У меня твоё сердце (ты этого ещё не знаешь)

Дом Фая всё ещё казался ему чуждым.

Зажигая простые фонари по углам и на низком столике в центре, Фай понемногу прогонял застоявшуюся темноту из всех углов главной комнаты. Помимо неё ещё было подобие личной ванной в задней части дома и нечто отгороженное ширмами так плотно, чтобы получился кабинет у окна, по виду совсем не используемый. А вот центральный столик его предшественник явно облюбовал, это было заметно по оставленным перед ним подушкам на полу, да и по тому, как много пятен от туши и каких-то зарубок покрывало светлое дерево. Кто-то назвал бы это небрежностью, но Фай видел в этом одно из самых обжитых мест довольно пустого дома.

И ведь не скажешь, что над домом никто не трудился и не пытался придать ему личный оттенок. Одна только резьба под потолком, изображающая небосвод с собирающейся на нём бурей, явно была сделана кем-то по его личному заказу. Да и тонкие на вид ширмы с росписью явно были непростыми и способными выдержать удар его стихией... по крайней мере, недавнюю вспышку его личных эмоций они уже как-то пережили.

Полупустые книжные полки, служившие складом материалов для письма, наводили на Фая тоску. Будь его воля, он бы так заполнил их легендами со всего света этого мира, чтобы коротать вечера, лёжа на широкой кровати!

На кровать Фай и свалился со вздохом, чувствуя, как она пружинисто пошатнулась под ним. Будто деревянный каркас с резными стойками и тяжёлым балдахином был укрыт таким количеством мягких одеял, что это напоминало настоящий нормальный матрас. А ещё были подушки, множество мелких, которым Фай радовался как собственным друзьям, с содроганием вспоминая деревянные подушки в гостинице, которые дорогим гостям предлагалось использовать еженощно.

Впрочем, Фай бы слукавил, сказав, что спать в гостинице было неудобно.

– Но дело было не в хорошей кровати и подушке, а компании, - признался он сам себе и со вздохом прикрыл собственные глаза предплечьем.

Он вновь подумал о тайнике. Слишком малое количество личных вещей прежнего Фая будто намекало на это. Но где бы Фай устроил его на чужом месте? Не так много мест могло похвастаться хоть каким-то прикрытием для отвода глаз. За ширмами? Так в кабинете важные бумаги бы искали в первую очередь. Под затёртым до дыр столиком? На его дне не было достаточно места даже для миниатюрного ящика, а пол был кристально чист и не имел никакого подозрительного стыка, который можно было подцепить.

Конечно, это могло быть что-то невидимое с оттиском магии, раскрывавшеемся, как механическая шкатулка. Однако Фай был убеждён, что выставлять все свои секреты на открытом месте не вздумал бы никто.

А что было скрыто... он поднялся и потянул за край того самого самодельного матраса, стягивая его в сторону изножья. Одеяла, одеяла, десяток подушек, что грозились разлететься от неосторожного движения по полу - весь измучаешься, пока доберешься до основания кровати. К тому же, прикосновения к месту для сна было бы сложно оправдать, если застать здесь кого-то постороннего.

Докопавшись до дна и забравшись обратно на деревянный каркас, Фай обнаружил небольшую дверцу с примотанным к ней объёмным талисманом из узлов. От прикосновения по его пальцам прошлась короткая острая вспышка, как статическое электричество, но она быстро обернулась теплом, которое напоминало узнавание и принятие. Дверца расщёлкнулась сама и открылась без малейшего усилия.

Тайник занимал почти четверть довольно просторной кровати и был забит бумагами больше чем наполовину.

На несколько мгновений Фай совершенно растерялся, добившись своего. Он ожидал найти дневник или пару книг с заметками, но это выглядело для него, как целая чужая жизнь в записках.

Он взволнованно сглотнул, завязывая поплотнее растрепавшиеся волосы в хвост, чтобы они не мешали обзору, и лишь после склонился обратно к тайнику. Сумасбродный яркий Фай оказался на редкость скурпулёзным в своём секретном хранилище. Листки с заметками и туго запечатанные свитки были разложены с аккуратностью и дотошностью, напоминая скорее картотеку. Фай наугад вытянул одну потрёпанную бумагу, и его глаза тут же расширились. Это были переписанные наспех фрагменты очевидно древнего и заумного трактата, пестрящие заметками на полях с пояснениями. Они кидались в глаза, будучи отмечены цветными чернилами, и сердце Фая тут же ускорило бег - он узнавал эти строки и эти пояснения, он видел их не так давно собственными глазами.

Пришлось ненадолго прерваться, чтобы найти на полке его собственный библиотечный экземпляр "Полного списка источников энергии, собранного и дополненного", с полностью затёртым именем составителя на обложке. Долистав до нужной части, уже изученной им, Фай обнаружил текст, совпадающий с запиской слово в слово. Следующая бумага, что тоже имела комментарии на полях, вновь оказалась источником для его любимого пособия, самого простого и понятного из всей библиотеки.

Фай, именно Фай был автором и составителем этой книги и изучал источники магии годами. Фай, что сам не имел сильного врождённого таланта, по крупицам собирал для младшего поколения способы преодолеть пропасть между обычными людьми и имеющими внутренние силы. Это Фай... наверняка сам стёр своё имя с пособий, чтобы новые ученики брали его книгу без предрассудков и оглядок на его репутацию яркого, но бесполезного наставника.

Пальцы Фая сжались на корешке книги. Теперь, с этим оставленным ему наследием, он не имел право спустить всё на тормозах и оставить чужое дело. Всё же они оказались друг другу гораздо ближе, чем Фай только мог представить. Они хотели одного и того же, одними и теми же методами, и Фай просто не мог подвести того, чьё место занял волей судьбы.

Взгляд Фая соскользнул с учебной картотеки немного в сторону, к будто нарочно лежащим на виду двум сложенным запискам. Ещё дальше лежали и другие явно личные бумаги, запечатанные перед отправкой, однако две несчастные бумажки выглядели так, будто их подкидывали под чужую дверь, а не отправляли местной магической почтой.

Он развернул первую. Сразу увидел имя Фаэра в конце вместо подписи и едва не отбросил бумажку обратно, будто она могла его укусить.

Это уж точно было что-то личное! Ему не стоило совать свой нос в слова, которыми обменивались наедине герой, место которого он сам занял, и его любимый герой!

Но теперь он сам был Фаем, и возможно ему стоило знать об отношениях этих двоих немного больше?

Слов внутри первой записки было не так уж много. Фаэр писал:

"Прости, не знаю, что на меня нашло. Не нужно было так сильно лезть в твои планы на последнем собрании. В конце концов, это и мои планы тоже".

И во второй записке Фай писал ему в ответ:

"Мне надоело грызться при всех. Но так они прислушаются хоть к одному из нас.

Я не притворялся, когда сказал, что плохо себя чувствую. Лихорадит. Держись подальше хотя бы пару дней, пока я не вернусь".

– Пока я не... вернусь? - Фай повторил это дрогнувшим голосом. Он осознавал, что короткая переписка давала ему много информации. О том, что эти двое враждовали периодически лишь напоказ. О том, что они строили совместные планы против совета старейшин и наставников. О том, что всё случилось совсем недавно, как раз перед попаданием Фая на это место, в эту книгу.

Записка от Фая была здесь,потому что её не успели передать в чужой дом. Фай свалился от лихорадки и не вернулся вовсе.

Руки Фая опустились и записки с тихим шелестом выскользнули из его пальцев обратно на дно тайника, который он тут же закрыл так отчаянно, будто хотел снова забыть о его содержимом.

"Мне надоело грызться при всех" - сказал Фай среди последних оставленных им в этом мире слов. Они могли бы исправить свои отношения, если в них вообще нужно было что-то исправлять. Они могли бы стать большим, чем второстепенным приличным героем и мелким стереотипным злодеем.

Но этого не произошло, потому что с ними случился он.