающе готовит менемен, вы даже представить не можете! Так повезло мне, сама себе не верю.
—Вот как! Могу представить…—Она улыбается напряженно, дежурной улыбкой и смотрит на Джихана.
—Но мы с вами непременно в другой раз позавтракаем, если вы будете свободны. Я только с радостью, —вру напропалую.
—Да-да, конечно. Я тоже с радостью. Вы и на кофе или чай заходите ко мне в кабинет пожалуйста, если будет желание. Выпьем с вами, поболтаем.
— Как вы добры, Мине Ханым. Обязательно зайду.
—Ну что ж, тогда хорошего дня. Господин Джихан, —кивает ему и уходит.
В Джихане резко заметно облегчение от того, что Мине скрылась с горизонта и мне это все совершенно не нравится.
—Надо же, женщина кофе шла пить, так и не выпила. Странно, не так ли?
—Передумала, наверное, —отзывается он, демонстрируя чрезмерную заинтересованность в кофейном меню, — Ты как обычно, американо?
—Да.
—Будьте добры два самых горьких американо, какие только возможно, —делает заказ и наконец поворачивается ко мне, —ну и что это за рекламная кампания была?
—Какая кампания?
—Самый лучший муж на свете называется.
—Я поддерживаю наш имидж. Для тебя делаю вообще-то.
Джихан наклоняет голову на бок и смотрит на меня с выражением «Ты что, за дурака меня держишь?». Но я не поддаюсь. Мы выпиваем свой горький кофе, Джихан провожает меня до кабинета, целует на прощание в лоб — что-то новенькое! — и уезжает в офис, пообещав забрать меня вечером.
***Джихан***
Если бы Мине не существовало в природе, я бы сейчас, наверное, был на седьмом небе от поведения Альи. Но Мине есть и все, что я сегодня наблюдал в больнице подсказывает мне, что Алья о чем-то догадывается. Я давно не был с Мине и не особо боюсь, что она что-то предъявит, но мне бы все же крайне не хотелось, чтобы Алья знала, что, пусть и в прошлом, у меня были какие-то отношения с Мине.
Реклама лучшего мужа на свете была приятной, но меня напрягло, что может выкинуть Мине в ответ. Уже один раз она наглоталась таблеток. Я боюсь, что это повторится и я не успею спасти ее, как в прошлый раз. К обеду меня нагоняет бессонная ночь, веки тяжелеют. Решаю подремать прямо в кресле. Только начинаю проваливаться в сон, как в дверь кабинета требовательно стучат. Там какие-то голоса. В чем опять дело?
—Войдите! Войдите, кто там?
Дверь открывается и первой показывается извиняющееся лицо моей секретарши, а следом за ней появляется Мине. Да, вот чего-то такого мне бы и хотелось избежать.
Отпускаю секретаршу и велю Мине закрыть дверь поплотнее.
—Слушаю тебя, —начинаю в деловом тоне без предисловий.
—Я пришла повидаться с тобой, ты давно не приезжал, и мы не виделись…
—Мине, — я тяжело вздыхаю, — ты же знаешь, я много работаю, устаю.
—Да, любимый, я знаю. У тебя есть время только на работу, на дела, — она подходит к моему месту и встает позади кресла, начинает гладить мои плечи— и чтобы готовить Алье менемен по утрам. С таким расписанием трудно что-то еще успевать.
Вот оно, началось. Оф…
Сейчас она мне мозг по запчастям разберет. Опять. Зачем это, ради Аллаха? Я никогда не обещал ничего. Хорошо проводил время и не скрывал этого. Я не святой, я не праведник, мне нужна была женщина для секса. Я ее нашел. В Мардине это не самая простая задача, но я сделал шаг, и она согласилась, с радостью отдалась мне.
Я понимаю, что Мине влюбилась в меня, но в свое оправдание могу сказать лишь то, что никогда не обещал ей взаимности. Скорее напротив, подчеркивал, что никогда никого не полюблю и не женюсь. Шесть лет все было отлично. Я звонил, приходил, ночевал и уходил. Изредка выходили куда-то вместе. Но потом появилась Алья и мир встал с ног на голову.
Если бы не попытки суицида, то я давно бы уже вычеркнул Мине из своей жизни. Если прежде мне действительно она была симпатична и приятна, то теперь вызывает только тревогу и раздражение. Я стараюсь быть терпеливым, понимать ее чувства, жалеть разбитое сердце. Она, как ни крути, не чужой мне человек. Но мое терпение не бесконечно, и я не выношу, когда мной манипулируют.
Сколько месяцев уже прошло после последнего раза, когда я оставался у нее? Я уже даже сам сбился со счета. После истории с флешкой для меня эти отношения закончились. А она все говорит, что скучает. Ах, гордость, так ли ты плоха? Иногда нет.
—А это что? — убирает руки от меня и тянет к фотографии на рабочем столе, — какая идиллия, —ядовито выплевывает Мине, — Почему это здесь, Джихан?
У меня нет сил это продолжать. Она должна принять, что, между нами, все кончено.
—Это моя семья, Мине. Очень нормально, что у меня на рабочем столе их фото. Еще вопросы?
—Ты говорил, что у вас фиктивный брак. Что между вами не будет ничего.
—Это не отменяет того, что они моя семья.
—Но менемен ты ей готовишь по утрам! — Мине заводится не на шутку и начинает повышать тон.
—Мы вместе живем.
—Джихан, за шесть лет ты мне один раз приготовил. Один.
—У нас тут что, счет в чемпионате по приготовлению менемена, Мине, чего-то не пойму. Чего ты от меня сейчас хочешь?
—Я хочу тебя! Тебя всего! — слезы на ее глазах опять смягчают мое сердце. Я не хочу, чтобы кто-то страдал, — Я так соскучилась по тебе, Джихан! Но ты променял наши отношения на иллюзию, которой никогда не будет. Я знаю тебя, ты все равно не позволишь этому случиться. Тебя уничтожит чувство вины. Она жена твоего брата ты не можешь влюбиться в нее!
—Замолчи! — я кричу и громко хлопаю ладонью по столу прежде, чем до конца осознаю, что происходит. Она говорит очень болезненные вещи, и я не должен показать ей, что она попала в «десятку».
—Не нравится слушать правду? Все равно, запомни, Джихан: никто, никто и никогда не сможет любить тебя так же, как я. Посмотришь, как быстро твоя драгоценная женушка побежит в постель к молодому красивому доктору с современными нравами. Тогда поговорим, послушаю тебя.
Она говорит и выходит, сильно хлопнув дверью.
Говорю себе «закончилось», но не заканчивается. Что мне делать с этой одержимостью? Как теперь очистить свой разум от впрыснутого туда яда? Она буквально помещалась на мне. Мне жаль. Я чувствую себя виноватым перед всеми. Перед Мине, что не смог полюбить ее в ответ, перед Бораном, что не могу теперь жить без его жены, перед Альей за мои запретные чувства к ней… Голова плохо работает без сна, но и уснуть уже не выходит. С трудом дожидаюсь вечера и еду в больницу за Альей.
***Алья***
Я чувствую себя обессиленной. Бессонные ночи все-таки с возрастом даются мне все труднее. К концу рабочего дня на пороге моего кабинета появляется новый коллега. Доктор Кылыч приглашает меня на кофе. Что ж, похоже, что это не плохая идея с учетом необходимости дожить хотя бы до ужина.
Мы садимся за столик в кафетерии. Угур Бей принимается меня расспрашивать обо всем на свете. О том, как я здесь оказалась, о муже, о семье, учебе. Я чувствую себя странно. Беседа больше напоминает допрос. Уже решаю, что пора бы закругляться, как в дверях кафетерия появляется Джихан. По его выражению лица я мгновенно понимаю, что не стоит ждать ничего хорошего.
—О, Джихан Бей, добрый вечер!— Кылыч протягивает Джихану руку, которую тот грубо игнорирует и, не ответив на приветствие, поднимает меня со стула за локоть:
—Вставай поскорее, мы уходим,— его ноздри раздуваются от гнева, брови нахмурены. Что я сделала то?
Я быстро извиняюсь перед своим собеседником и следую за Джиханом к выходу из кафетерия. Он ведет меня под локоть до самого моего кабинета, а когда закрывает за собой дверь, оставшись в замкнутом пространстве, свободном от лишних ушей и глаз, дает волю своим эмоциям.
—Алья, что это за кофепития с малознакомым мужиком в кафетерии?
—Джихан, успокойся пожалуйста. Это просто мой коллега. Мы общались, знакомились поближе. Что с тобой такое?
— Чтобы я тебя больше с ним рядом не видел! — Джихан начинает тыкать в меня указательным пальцем, я уже знаю, что это знак того, что он сердит не на шутку. Но я тоже от него не отстаю. Вся наша ругань сопровождается этим жестом.
—Увидишь! Не раз еще увидишь!
—Ах так?! Значит ты не будешь больше работать в этой больнице. Если не понимаешь, как себя должна вести невестка Албора.
—Да неужели, Аллах Аллах! И кто же меня отсюда уволит? Демир? Ты?
—Черт, Алья! — Джихан наступает и мне на мгновение становится страшно. Он очень рассержен.
—Какая муха тебя укусила? Всех мужчин-врачей надо из больницы разогнать, чтобы ты успокоился наконец-то? Ты ревнуешь, Джихан?
—Есть к чему?
—Так тебе оказывается повод не нужен. Я не собираюсь быть заложницей твоей глупой ревности. Буду общаться с доктором Кылычем и на обед с ним пойду на этой неделе. Не говори, что не предупреждала тебя.
—Какой обед, Алья? Я говорю не пей с мужчиной кофе, она на обед с ним собралась!
—А что? Только тебе можно с Мине на обед ходить?
—На какой обед?
—Я видела, как ты забирал ее из больницы. И потом ты мне наврал! Вот на такой обед! Врун!
—У нас деловые отношения.
—Конечно. У Меня с Угуром тоже деловые.
—Угур? Угур, значит? Быстро же ты сблизилась с эти писечником.
—Что? Как ты его назвал?
—Сама слышала!
—А я тогда кто, интересно?
—Ты доктор акушер-гинеколог.
—А он нет?
—Что за профессия такая для мужчины?
—Серьезно, Джихан? Это ты? Я не узнаю тебя. Что за узколобость?! Я никогда не стану следовать этим дурацким, глупым установкам.
—Ах так?
—Да, так!
—Ты не можешь пить кофе, обедать, видеться с посторонними мужчинами, Алья. Заруби это себе на носу, — Джихан сбавил тон, но от этого все что он говорит звучит еще более зловеще.
—Почему же это, интересно?
—Потому что ты моя! Ты моя жена! — в этом выкрике столько отчаянья, столько эмоций, — не так поймут…— добавляет тише, и я догадываюсь, что первая фраза тут была намного информативнее.
—Если ты можешь, Джихан, то и я могу. Я могу все то же, что и ты, не сомневайся.
Мы останавливаемся в нескольких сантиметрах друг от друга, тяжело дыша. Какой же Джихан красивый в гневе! Я бы наверняка поцеловала его сейчас, но я тоже слишком зла на него, чтобы это сделать. Поэтому просто снимаю халат, беру свои вещи и выхожу из кабинета.
__________________
* Менемен (тур. Menemen) — традиционное турецкое блюдо, которое включает яйца, помидоры, сладкий зелёный перец и специи, такие как молотый чёрный и сушёный красный перец, приготовленные на оливковом или подсолнечном масле. Также могут быть добавлены сыр и мясные изделия, такие как суджук или бастурма. Менемен обычно едят на завтрак и подают с хлебом. Его название происходит от маленького городка Менемен в провинции Измир.
** Джаным (canım) – тур. Жизнь моя, душа моя, дорогой/ая.