XV
Серое небо вкупе с густым туманом навевали сонливость и апатию. Сидя в самом центре слизеринской трибуны, я пыталась понять, в какой именно момент уговоры Агаты подействовали на меня. Квиддич, как и любой другой вид спорта, не вызывал во мне никаких эмоций, поэтому я с трудом представляла себя болельщицей.
Уже более получаса две команды гоняли по полю квоффл под ободряющие возгласы толпы. В этой суете я едва ли различала ловца от бладжера, однако вскоре в мои руки попал небольшой бинокль, и я смогла насладиться видами. И, так как игра меня совершенно не волновала, я направила бинокль вверх, наблюдая за стайкой птиц.
— Эй, ты куда смотришь вообще? — шипит Агата, одёргивая меня за рукав клетчатого пальто.
— А куда смотреть?
— На Фоули, например.
Уловить траекторию движения Питера Фоули оказалось практически невозможно. В погоне за снитчем он вырисовывал в воздухе мёртвые петли и разнообразные пируэты, которые я раньше нигде не видела. Представив себя на его месте, я ощутила приступ внезапной тошноты и головокружения. Ловец гриффиндора в сравнении с Фоули выглядел, словно одноногая черепаха.
Склонив голову над коленями, я потирала пальцами пульсирующие виски. Осознание того, насколько здесь высоко, пришло ко мне с запозданием, и я всеми силами пыталась переключить свои мысли на что-то иное. «Не хватало ещё, чтобы меня стошнило».
Внезапный порыв ветра заставляет меня выпрямиться и с опасением вцепиться в руку сокурсницы. Радостно хлопая вместе с остальными, она наклонилась ко мне:
— Это был Фоули! Наверное, перед тобой выделывается.
— Он не может знать, что я здесь, — уверенно отвечаю я.
— А я ему сказала, что ты придёшь.
«Блеск».
Сжав пальцами пожелтевший бинокль, я попыталась сконцентрироваться на поле. Хаос и неразбериха, творившиеся на нём, стали негласными спонсорами моей мигрени. Мне хотелось как можно скорее вернуться в комнату, замотаться в свой плед и погрузиться в сон под тихое потрескивание камина.
Обречённо вздохнув, я продолжила наблюдения. Возле трёх жутких колец с правой стороны поля в воздухе парил Вулфард. В полном обмундировании, состоящем из шлема, перчаток, наплечников и нагрудников он выглядел как-то по-идиотски.
Вратарь гриффиндора был экипирован не менее нелепо, однако я решила не озвучивать эти мысли вслух. «Форма в Илверморни намного лучше».
— Смотри! — Агата с силой дёргает меня и тыкает пальцем в сторону Финна.
— Что там было? — я пропустила самое интересное.
— Его чуть бладжером не вынесло, и он сделал вялый кистевой крен!
Кивнув с умным видом, я задалась вопросом: что такое кистевой крен? Определённо, это был какой-то приём из квиддича, о котором я никогда не слышала и это не удивительно.
Пытаясь рассмотреть Финна поближе, я слегка отрегулировала бинокль. В следующие секунды произошло нечто странное. Словно ощущая на себе мой изучающий взгляд, Вулфард уставился прямо в центр трибуны, забыв о своих обязанностях, и в его грудь вновь прилетает бладжер.
Слизеринские трибуны хором охнули, и, проморгавшись, я поняла, что мяч сбил Финна с метлы. Держась одними лишь пальцами за её древко, он повис над туманной пропастью. Забыв, как дышать, я поворачиваюсь в сторону декана, копошащегося в карманах.
Когда женщина выудила из них палочку, наш староста летел камнем вниз.
• • •
В школьном лазарете Хогвартса я побывала впервые. Звенящая тишина, царящая там, наводила мороз по коже и мне казалось, что в любой момент из-за угла может выскочить медсестра наперевес с огромным шприцем.
Уколы и мерзкие целительные отвары навевали неприятные воспоминания о детстве. Папа всегда трясся над моим здоровьем и порой эта забота переходила все границы здравого смысла, а я была слишком мала для того, чтобы оказывать сопротивление.
Нервно отряхнув пальто, я кралась на цыпочках вдоль больничных коек. Падение Финна с метлы стало отличным поводом, чтобы улизнуть с игры раньше времени, но, по правде говоря, его физическое состояние беспокоило меня не меньше.
В самый последний момент директриса применила заклинание, предотвратив неминуемое столкновение с землёй, однако при падении Вулфард всё-таки умудрился приложиться головой об основания колец. После небольшого тайм-аута матч продолжился без вратаря благодаря напору и самоуверенности Фоули. Он не сомневается в том, что поймает снитч.
— Мальсибер? — за ширмой одной из коек раздался страдальческий голос и я сразу поняла, кому он принадлежит.
— Да, собственной персоной, — отвечаю я, проскальзывая внутрь.
Какое-то время Финн смотрит на меня, словно не узнавая, а затем бормочет:
— А где Мальсибер?
— На поле, игра продолжается без тебя, — я присаживаюсь на стул возле постели, сложив руки на коленях.
— А ты что здесь делаешь?
Этот вопрос ставит меня в тупик. Склонив голову на бок, я начинаю оправдываться:
— Это лишь повод свалить пораньше. Я ненавижу квиддич.
Растянувшись в улыбке, Вулфард едва заметно кивает, прикрыв глаза. По его физиономии видно, что он не верит, а я слишком устала для того, чтобы кого-то переубеждать. Откидываясь на спинке стула, я замечаю на стене часы. Ужин ещё не скоро, но мой желудок не отказался бы от лёгкого перекуса.
— Почему Агата не с тобой?
— А почему должна? — фыркаю я, воспринимая это на свой счёт.
Со временем многие привыкли видеть нас в паре, однако я не хотела, чтобы меня и Агату воспринимали единым целым. Мы две разные личности, а не сиамские близнецы. Откинув от себя эти мысли, я понимаю, что он имел ввиду совершенно другое. «Она ведь тоже его подруга...».
— Она хотела прийти, но Фоули просил остаться, — лгу я, не краснея.
— А тебя Фоули не просил остаться? — с тенью недоверия и тоски ворчит староста, натягивая на себя одеяло.
— А какое отношение я имею к Фоули?
— После отбоя на свидания с Фоули почему-то бегаешь ты, а не Агата, — отрезает он, — вот мне и интересно, почему он просил остаться её, а не тебя.
Быть загнанной в угол — не самое приятное чувство. Отбросив волосы назад, я отвечаю с максимально невозмутимым видом:
— Если ты о том случае, то мы пересеклись с Фоули случайно.
— И куда же ты направлялась, Прима? — судя по напору Вулфарда, он не планировал останавливаться.
— По делам, — отвечаю я в попытке слиться с этой скользкой темы.
Вскинув бровь, Финн уставился на меня, не моргая. По ощущениям он прожёг мне дырку в пальто, оставив на месте сердца раскалённый уголь. Нервно сглотнув, я поднимаюсь со стула, чтобы уйти.
— А я? — с какой-то тоской в интонации спрашивает парень.
— А что ты?
— Оставишь меня здесь в полном одиночестве, Оклахома?
Замерев на месте, я растерянно хлопаю ресницами. «Наверное, стоит дождаться прихода медсестры». Приземляясь обратно на насиженное место, я еле слышно вздыхаю.
— Мне плохо.
— Мерлин! — мои глаза округляются от беспокойства, — Что у тебя болит? Мне принести что-то или найти медсестру?!
Вздёрнув нос, Финн отвечает с мечтательным видом:
— Сердце... Исцелишь меня своим поцелуем, Спрейк?
Резко переменившись в лице, я с раздражением пинаю ножку его кровати. Ухмыляясь, он поджимает губы, а затем аккуратно тянется к прикроватной тумбе. Распахнув ящик, он вытягивает конверт.
— Возьми, — Вулфард швыряет мне его прямо в руки, — сегодня вечером объявят королеву факультета. Не думаю, что смогу передать ей лично.
Запустив лапы в конверт без спроса, я покрываюсь багряными пятнами. «Любопытство меня погубит».
— Как тебе? В этом году Мальсибер предложил сделать колдографии в стиле «пенная вечеринка».
Полуголый Вулфард в объятьях пены и огромных розовых мыльных пузырей игриво подмигивает мне, а затем рисует пальцами сердце в воздухе. Не слыша ничего вокруг себя, я запихиваю фотокарточку обратно в конверт и вскакиваю на ноги.
— Ты всегда их носишь с собой?!