Плотина
***Алья***
Я просыпаюсь и несколько мгновений сладко нежусь в постели, до тех пор, пока вчерашний вечер не врывается в мое сознание.
Настроение резко портится. На самом деле, я в лёгком смятении и не знаю, как теперь вести себя с Джиханом. Только у нас, казалось бы, наладились отношения.
В другой ситуации я бы, наверное, весь день провалялась в постели, сказавшись больной, но мы приехали на конгресс из-за меня. Неразумно пропускать второй день. Кроме того, если я останусь в номере, то так и продолжу заниматься самокопанием. Работа отличный способ отвлечься от всего остального. Дисциплина одна из моих сильных сторон. Я выбираюсь из постели. Не могу удержаться и нюхаю пиджак Джихана, в котором проспала всю ночь. Затем снимаю платье и отправляюсь в душ.
Спустя 40 минут я тихонько выскальзываю из номера, чтобы не разбудить спящего на диване Джихана. Судя по запаху перегара в гостиной, он вчера много выпил.
Весь день посвящаю лекциям и общению с коллегами, буквально силой заставляю мысли не утекать бурным потоком в сторону вчерашних событий. Я хочу и боюсь нашей встречи.
Как мне вести себя? Как он поведет себя? Стоит ли говорить о том, что произошло или лучше притвориться, что вчерашнего вечера просто не было? Не было этого сумасшедшего, абсолютно запретного притяжения.
Периодически мне кажется, что я чувствую присутствие Джихана. Сердце ускоряет темп, и я начинаю озираться по сторонам. Но я вновь и вновь не нахожу его взглядом.
На обед отправляюсь в ресторан отеля в полном одиночестве. Всю энергию я спустила на то, чтобы заставить себя сосредоточиться на докладчиках конгресса, а не на мыслях о Джихане, так что вести светские беседы меня совершенно не тянет. Просто нет сил притворяться, что я в порядке.
В полной тишине и задумчивости почти успеваю прикончить салат, когда напротив меня приземляется причина моего душевного раздрая. Понимаю, что сначала я уловила его запах, а лишь затем увидела перед собой.
—Приятного аппетита, — говорит мне, как ни в чем не бывало и последний не дожеванный огурец застревает у меня в горле. Кашляю. Джихан моментально организует стакан воды и с обеспокоенным видом протягивает мне.
—Ты в порядке?
—Да, спасибо, — отвечаю ему, хотя я совсем не в порядке. Мне очень стыдно. Точно так же стыдно, как в далекой юности, когда я споткнулась и растянулась на полу прямо перед мальчиком из параллельного класса, к которому питала самый первый свой романтический интерес.
Джихан тем временем заказывает себе обед и в совершенно привычной для него манере начинает расспрашивать, как прошел второй день конгресса.
Я отвечаю. Но внутри меня начинает подниматься странное чувство, которому не выходит подобрать название.
Получается, что я напрасно изводила себя пол дня, представляя нашу встречу? Я что, придумала все, что вчера произошло? Нет, я же видела его глаза, чувствовала, как он дышал, как колотилось сердце под моей ладонью. Но, видимо, это все не имеет для Джихана абсолютно никакого значения. Разочарование. Вот, что я чувствую.
«А что ты хотела, Алья?»— спрашиваю сама себя, — «Чтобы он тебе откровенно рассказал, что на него вчера нашло? Уверена, что готова услышать то, что тебе не понравится? Чтобы он спросил, что чувствовала ты? Ты правда хочешь поговорить об этом? Ты сама себе не можешь дать ответы на эти вопросы».
— Ты сегодня очень задумчива, — наконец озвучивает Джихан свои наблюдения, —Не хочешь уезжать?
«Ты надо мной издеваешься!? Конечно же я не хочу уезжать, других причин у меня нет,»—кричит внутренний голос. Но стараюсь не выдавать реальных эмоций.
—Я очень соскучилась по Денизу. Но Стамбул, конечно, прекрасен. Его всегда жалко покидать.
—Если захочешь, как-нибудь приедем сюда с Джиханом на несколько дней, —предлагает он.
—Кто ты такой и где Джихан Албора? — я не могу скрыть удивления от его слов.
—Это все еще я. Просто стамбульский воздух на меня положительно влияет.
***Джихан***
Сам себе не верю, что аж до обеда собирался с духом, чтобы предстать перед Альей.
Я проснулся, услышав, как за ней закрылась входная дверь. Долго лежал, потом долго принимал душ. В общем, все утро прошло будто в замедленной съемке. Я тянул время и выбирал стратегию поведения.
Я не должен слишком резко отдаляться, чтобы она не подумала, что сделала что-то не так. Нужно постараться вести себя, как обычно, словно не было вчерашнего вечера. Остается надеяться, что она не захочет это обсуждать, потому что не представляю, что ей сказать в таком случае.
Вчерашнее мое решение к утру не изменилось: она не узнает о том, что я чувствую. Если раскрою карты это только усложнит наши и без того непростые отношения, которые только начали более или менее налаживаться. Значит буду блефовать. Это я умею. Моя контрабандистская жизнь научила этому лучше всего. Никто не должен догадаться, что ты задумал, боишься ли ты, действительно ли ты готов убить или только пугаешь.
Алью я обнаружил в одиночестве и глубокой задумчивости в ресторане и тут же захотел трусливо снова спрятаться от нее. Стал противен сам себе в этот момент.
«Давай, Джихан, соберись уже».
После обеда напряжение немного спадает и мы, кажется, возвращаемся к прежнему, уже привычному, тону общения.
Алья отправляется на какие-то заключительные мероприятия своего конгресса, а я выхожу немного подышать воздухом и проветрить голову.
По возвращении в номер обнаруживаю в прихожей упакованные чемоданы. Алья сама собрала все наши вещи и теперь пьет кофе в гостиной, дожидаясь меня.
—Готова ехать?
Она только утвердительно кивает и поднимается, чтобы надеть пальто.
—Ты собрала и мои вещи? - уточняю, хотя это и так очевидно по набору багажа.
Снова только молчаливый кивок в ответ. Чувствую неловкость от того, что она прикасалась к моим личным вещам. Словно это делает нас еще ближе друг другу, чем прежде.
—Спасибо. Утрудил тебя.
Очень сложно в это мгновение отгонять от себя мысли о том, какой могла быть наша жизнь, будь мы настоящей парой. Я воздвигаю плотину, чтобы сдержать свои непрошенные чувства, а она самым простым и бесхитростным проявлением заботы без труда наносит по ней удар. И вот уже все это крепкое, казалось бы, сооружение начинает покрываться трещинами и пропускать каплю за каплей. Я бросаюсь латать образовавшиеся дыры. Так мы и будем теперь, Алья? Ты будешь рушить мою плотину, а я снова воздвигать ее? Так не пойдет. Не получится. Не смогу. Я не железный, чтобы снова и снова босиком ходить по осколкам несбывшейся, нежизнеспособной мечты. Наша поездка закончится, и я клянусь, что буду от тебя так далеко, как это только возможно, живя под одной крышей.
Мы снова в машине. Всего два дня назад точно так же мы мчались по Стамбулу, еще не зная, что эти 48 часов наедине разделят наши взаимоотношения на «до» и «после». Я благодарен за каждую секунду, которую мы прожили здесь. Я навсегда сохраню каждое самое маленькое воспоминание об этом времени. И пусть это будет эгоистично, но я хочу, чтобы и ты помнила.
—Алья, — тихо зову и она отворачивается от окна, чтобы взглянуть на меня.
—Джихан?
Достаю из кармана небольшую коробочку и протягиваю ей. В глазах мелькает смятение, она смотрит то на меня, то на подарок.
—Что это?
—Я купил кое-что для тебя, на память о нашей поездке.
Мое любимое выражение удивления появляется на ее лице. Слегка дрожащей рукой она берет у меня коробочку и торопливо открывает ее.
—Джихан, не могу поверить… Это очень красиво…— выдыхает Алья, рассматривая золотой медальон, украшенный драгоценными камнями.
—Я рад, что тебе понравилось.
—Шутишь? Это потрясающе! — тонкие пальцы гладят украшение, а мне одновременно радостно и тоскливо на душе, — Когда ты успел купить это?
— Когда мы ходили по магазинам.
—Невероятно. Я даже не заметила, что ты заходил в ювелирный.
—У меня есть супер-способности, как у всех супергероев.
—Ох, ну да. Как же я могла забыть. Есть человек-паук, человек-летучая мышь, а ты у нас человек-контрабандист. Тебе срочно нужен плащ.
—У человека-паука не было плаща.
—У него было трико. Ради Аллаха, не надо. — смеется она и я не могу удержаться от улыбки.
—Джихан, поможешь мне надеть его? —спрашивает, налюбовавшись на подарок.
— Конечно, — говорю я и буквально через секунду понимаю, что угодил в свою собственную ловушку.
Алья вытаскивает медальон из коробочки, расстегивает цепочку и, протянув мне, двигается ближе. Аромат ее кожи и парфюма щекочет ноздри. Она опять близко, опасно близко. Теперь, когда этот рубеж пройден, мне как сумасшедшему хочется постоянно прикасаться к ней. Но я уже знаю, к чему это может привести.
Аккуратно застегиваю цепочку и отстраняюсь первым.
—Я рад, что ты вытащила меня в эту поездку, Алья. Спасибо, правда, — Говорю ей, но смотрю в свое окно, по которому медленно стекают редкие капли только что начавшегося дождя, — Мне пошло на пользу.
И все-таки у меня не хватает выдержки снова взглянуть на нее. Всю оставшуюся
дорогу до аэропорта мы молчим и смотрим каждый в свое окно.