Ложь
***Алья***
В последнее время на работе полный завал. Плотная запись каждый день. Операции, роды, дежурства. Все смешалось в нескончаемый поток. Каждый день я приползаю домой абсолютно без сил. Вчера как присела на кресло в своей комнате, так на нем и уснула, даже не поужинав. Впечатление такое, как будто кто-то решил меня выжить из больницы. Джихан? Вроде бы не его методы.
Твердо решаю поговорить с Мине Ханым о рабочем расписании, потому что такая нагрузка на одного врача просто неприемлема. При всей любви к работе, я совершенно выбилась из сил и у меня не остаётся времени на Дениза, что расстраивает меня ещё больше.
Ближе к обеденному перерыву выкраиваю пять минут и направляюсь в кабинет управляющей больницей. Секретарь сообщает, что Мине Ханым вышла на обед минуту назад, буквально перед моим приходом. Попытаться догнать ее , чтобы не откладывать разговор в долгий ящик кажется мне удачной идеей и я быстрым шагом направляюсь к выходу из больницы.
Замечаю Мине у стоянки и радостно выдыхаю. Успела. Я не уверена, что у меня будет другое свободное время, чтобы поговорить. Уже собираюсь окликнуть ее, как замечаю машину Джихана.
А ему что здесь понадобилось в такое время? Опять приехал меня проверять? Немного замедляю шаг и наблюдаю, как знакомая машина останавливается рядом с Мине Ханым, она садиться в нее и уезжает.
Останавливаюсь, как вкопанная. Пытаюсь осмыслить увиденное. Мине вышла на обед, так сказал секретарь. Джихан приехал и забрал Мине на обед, так чтоль получается? Бред какой-то. Или нет?
В глубокой задумчивости возвращаюсь к работе. Картина того, как Джихан подъезжает к больнице и Мине садиться в его машину то и дело всплывает в памяти. Но почему меня это должно волновать?
Ближе к концу рабочего дня управляющая больницы сама появляется в моем кабинете.
—Алья Ханым, зайду на минутку?
—Конечно, Мине Ханым, прошу.
—Как ваши дела?
—Благодарю, все в порядке, — ожидаю, что возможно секретарь ей что-то передала и она спросит зачем я заходила в обед, но разговор течет в совершенно другом русле.
—Я хотела попросить вас подежурить сегодня, Алья Ханым.
—Мине Ханым, я уже дважды дежурила на этой неделе. Возможно кто-то ещё из докторов...
—Больше никто не может, к сожалению. Поэтому вынуждена настаивать на том, чтобы вы сегодня снова остались на дежурство.
Она говорит с вежливой улыбкой, но в интонации чувствуется напор.
—Я к вам заходила сегодня в обед, но не застала на месте.
—Я отлучалась по личным делам. О чем вы хотели поговорить?
По личным делам? Очень интересно.
—У меня в последнее время очень большая нагрузка, Мине Ханым. Больше рабочих часов, чем у всех остальных врачей. Я проверяла расписание. Думаю, что здесь какая-то ошибка.
—Вы же знаете, что одна из ваших коллег ушла в декретный отпуск. Поэтому так.
—Я понимаю. Но может быть мы придумаем, как распределить лишние часы более равномерно между мной и моими коллегами? Я семейный человек, Мине Ханым, мать, жена, я не могу дежурить за всех по трое суток в неделю.
Не знаю, зачем я сказала последнюю фразу. Эту, про жену. Но меня словно бес попутал изображать благодетельную мать семейства.
По лицу начальницы пробегает тень, но она быстро возвращает словно приклеенную улыбку и обещает постараться решить вопрос.
Моя интуиция вопит, что здесь что-то не так, но я пока что не могу сформулировать, что именно.
***Джихан***
Среди всех навалившихся на меня проблем со срывом поставок, бизнесом, проблемными дальними и ближайшими родственниками, мне не хватало для полной картины только Мине.
Я официально задолбался. Она звонит, пишет, давит, просит, шантажирует и страшно злит. Я настолько застрял в этом капкане, что теперь, чтобы выбраться придется отгрызть себе лапу.
Подбросив флешку с завещанием Борана Алье, Мине лишилась моего доверия. Именно оно так долго удерживало меня рядом с ней. Встречаться было удобно и безопасно, поэтому меня все устраивало и я не собирался ничего менять. Но в мою жизнь ворвалась Алья, женитьба и эта опустошающая меня невозможная любовь.
Иногда мне не помешало бы сбросить напряжение, но ставшее непредсказуемым поведение Мине вынуждает больше не ездить к ней и справляться своими силами. Не знаю, как долго протяну на этой веганской диете, но пока другого варианта я не нашел.
С появлением Альи моя некогда беспроблемная любовница словно сошла с ума. Ревность ее совершенно лишила возможности здраво оценивать ситуацию.
Она пытается манипулировать мной и пока что ей это удается, потому что она играет единственным козырем, который имеет : своей жизнью.
Этим утром она снова провернула уже привычный трюк. Интересно, когда глупый мальчик доиграется и охотники перестанут приходить к нему и спасать от несуществующих волков?*
Я собирался на работу в приподнятом настроении. Алья снова спала на кресле и я обдумывал варианты исполнения своей угрозы по этому поводу, из которых выкинуть кресло на помойку было самым скучным.
Уже собираясь выходит из комнаты заметил новую деталь, которая захватила мое внимание. На прикроватной тумбочке появилась рамка с фотографией. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это было одно из фото, сделанных в тот день, когда мы ездили на пикник. С изображения на меня смотрели счастливо улыбающиеся Алья, Джихан младший и я.
Оборачиваюсь, чтобы убедиться, что Алья по-прежнему спит, быстро прячу рамку под плащ и выхожу из комнаты. У меня для этой фотографии есть место получше — на моем рабочем столе.
Не успеваю приехать в офис, как звонит Мине. Я уже знаю, что услышу, но все же снимаю трубку. Скучает, хочет увидеться и поговорить, просит приехать вечером. Предлагаю вместе пообедать, потому что не хочу ехать к ней. Она точно будет просить, чтобы я остался и тогда очередной сцены не избежать.
К назначенному времени подъезжаю в больницу и мы едем в ресторан. Я специально выбираю такое заведение, где шансы быть увиденным кем-то практически ничтожны. Кажется, что Мине догадывается о причинах моего выбора и ей это неприятно.
Стараюсь держаться вежливо и нейтрально. Я никогда не хотел ее обидеть. Но и никогда не обещал ей ничего большего, чем у нас было.
—Как дела на работе?— начинает издалека.
—Все в порядке, нормально.
—Не хочешь рассказывать?
—Я же ответил, все потихоньку. Что-то конкретное тебя интересует?
—Нет, ничего.
—Как твои дела? Как в больнице?
—Если тебя интересует, в порядке ли Алья, то у нее все хорошо,—язвит Мине в ответ на безобидный вопрос. Как же тяжело разговаривать с обиженной женщиной.
—Зачем ты так делаешь? Я спросил про твои дела. Ты опять приплетаешь Алью,— я раздражённо захлопываю меню и мы делаем заказ.
Когда официант отходит она продолжает:
—Извини, ты прав. Просто...Джихан, ты так отдалился в последнее время. Я очень по тебе соскучилась. Приезжай сегодня вечером.
Просящий взгляд, заискивающий вид. А это что? Она же не собирается заплакать прямо здесь?
—Мине, пожалуйста, возьми себя в руки. Я сегодня занят, я не смогу приехать.
—А завтра?
—А завтра будет завтра, я пока что ничего не могу сказать на счёт этого.
Больно видеть, как эта красивая женщина унижается передо мной. Я бы предпочел, чтобы она гордо ушла, сказав, что не желает меня больше видеть. Наши с ней отношения уже не станут прежними, но она отказывается это признавать. И дело не только в том, что я никогда ее не любил.
Я не могу ей больше доверять после того, что она сделала, узнав о завещании Борана. А она не сможет любить меня, как это было раньше, потому что даже если я отмотаю назад и снова стану встречаться с ней, она не сможет забыть, как переступала через себя, унижаясь в просьбах о свидании. Но она этого пока что не понимает и упрямо не хочет отпустить меня.
—Дело в Алье, не так ли?
—Что с Альей?
—Признайся уже, что ты в нее влюблен! Джихан, не оскорбляй меня этим враньём.
—Нет.
—Она жена твоего брата, Джихан. Я знаю, тебя сожрёт чувство вины за это, — тут она права и в том, что знает меня достаточно хорошо, и в том, что меня будет мучить вина, она уже мучает меня. Но я сохраняю непроницаемое выражение лица. Мине точно не тот человек, с которым я мог бы поговорить о своих запретных чувствах.
—Я в курсе, кто такая Алья. Нет нужды приплетать ее к теме наших с тобой взаимоотношений.
—Тогда расскажи ей про нас. Все станет проще. Она не может не догадываться, что у тебя кто-то есть.
—Мине, заруби себе на носу, Алья никогда не должна узнать, что мы встречались.
—Встречались? В прошедшем времени?
—Не придирайся к словам.
—Ты с ней спишь?
О, Аллах, дай мне терпения!
—Мине, ты переходишь все границы! Не зли меня.
—Скажи мне правду, Джихан! Ты спишь с ней, поэтому ты перестал спать со мной?
—Я не знал, что у меня есть такого рода обязательства пред тобой, Мине. Секс с тобой это моя обязанность? Не припомню, чтобы мы договаривались об этом.
—Конечно, Джихан, какие могут быть у тебя обязательства перед женщиной, с которой ты столько лет в отношениях. А как на счёт Альи? Перед ней у тебя есть обязательства?
—Да, Мине, перед Альей есть. Главное из них - охранять ее покой. Она моя жена и я не желаю больше слушать все эти претензии. Я никогда не обещал тебе никаких перспектив. Я был свободен, ты была свободна. Нам было комфортно.
—Никогда, слышишь, никогда мне не было комфортно с тобой. Я люблю тебя и всегда любила. Дело вовсе не в комфорте, как ты выразился. Когда ты перестанешь меня наказывать за эту чёртову флешку? Я всего лишь хотела, чтобы Алья не строила никаких фантазий.
—Территорию пометить хотела?— Уточняю, испытующе подняв бровь. Молчит,— Ты вообще представить себе можешь, насколько, из-за своей эгоистичной ревности, ранила ее? Уничтожила просто. Ты же тоже женщина, где твое сострадание? Где твоя солидарность женская, Мине? И ты не останавливаешься, зациклилась на ней. Алья то, Алья сё. Что ты хочешь, Мине? Чего добиваешься? У нас тем для разговора больше не осталось? Если так, то я не вижу смысла в том, что мы видимся, обедаем.
—Как ты переживаешь о ее чувствах. Никогда ты не думал так о моих чувствах, Джихан. А я тоже женщина. Любящая тебя женщина, котороя принимает и любит тебя таким, какой ты есть. Даже эту твою женитьбу, с трудом, но приняла.
—Я тебе сразу сказал, так было нужно. Как выяснилось, правильно сделал, что не стал посвящать в подробности. Я не знаю, как тебе доверять теперь, после того, что ты сделала. Где гарантия, что ты не предашь меня снова в очередном порыве ревности?
—Джихан, я тысячу раз уже пожалела о том, что сделала,— начинает плакать.
—Все, давай, не плачь пожалуйста, Протягиваю ей салфетку,—Ты хотела увидеться. Я приехал, мы можем просто пообедать вместе? Без этих выяснений. Я правда очень устал за последнее время. Проблемы не заканчиваются, Мине. Я уверен, что ты не хочешь создавать мне ещё больше проблем, так ведь?
—Конечно не хочу. Прости, Джихан, прости меня. Я больше никогда...
—Ну все, все. Смотри какое тебе красивое блюдо принесли,—подбадривающе улыбаюсь,—Давай пообедаем. Приятного аппетита.
Мине успокаивается и мы принимаемся за еду. Она нестабильна. Мне совершенно не нравится ее психическое состояние. Ее любовь становится похожа на помешательство. И меня это немного пугает.
**Алья**
Узнав "радостные" новости о внеплановом дежурстве, пишу сообщение Джихану, чтобы "обрадовать" и его.
Что-то настораживает меня в этой Мине. В смысле, она все время подчеркивает, что она давно и близко общается с семьёй Албора, но все что я наблюдала больше похоже, на то, что она давно и близко общается с Джиханом. Возможно ли это? Почему же в таком случае они скрывают это? Хотя, ответ очевиден: госпожа Садакат, вероятно, будет не в восторге от новости. Не похоже, что Мине ей нравится.
Оф, Алья, у тебя полно работы! О чем ты тут думаешь. Какая тебе разница, что там у Мине за отношения с Албора? И все же, может ли Джихан что-то скрывать...
Принимаю ещё двух последних пациентов и решаю пройтись до автомата с шоколадками. Ночь будет долгой, стоит запастись перекусом. Да и от кофе я бы сейчас не отказалась. Направляюсь в холл, где установлены вендинговые автоматы и неожиданно выхватываю взглядом вдалеке знакомую спину.
Джихан? Что он здесь делает опять? Любопытство оказывается сильнее голода и я решаю проследить, куда он направляется.
Когда Джихан без стука заходит в кабинет директора не могу сказать, что испытываю удивление. В глубине души в тот же момент, когда увидела его спину в конце коридора знала, к кому он приехал.
Быстро отгоняю лёгкий укол разочарования и подхожу ближе. Дверь не до конца закрыта и, если хорошо прислушаться, то можно разобрать некоторые фразы из их разговора.
—Мне казалось, что мы всё обсудили. В чем опять проблема?
—Джихан, у нас врач в декрет ушла, некому дежурить. Я правда не при чем.
—Меня не волнует, кто у вас куда ушел. Прекрати эту чехарду с дежурствами Альи. Ее ребенок дома ждёт. Пусть дежурит кто-то ещё. Или реши эту проблему как-то иначе.
Ого, мой супергеройский мафиозный муж приехал порешать мои проблемы с дежурством. Удивил. Вот правда. Довольно улыбаюсь и всё-таки иду за кофе. Не хочу быть пойманной за подслушиванием.
Уже находясь у автомата решаю, что раз уж он здесь, то в благодарность за хлопоты могу угостить его кофе с шоколадкой. Быстро набираю сообщение:
"Будешь кофе?"
"Горький?" — И дразнящийся смайлик.
"Самый горький"— и перчик в конце сообщения.
"Где ты?"
Замечаю свое отражение в зеркале напротив автомата с шоколадками.
Что это, Алья? В порядке ли ты, девочка? Стоишь, держишь телефон двумя руками, нижнюю губу закусила и улыбаешься, как глупенькая. Прийти в себя. Ты с Джиханом переписываешься.
Возвращаю лицу серьезное выражение. Убираю телефон в карман медицинского халата и покупаю себе шоколадный батончик, который тут же принимаюсь задумчиво жевать.
Не нравится мне моё игривое настроение. Любопытство и мысли о Джихане. Все это вызывает какой-то тревожный трепет в груди.
—Приятного аппетита,— слышу за спиной знакомый голос, и резко обернувшись практически врезаюсь в его обладателя,— почему не отвечаешь?
—Была уверена, что сам найдешь.
—О да, я тебя везде найду,—довольно посмеивается, — Итак, ходжам*, какие планы на вечер?
—Джихан, не издевайся. Это мое третье дежурство за неделю. План на вечер - выжить.
—Не волнуйся, больше такого не будет. Я поговорил с Мине Ханым, она решит эту проблему с дежурствами.
—Какой ты быстрый. Я уже тоже поговорила. Но спасибо за заботу.
Только качает головой в ответ и смотрит хитро, с лёгким прищуром.
—И где же мой кофе, госпожа Алья?
—Ждет тебя в кафетерии, рискну предположить.
—Пойдем в кафетерий, в таком случае,— пропускает меня вперёд,— Как ты узнала, что я здесь?
—Почувствовала запах обмана и предательства, —отвечаю шутливо, но по его лицу проскальзывает тень и он весь резко напрягается,— Эй, ты чего? Это цитата из одного мультфильма. Я видела тебя издалека в административном коридоре, когда ты шел к Мине Ханым, по всей видимости.
—Понятно, —получив такое объяснение немного расслабляется.
Мы берём два кофе и садимся за столик в больничном кафетерии. Джихан расспрашивает меня о том, как прошел день, как в больницах устроена система дежурств и чем бы мы с Денизом хотели заняться на приближающихся выходных.
Потом он предлагает заказать мне нормальный ужин в приложении доставки, раз уж я так внезапно остаюсь на ночное дежурство, или же привезти мне еду из дома. Он открывает приложение на телефоне и мы принимаемся смотреть и обсуждать доступные варианты.
—Смотри, вот здесь тантуни* просто объедение, Алья. Хочешь тантуни?
—Не знаю, правда. Мне нужно увидеть картинку и чтобы от нее слюнки потекли.
—Никогда бы не подумал, что у тебя проблемы с воображением.
—Предлагаешь мне поддаться гастрономическим фантазиям?— уточняю с лукавой усмешкой. Он как-то странно быстро облизывает губы кончиком языка и подмигнув мне отвечает:—Почему бы и нет.
—Хорошо, но мне нужно немного вдохновения. Расскажи мне, какое твое любимое блюдо?
—Мне казалось, что это очевидно.
—Неужели?— удивлённо приподнимаю брови.
— Конечно. Душа моя, все мужчины любят мясо.
—Как ты лихо обобщаешь. Ну предположим, что ты прав, но есть тысяча способов приготовления мяса.
—Мясо в любом виде, кроме сырого,—он плотоядно улыбается, а из живота в это мгновение доносится громкое урчание, похожее на песню кита.
Мы начинаем смеяться.
—Извини,— немного смущённо говорит Джихан.
—Ничего, все хорошо. Ты судя по всему тоже очень голоден. Поезжай домой, а то опоздаешь к ужину.
—Вот так. Воспользовалась мной и прогоняешь?
—Чем это я воспользовалась, интересно?
—Ты меня на кофе приглашала. В итоге кофе тебя угостил я.
—Аллах Аллах, не подозревала ,что ты такой мелочный.
—Я не мелочный, душа моя, но ты могла бы и пригласить меня остаться на ужин.
Смотрю на него удивлённо:
—Хочешь поужинать со мной в больнице едой из доставки? Ты серьезно?
Молчит. То есть - хочет? Молчание же знак согласия?
—Джихан бей, не будете ли вы так любезны составит мне компанию за ужином?
—Очень мило с вашей стороны, но я пожалуй поужинаю дома.
—Ну ты...— не нахожу подходящего для него обзывательства.
—Да ладно тебе. Шучу. Давай скорее закажем что-нибудь, пока у меня желудок сам себя не переварил. Только чтобы там было мясо.
Ранним вечером в больнице немного народу, потому что остаются только пациенты стационара, их родственники и дежурные врачи. Поэтому я без труда замечаю Мине, стоящую поодаль. Она будто бы наблюдает за нами. Ее рабочий день уже закончился. Что же она здесь делает? Однако ее появление напоминает мне о сегодняшнем обеденном приезде Джихана.
—Ты обедал сегодня?— спрашиваю внезапно даже для себя.
—Обедал.
—В офисе?
Зачем мне эта информация? Зачем я проверяю, что он ответит? Я же знаю, где он был в обед.
—В офисе,— кивая головой отвечает Джихан, но в лицо мне не смотрит, — А что?
—Показалось, что видела тебя в обед здесь, что заезжал в больницу— специально не говорю, что видела именно машину. Тогда станет ясно, что я видела все. Хочу посмотреть, как он занервничает ещё больше.
—Я не заезжал.
Врун! Вот ты и попался. Но зачем? Зачем ты врешь?
Горькое разочарование растекается в груди, настроение портиться.
—Я пойду,— хочу сбежать, отдалиться от него, спрятаться, хотя бы в своём кабинете.
—Куда? А ужин. Мы же хотели заказать...
—Я не голодна,— встаю, чтобы уйти и Джихан вскакивает следом. Кажется он встревожен и растерян. Аккуратно удерживает меня за локоть и разворачивает к себе лицом.
Я не знаю, что у меня написано на лице, но на мгновение мне кажется, что он понимает, что прокололся.
—Алья, что с тобой? Что случилось? Я что-то сказал?
—Нет, Джихан, ничего. Ты ничего не сказал,— какая ирония. Я на его вопрос отвечаю практически прямо, он не сказал мне правду.
Он выглядит расстроенным. Отпускает мой локоть.
—Ну тогда хорошего дежурства?— он словно тянет время, словно ждёт, что я передумаю и скажу ему остаться, поужинать, не менять планы. Но я сержусь на совершенно ненужное враньё и чувствую какое-то сметение, поэтому хочу поскорее остаться одна.
—Спасибо.
—Легкой работы.
Я поворачиваюсь спиной и на последнюю фразу отвечаю только взмахом руки.
**Джихан**
Получив от Альи новость о незапланированном дежурстве, ни секунды не сомневаясь еду в больницу. Если Мине решила сделать это из принципа - не проведу вечер ней, но и с Альей не проведу, то мое понимание к ней закончится.
Захожу в кабинет без стука. Мине удивлённо смотрит на меня.
—Джихан?
—Алья опять сегодня дежурит в ночь?— сразу перехожу к делу.
—Да.
—Мне казалось, что мы всё обсудили. В чем опять проблема?
—Джихан, у нас врач в декрет ушла, некому дежурить. Я правда не при чем.
—Меня не волнует, кто у вас куда ушел. Прекрати эту чехарду с дежурствами Альи. Ее ребенок дома ждёт. Пусть дежурит кто-то ещё. Или реши эту проблему как-то иначе.
—В ребенке дело? Или в чем-то другом? Алья у нас мать-героиня. Все для нее. Или ты на что-то еще намекаешь? Что мой ребенок меня дома не ждёт? Потому что я осталась здесь в Мардине из-за тебя.
—Я ни на что не намекаю. Это было твое решение отдать дочь отцу. Зачем ты сейчас приплетаешь сюда то, что совершенно не относится к теме. Я прошу только прекратить затыкать Альей все дыры в вашем штатном расписании. Найдите ещё одного врача, если рук не хватает. Ты же директор здесь. Реши это как-то.
—Хорошо, Джихан, я найму ещё врача. Я поняла тебя.
Телефон звякает, сообщая о новом сообщении. Алья.
—Ты улыбаешься экрану телефона, Джихан. От Альи сообщение, наверное?
Выныриваю из переписки. Что с тобой стало, Мине? Освободи меня от себя и освободись сама. Это мучительно. Мучительно для нас обоих.
—Это по работе. Найди, пожалуйста, врача,— говорю ещё раз и поворачиваюсь, что бы уйти.
—Найду,— отвечает мне в спину и я покидаю ее кабинет.
Быстро нахожу Алью у автоматов со снеками. У меня развилось какое-то практически звериное чутье на эту женщину.
Алья в хорошем настроении, несмотря на внезапное дежурство. Вот это качество мне очень нравится в ней, она не поддается унынию. То что может - меняет, то что не может - принимает с бодрым настроем.
Мы так мило болтаем в кафетерии , что я забываю на какое-то время обо всех своих проблемах и просто наслаждаюсь ее близостью. Ровно до того момента, как она спрашивает про обед.
От неожиданности я теряюсь и вру, что обедал в офисе. Хотя в любом случае, как я могу сказать правду, что обедал с Мине? Чем это объяснить? Можно было сослаться на встречу по рабочим вопросам — с опозданием соображаю я. Но я уже соврал. И эта ложь, похоже, так и будет затягиваться на моей шее, как петля, до тех пор пока я не задохнусь. Потому что одна ложь порождает другую и так без конца.
Почему я не хочу признаться Алье, что у меня были отношения с Мине? Я ни на секунду не сомневаюсь, что она отнеслась бы к этому с пониманием. И может быть в этом и проблема? Неужели Мине оказалась права и здесь? Ее слова о том, что я боюсь не реакции Альи, а ее отсутствия, боюсь, что безразличен ей, тогда хлестнули меня, как пощёчина. Но Мине была права. Она права во всем. Что я влюблен. Что я не могу позволить этому случится. И что я ужасно боюсь убедиться в том, что Алье на меня плевать. Вот такая проницательная Мине.
Я понимаю, что прокололся сразу, как только вижу реакцию Альи на мой ответ по поводу обеда. Она знает. И она хотела услышать это от меня. Поздравляю, Джихан, ты опять все испортил.
* Отсылка к басне Эзопа о мальчике-пастухе, который просто так кричал "Волки", и в итоге когда волки действительно напали никто не пришел ему на помощь.
* Ходжа ( hoca) - это турецкое слово, происходящее от персидского слова خواجه khwāja, khâjeh, используемое как титул, имя или фамилия. Как почетный титул, hoca означает « мастер » и обычно используется для учителей, врачей, профессоров, лидеров и в целом мудрых людей. Джихан называет Алью "ходжам", что дословно можно перевести как "мой учитель".
*Танту́ни — турецкое блюдо из мяса и помидоров, относящееся к фастфуду.