В танце с тенью. Турбо.

Боль. Сначала тупая, пульсирующая за висками, затем разливающаяся по всему телу. Голова раскалывалась, во рту был неприятный, металлический привкус. Сонные, уставшие, красные от слёз глаза медленно, с трудом открылись, словно склеенные. Все было мутно, расплывчато, мир перед Викой казался кляксой из теней и неясных очертаний. Она попыталась сфокусировать взгляд, отчаянно цепляясь за любую деталь, но вязкий туман не рассеивался. Тело ныло, мышцы были онемевшими, и что-то неприятно давило на запястья и лодыжки. Чувствовала она это сквозь ватную пелену боли и полусна.

Внезапно, грубая, тяжелая рука схватила её за плечо, сжав до хруста. Резкая боль пронзила её, заставив выгнуться и вскрикнуть – пронзительный, сдавленный вопль отчаяния, который эхом разнесся в тесном, глухом пространстве. Вика дернулась, но что-то крепко держало её.

— Проснулась, красавица? – Голос, незнакомый, взрослый, почти старый, прозвучал низко, с хриплым, ехидным придыханием. От него веяло отвращением и злорадством.

Мутное пятно перед ней медленно обрело очертания человека. Мужчина, лет пятидесяти, с лицом, словно вытесанным из старого камня, и мелкими, злобными глазками, от которых веяло холодом. Его губы растянулись в гадкой, кривой усмешке, открывая пожелтевшие зубы. От него пахло несвежим табаком и чем-то металлическим, похожим на кровь. Он излучал угрозу, его присутствие заполняло и без того тесную комнату, давило, лишало воздуха.

— Что... что вам нужно? – Её собственный голос был хриплым, надломленным, срывающимся на шепот. Горло саднило, словно она долго кричала или плакала. Паника начинала подступать к горлу, ледяными пальцами сжимая сердце.

— Знаешь, милочка... – Он наклонился ближе, его взгляд скользнул по ее лицу, задержавшись на перепуганных глазах. Внезапно, его пальцы, грубые и холодные, стиснули её подбородок, заставляя поднять голову. Блондинка вздрогнула, пытаясь отдернуться, но стальная хватка не отпускала. Боль в челюсти смешалась с чувством тошнотворного отвращения.

— Что?.. – выдавила она из себя, чувствуя, как его пальцы сжимают лицо сильнее, причиняя почти невыносимую боль.

— Некрасиво перебивать старших, – сквозь зубы выдавил он, его голос стал жестче, предвещая опасность. – Как тебе в Казани? Нравится?

Он резко отпустил её, и Вика, не удержавшись, откинулась на спинку стула, к которому, как она с ужасом поняла, была привязана. Запястья и лодыжки горели от натертых веревок. Мужчина выпрямился, стукнул ладонью по своим коленям, словно отряхиваясь, и снова осклабился.

— Потерянный брат, балет... любовь, – произнес он, медленно, с растягиванием каждого слова, словно смакуя их. Он смотрел на неё с какой-то извращенной насмешкой, и от этого взгляда ей становилось страшнее с каждой секундой. Как он мог знать все это? Кто он? Откуда? Тысячи вопросов роились в голове, но все они заглушались нарастающей паникой.

— Что вы хотите?.. – едва слышно прошептала Вика, ее губы дрожали.

Лицо мужчины резко изменилось. Усмешка исчезла, сменившись выражением лютой, слепой ярости. Его кулаки напряглись, выступили вены на шее. Он резко отвернулся и широкими, тяжелыми шагами подошел к стоящему в углу столу.

— Знаешь, Мишка свалил от нас... – Его голос превратился в рычание. – Забрал всё, что было у нас! — Он с силой ударил по столу, затем схватил его и швырнул через комнату. Дерево с треском врезалось в стену, разлетаясь в щепки.

В тесном помещении повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелыми, прерывистыми вздохами мужчины. Его шаги были тяжелыми, гнетущими, когда он снова приблизился к ней. Вика зажмурилась, ожидая нового удара.

— Но есть ты... Мы все, блять, отчаянно искали тебя! А твой папаша свалил!

Резкий, жгучий удар. Пощечина. Она была настолько сильной, что голова Вики отлетела в сторону, а в ушах зазвенело. Щека горела адским пламенем, во рту появился привкус крови.

— Он знает, что ты здесь, и он придёт! – шипел он, склонившись над ней, его дыхание опаляло ее лицо. – И я уверен, что ты знаешь, где он.

Девушка изо всех сил старалась унять дрожь, но тело ее не слушалось.

— Я не знаю... – прохрипела она, отчаянно мотая головой.

Новая пощечина, еще более сильная, чем прошлая. Глаза Вики наполнились слезами, которые теперь лились уже произвольно, обжигая распухшие, пылающие щеки. Она не могла их остановить, они текли сами по себе, немые свидетели ее боли и унижения.

— Говори, сука, – прорычал он, его голос был пропитан яростью. – Иначе будешь рыдать как последняя тварь!

Губы дрожали, она едва могла дышать. Глаза были мокрыми, а щеки горели от побоев. В голове билась одна мысль: он лжет, она не знает, где Михаил. Но она не могла произнести ни слова.

— Не хочешь? Ладно... – Он отступил, его злые глаза сверкнули в тусклом свете. Он повернулся и направился к двери.

Комната, в которой она находилась, была небольшой, всего несколько квадратных метров, без окон, холодная и сырая. От нее веяло затхлым запахом земли и плесени. Это был подвал, без сомнений. Девушка была крепко привязана к стулу, и хороших мыслей в голове не было и не могло быть. Все, что она чувствовала, это ледяной ужас и отчаянную, ноющую беспомощность.

— Капот! – крикнул он, его голос эхом разнесся по коридору. – Сделай так, чтобы она заговорила!

Дверь захлопнулась с тяжелым, глухим стуком, погружая Вику в кромешную тьму и пугающую тишину, нарушаемую лишь ее собственным прерывистым дыханием и стуком сердца, что билось где-то в горле. Скрипнула подошва. Кто-то приближался.

***

Турбо в это время рвал и метал. Прошла ночь – самая долгая и мучительная в его жизни, полная безмолвных кошмаров и неконтролируемой ярости. Он не спал ни минуты, в его венах кипела беспомощность. Кащей, с лицом бледным, как мел, и глазами, глубоко провалившимися от бессонницы, обзванивал все группировки Казани, без лишних слов, без обычных своих витиеватостей, прося о помощи. Его голос был суров, но в нем проскальзывала та нотка отчаяния, которую никто никогда прежде не слышал.

Он имел колоссальный авторитет в городе, и это ему помогло. Двери, которые обычно были закрыты для чужаков, сейчас распахивались настежь. Даже Вова, которого совсем недавно чуть не пустили на органы, был там, в штабе, его простили, на время, пока их девочка, их сестра, не найдется. Негласное правило – внутренние разборки на паузе, когда нужна общая помощь.

— Почему мы сидим здесь?! Хуй знает, что с ней! – Турбо вскочил со стула, и тот с грохотом полетел в стену, оставив на старой стене вмятину. Он снова рухнул в кресло, изрыгая ругательства, и отчаянно зарылся пальцами в свои волосы, так сильно, что, казалось, вот-вот выдернет их клоками. Он не мог найти себе места, каждый мускул его тела кричал от нетерпения.

— Турбо, мы все переживаем! – прокартавил Вахит, пытаясь успокоить друга, но его собственный голос дрожал. Лица всех присутствующих были мрачными, воздух в комнате был наэлектризован напряжением.

— Вот именно! – подтвердил Марат, кивнув, его взгляд был прикован к нервно расхаживающему по комнате Кащею.

— А тебя кто, нахуй, спрашивал?! – Валера резко вскочил, его глаза горели. Он был готов кинуться на любого, лишь бы выпустить пар.

— А ну сели! – Зарычал Кащей, его голос был низким, зловещим, но в нем чувствовалась глубина ярости, которую он едва сдерживал. Он был на нервах, и впервые все это видели. Обычно непоколебимый, сейчас он казался натянутой струной, готовой лопнуть в любой момент. Но при этом он сохранял свою обычную холодность, хоть и хуже – эта холодность теперь была колючей, опасной. – Домбыт поможет, и Чайники тоже. Хади Такташ оставим напоследок, слишком мутные, остальные с нами.

Все были на нервах. Каждый волновался за девчонку. За Вику. Пусть многие видели её лишь мельком, но она была "сестрой Кащея", а это значило, что она была неприкосновенна, и любой, кто посмел её тронуть, будет найден и наказан.

Прошёл день, как они её искали. Каждая подворотня, каждый закоулок, каждый подозрительный дом – всё было перерыто, но без толку. Ни единой зацепки.

— Да как так?! – Валера не утихал ни на секунду, его голос срывался на отчаяние.

Они спускались по лестнице из квартиры блондинки. Длинный, унылый лестничный пролет, пропахший старостью и пылью. Надежды таяли с каждым шагом.

— Ребята... – Внизу, у дверей, стояла маленькая сухонькая старушка, соседка, сгорбившаяся под тяжестью лет. Её глаза, скрытые за толстыми стеклами очков, были полны беспокойства. – Вы кого-то ищете?

— Бабуль, не твоё дело, – отмахнулся Кащей, его голос был резким. Он не верил в случайности и тем более в то, что кто-то мог что-то видеть.

— Я видела, как девчонку утащили... – Крикнула она им вслед, когда они уже почти вышли. Её слова пронзили воздух, как молния. Парни резко остановились.

Турбо подбежал к бабушке с такой скоростью, что та вздрогнула. Первая зацепка. Первая, хоть какая-то, ниточка. Это хоть что-то! В его глазах вспыхнула искра надежды, смешанная с хищным предвкушением.

Она дрожащим голосом дала описание мужчин – двое, здоровенные, в темной одежде, затащили её в старую "Волгу". И больше ничего. Но даже такой скудной информации они были рады. Хоть направление, хоть что-то, за что можно ухватиться.

Второй день поисков. Так ничего и неизвестно. Блондинку искала вся Казань. Слух о пропаже сестры Кащея разнесся мгновенно. Все, от матерых авторитетов до мелких бандюков, хотели помочь найти её, даже не зная саму Вику. Это был вопрос чести.

В каморке универсама, переделанной под «временный штаб», сидели авторитеты Казани, делясь новостями. Воздух был пропитан запахом дешевого табака и несбывшихся надежд.

— Кащей, осмотрели весь район, всё, – говорил Жёлтый, его лицо было мрачным. – Ничего нет.

— У нас так же, – молвил глава "Чайников", его голос был сухим от усталости.

Молчание, тяжелое, давящее. Каждый чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Вдруг зазвонил телефон. Кащей медленно потушил сигарету в переполненной пепельнице, его рука дрогнула. Затем снял трубку.

— Здравствуй, Костенька... Я Коготь.– с усмешкой, пропитанной ядом, произнес незнакомый мужской голос на другом конце провода.

Кащей сжал челюсти.

— Чё надо?

— Не хочешь с сестренкой поздороваться? Как жаль...

Костя напрягся. Его пальцы побелели, сжимая трубку. Валера, сидевший рядом, и все остальные заметили резкую перемену в его выражении – это было не просто раздражение, это была ярость, холодная, смертоносная.

— Где она, – голос Кащея был низким, сдавленным, в нём звенела угроза. Он хотел убить того, кто посмел забрать его девочку. Сейчас, немедленно.

— Ну что ты так грубо... Приезжай поговорить. Два человека, максимум. Ширшова 2. — пауза. — Красавица, хочешь что-то сказать?

На фоне послышался приглушенный стон, а затем... крик. Пронзительный, до самого мозга и сердца, полный такой нечеловеческой боли, что, казалось, он мог разорвать саму ткань реальности. Глаза Кости закрылись, его лицо исказилось от боли.

— Не трогай её, – прорычал он, каждое слово было наполнено смертельной угрозой.

— Тогда поспеши... – голос на другом конце провода был полон довольства. Затем он отключился.

Кащей опустил телефон, его рука дрожала. Он поднял взгляд, и все, кто был в комнате, увидели в его глазах не просто гнев, а лютую, первобытную ярость. Он был готов снести весь город.

Телефонная трубка всё ещё лежала на столе, будто от неё исходил электрический разряд. Костя стоял, не отрывая взгляда от неё, его дыхание было прерывистым и тяжёлым. Напряжение в каморке стало таким плотным, что его можно было резать ножом.

— Ширшова 2, – глухо произнёс Кащей, наконец, отрываясь от телефона. Его взгляд медленно обвёл присутствующих. – Двое.

Все мгновенно поняли, о чём речь. Начинался самый опасный этап – прямой контакт с похитителями.

— Я пойду, – сразу же вызвался Жёлтый, пытаясь встать.

— И я готов. – добавил глава "Чайников".

Кащей покачал головой.

— Нет. Тут нужен тот, кто не дрогнет, кто не сделает глупостей. И кто не позволит собой манипулировать. И желательно, кто не будет выделяться.

Валера, который до этого момента сидел, стиснув зубы и пытаясь унять дрожь в руках, медленно поднялся. Его глаза сейчас были налиты кровью и решимостью, какой не видели в них даже в самых отчаянных драках.

— Я пойду, Кащей, – произнёс он твёрдо, его голос дрогнул, но затем стал стальным. – Это моя Красивая. Она... она моя.

Вахит и Марат переглянулись. Валера был в «горе», но его связь с девушкой была глубока и всем известна. Отправлять его было рискованно из-за его вспыльчивости, но и остановить его было невозможно. К тому же, его личная боль могла стать смертоносным оружием.

— Ты слишком вспыльчивый, Турбо, – Кащей посмотрел на него сощурившись. Он знал, что Валера любит Вику до безумия. – Одно неверное движение, и...

— Я всё понял, – прервал его Валера, его голос стал ниже, опаснее. – Я сделаю так, как ты скажешь. Хоть на колени встану, если надо. Только дай её забрать. Живой.

Костя взвешивал риски. Отправлять Турбо, охваченного таким чувством, было всё равно что вести подрывника с запалом. Но он также знал, что Валера, несмотря на свою горячность, был самым преданным, и его личная заинтересованность в спасении Вики была выше любых приказов. К тому же, его внешность не привлекала бы лишнего внимания, в отличие от некоторых других.

— Ладно. Ты. – Кащей принял решение, его голос был суров. – И никаких выкрутасов. Моё слово – закон. Если ты сделаешь что-то не так, я тебе голову оторву. Но сначала – им. Понял?

Валера кивнул, его рука крепко сжала холодное оружие, которое ему протянул Кащей.

— Понял.

Они не взяли с собой целую армию, чтобы не спровоцировать похитителей. Два человека – это сигнал к диалогу, а не к штурму.

Путь казался бесконечным. Каждая секунда тянулась как час. В старой Волге, которая казалась слишком медленной, нервы были натянуты до предела. Кащей вёл машину, его лицо было каменным, лишь слегка подрагивали скулы. Валера сидел рядом, его взгляд был прикован к проносящимся мимо улицам, но он ничего не видел. В голове у него звучал тот пронзительный крик, обрывки фраз похитителя, и лицо девушки, её улыбка, её смех. Он поклялся себе, что вытащит её, чего бы это ни стоило.

— Я разнесу их к чёртовой матери, Кость, – глухо произнёс Валера, его пальцы сжимали рукоять пистолета так сильно, что костяшки побелели.

— Сначала говорим, – ответил Кащей, его голос был ровным, но в нём звенела смертельная угроза. – Если слова не помогут, тогда да.

Когда они подъехали к старому, неприметному зданию, заброшенному на вид, сердце Валеры сжалось. Оно словно кричало о беде. Из тени выступили две фигуры – здоровенные мужики, чьи лица были скрыты в тени, но по очертаниям было ясно: это те самые, которых описала старушка.

— Добро пожаловать, – один из них кивнул, его голос был безразличным, как у слуги. – Прошу за нами.

Они прошли по мрачному коридору, пахнущему сыростью и пылью. Каждый шаг отдавался эхом, усиливая давящую тишину. Наконец, они остановились перед массивной металлической дверью. Мужик открыл её, пропуская их вперед.

Комната была небольшой, обставленной лишь старым столом и парой стульев. В углу – тяжелая, непроницаемая штора, плотно закрывающая что-то за собой. За столом сидел мужчина. Лет пятидесяти, с редкими, грязными волосами, собранными в куцый хвостик, и хищным, кривым носом. Его глаза были холодными и проницательными, они изучали Кащея и Валеру с едва заметной усмешкой.

— Здравствуй, – пробасил Костя, его голос был хриплым, но в нём чувствовалась железная воля. – А ты, должно быть, Коготь?

— А ты, должно быть, Кащей, – усмехнулся старик. – И твой верный пёс, Турбо? Слыхал о вас. И о вашей девочке тоже.

Валера напрягся. Как он мог знать их прозвища? Эти люди явно не из мелкой шушеры.

— Что тебе нужно? – сразу перешёл к делу Кащей, его взгляд был прикован к Когтю.

Коготь развалился на стуле, словно наслаждаясь моментом.

— Что мне нужно? Возмещение. Ваш папка – он украл у меня. Всё украл. Теперь пришло время платить.

— Мы заплатим, – спокойно сказал Кащей. – Сколько?

Коготь отмахнулся.

— Деньги? Это уже неинтересно. Деньги – это временно. А вот репутация, урок – это навсегда. Мне нужен ваш Мишка. И чтобы ты отдал мне свою девочку. Заплатить по-настоящему.

Валера взорвался. Его мозг, казалось, отказал.

— Ты, сука! – Он метнулся вперёд, его кулак был готов врезаться в отвратительное лицо Когтя. Он не мог слушать, как этот ублюдок предлагает отдать Красивую, его Красивую, как вещь.

Но Кащей был быстрее. Он перехватил Валеру за руку, сжав её до боли, так что послышался хруст костяшек. Его взгляд был предупреждением – холодным и смертельным.

— Нет! – прошипел Кащей, его глаза встретились с глазами Когтя. – Не сейчас.

Коготь лишь хищно улыбнулся, его взгляд задержался на Валере, отметив его ярость.

— А вот это уже не по правилам. Слишком вспыльчивый. Вижу, она тебе не просто подружка, да? Таких надо остужать.

Он медленно встал, не отрывая взгляда от них, и потянулся к тяжёлой шторе в углу комнаты. С тяжёлым вздохом он дёрнул за неё, и штора с шорохом отъехала в сторону, открывая взору толстое стекло, за которым, в полумраке, виднелась комната. Тусклый свет проникал откуда-то сверху, выхватывая очертания.

Костя и Валера замерли. За стеклом был подвал. И в нём, привязанная к стулу, спиной к ним, сидела Вика. Её силуэт был маленьким и хрупким в полумраке. На её спине виднелись ссадины и кровоподтёки, а одежда была порвана. Сердца Валеры и Кости заколотились, заглушая все остальные звуки. Их кровь закипела, зрение сузилось до одной точки – до неё.

— Балерина она у вас... да, хорошенькая... – Коготь произнёс это с извращённым наслаждением, словно смакуя каждое слово, обращаясь напрямую к парням, зная, куда ударить больнее всего. Он нажал какую-то кнопку на стене, и в подвале зажёгся яркий свет, ослепляя. Фигура, стоявшая рядом с Викой, оказалась крупным мужчиной с пустыми глазами – Капотом.

— Капот! – приказал Коготь.

Капот повернулся к девушке. Его ладонь, грубая и тяжелая, сомкнулась вокруг её лодыжки с пугающей бесцеремонностью. Вика задохнулась от внезапного страха. Холод металла в его глазах был предвестником того, что произойдёт, но она не успела даже вскрикнуть от ужаса, как раздался тот звук – мерзкий, отвратительный хруст, будто ломалось что-то хрупкое и живое внутри. И тогда раздался оглушительный, раздирающий крик, полный такой первобытной боли, что, казалось, само время остановилось, а мир за стеклом обернулся кровавой, пульсирующей точкой. Вика рухнула вбок, повиснув на ремнях.

Валера рванулся вперёд, его глаза горели безумием, но Кащей крепко держал его, вцепившись стальной хваткой.

— Ты, ублюдок! Я убью тебя! – хрипел Валера, брызгая слюной, пытаясь вырваться, но Кащей был сильнее, и главное – он понимал, что сейчас любое движение может стоить сестре жизни. Костя сам сдерживал свой гнев, лишь его глаза сузились до ледяных щелей.

Коготь наблюдал за их реакцией с удовлетворением, его улыбка стала ещё шире. Он вернулся к столу, словно ничего не произошло.

— Ну что, Костенька? Валера? Передумали? Или будем продолжать наш балет, ведь ей он больше не светит. – его голос был спокоен, но в нём звенела скрытая угроза, от которой кровь стыла в жилах. – Это только начало.

Мой тгк: Втуркси
Делитесь своими эмоциями от прочтения!
И не забывайте ставить звездочки
🌟🌟🌟