16. Девушка Турбо
Вечер укутывал квартиру мягким полумраком, и воздух в комнате был пропитан умиротворением. Вика спала, прижавшись к Валере, её голова покоилась на его груди, мерно вздымаясь в такт его дыханию. Парень, чьё сердце стучало ровно и спокойно под её щекой, нежно перебирал её мягкие, невесомые кудряшки. Каждая прядь струилась сквозь его пальцы, как шёлк, и он чувствовал тепло её кожи, вдыхал легкий аромат её волос, смешанный с запахом их дома. В этот момент не было ни улиц, ни опасности, ни сложных вопросов – только она, его Красивая, и тишина, что обнимала их, обещая покой. Он мог бы сидеть так вечно, ощущая её вес, её беззащитность, и даря ей свою надежность.
Эту хрупкую идиллию резко разорвал настойчивый, требовательный звонок в дверь. Звук, чужой и внезапный, словно удар молнии в ясный день, заставил Валеру вздрогнуть. Его тело мгновенно напряглось, каждый мускул окаменел, готовый к отпору. В первые секунды в голове пронеслось тысяча сценариев, привычных для его мира, но затем в памяти всплыло обещание Кащея, и плечи опустились, напряжение спало. Кащей. Ну конечно.
Вика, разбуженная резким звуком, недовольно застонала. Она лениво потянулась, словно кошка, по-детски зевнула, прикрыв рот ладонью. Сонные глаза с трудом расфокусировались, а на лице читалось возмущение. Разбудили. Снова.
Звонок повторился, на этот раз еще более настойчиво, заставляя Вику окончательно проснуться.
— Иду! — пробормотала она себе под нос, поднявшись с дивана. В движениях еще чувствовалась остаточная сонливость, но она уже направлялась к двери. Проведя рукой по волосам, чтобы хоть как-то их пригладить, она потянула ручку.
— Ну привет, принцесска, — раздался за дверью знакомый, чуть хрипловатый голос. Костя стоял на пороге, улыбаясь широкой, чуть ехидной улыбкой. В одной руке он держал увесистый, аппетитный торт, источающий сладкий аромат бисквита и крема, а в другой – старую, потрепанную книжку, скорее похожую на толстый фотоальбом, обтянутый выцветшим бархатом.
— Привет, Кость, — ответно улыбнулась блондинка, впуская его. — Проходи.
Кащей, с грацией, не свойственной его габаритам, переступил порог. Снял обувь аккуратно, поставил ее у стены и окинул прихожую цепким, оценивающим взглядом.
— Родители уехали? — спросил он, и в его голосе проскользнула едва заметная нотка облегчения.
— Уехали, — Валера вышел из комнаты, кивнул и крепко пожал старшему руку. На его лице читалось уважение, смешанное с осторожностью.
— И кудрявый здесь, — промолвил Костя, оглядывая Валеру с легкой усмешкой, словно проверяя его на прочность.
— Позволь заметить, мы все здесь кудрявые, — засмеялась Вика, проводя рукой по своим завиткам и указывая на локоны Кости. От её звонкого смеха парни невольно улыбнулись, лед первой встречи начал таять.
— Ну что, погнали на кухню? — начал Костя, уже направляясь в сторону комнаты. — Ты, Турбо, тут побудь. Дела семейные.
Валера уже собирался кивнуть, понимая, что в таком разговоре ему, возможно, не место, но девушка не позволила. Она почувствовала легкий укол в груди, когда Костя попытался их разделить.
— Он с нами будет, Кость, — решительно промолвила Вика, шагнув вперед и взяв Валеру за руку. — Валера мой парень. — Последние слова прозвучали с особой интонацией, уверенно и гордо, словно она обозначала территорию. Затем, не дожидаясь ответа, ушла на кухню.
— Шустрый ты, Турбо, — хлопнул Костя Валеру по плечу, так, что тот едва не пошатнулся. В его глазах мелькнула озорная искорка, но затем взгляд потяжелел. — Обидишь - шкуру спущу, — промолвил он уже тише, почти шепотом, чтобы девушка точно не услышала, и, прищурившись, направился за ней.
Валера немного постоял, ощущая на плече тяжесть руки Кости, а в голове — вес его слов. Тяжело вдохнул, пытаясь унять стук сердца, и, сжав челюсти, тоже направился на кухню. Он понимал: это не пустые слова. Это обещание.
На кухне уже горел свет, и пахло свежезаваренным чаем. Девушка деловито разливала ароматный напиток по кружкам, а Кащей удобно уселся за столом, положив рядом с собой тот самый старый альбом. Валере оставалось только сесть напротив него.
— Я не буду толковать красивых речей, принцесса, всё быстро и по факту, — сказал брат, поднося кружку к губам и делая большой глоток горячего чая. В его голосе не было обычной легкости, он звучал непривычно серьезно, почти строго.
Девушка промолчала. Ее руки нервно сжали край столешницы, она ждала, чувствуя, как внутри нарастает тревога, словно предчувствие грозы.
— Информация будет... — он пытался подобрать слова, глядя куда-то вдаль, словно собираясь с мыслями. — Будет пиздец какая сложная. Готовься.
— Я готова, — голос Вики прозвучал твердо, хотя Валера, сидевший рядом, чувствовал легкое дрожание ее руки.
Костя глубоко вздохнул, словно собираясь нырнуть под воду.
— Моя мать — Мария. Отец — Михаил Кащеев. — Он остановился, давая ей время осознать.
— Ну... и?.. — девушка уперлась о кухонный гарнитур, пытаясь сохранить внешнее спокойствие, но в ее глазах уже мелькали вопросы.
— Михаил и твой отец, принцесса.
Тяжелый вздох, вырвавшийся из легких Вики, наполнил кухню. Рука, державшая кружку, дрогнула, и фарфор с глухим стуком упал на плитку, разлетевшись на осколки. Первая слеза, горячая и жгучая, медленно потекла по щеке, прокладывая влажную дорожку.
— Как... То есть... Стой. Не-ет, мой папа Лёша... — Ее голос оборвался, полный отчаяния и неверия. Она ожидала всего, что угодно: что Кащей — бандит, что он попал в беду, но не этого. Не то, что ее жизнь, ее семья, была построена на лжи.
Костя медленно достал альбом, и, открыв его на одной из страниц, посмотрел на сестру. Вика, словно по наитию, быстро подошла, вглядываясь в выцветшие черно-белые фотографии. На первом снимке — молодая женщина, похожая на маму, мальчик, видимо, сам Костя, с задорной улыбкой, и незнакомый мужчина, державший на руках маленькую, почти младенца, девочку. Ее.
Блондинка молчала, листая альбом дальше, ее пальцы дрожали, касаясь шершавого картона старых снимков. Каждая фотография была как удар, заставляя мир вокруг нее крошиться.
— Он был группировщиком, — тихо начал Костя, его голос звучал глухо, как будто он рассказывал чужую историю. — И твоя... наша мать, не хотела для тебя такого будущего. Может, не хотела такого будущего для себя. Попросила у отца время подумать, а в итоге просто уехала с другим мужчиной, забрав тебя. Отец пытался найти тебя, но не получилось. Он перерыл весь Союз, но она словно растворилась в воздухе.
— А... где он сейчас? — тихо промолвила девушка, почти шепотом, словно боясь нарушить тишину, которая теперь казалась оглушительной. Валера тут же взял ее дрожащую руку в свою, крепко сжав ее. Его прикосновение было твердым, надежным, словно он говорил: «Я рядом, Красивая. Я здесь. Что бы ни случилось».
— Никто не знает, — Костя пожал плечами, его взгляд потух. — Укатил лет пять назад. Жив, не жив, непонятно. Просто исчез.
Вика глубоко вдохнула, пытаясь сдержать подступающие слезы, но ком в горле становился все больше, и горячие ручьи неудержимо потекли по щекам. Все ее воспоминания, вся ее жизнь, оказались лишь декорациями.
— Я же сказал, что информация пиздец сложная, — Костя поднялся, подошел к сестре и неловко обнял ее, крепко прижав к себе. — Но я рад, что спустя столько лет нашел тебя, принцесса. — Он улыбнулся, и в этой улыбке смешались горечь, облегчение и нежность.
***
Ночь опустилась на город, обволакивая его плотным, непроглядным покрывалом. Тишина в квартире была оглушительной после всех откровений. Костя, с непроницаемым выражением лица, лишь кивнул и, пообещав быть на связи, исчез за дверью, оставив Вику и Валеру наедине с тяжестью только что услышанного. Он хотел, чтобы она «впитала в себя всю информацию», и теперь девушка чувствовала, как эта информация пропитывает каждую клеточку ее существа, разъедая привычный мир изнутри.
Осколки разбитого стакана все еще блестели на плитке, отражая тусклый свет. Вика не могла заставить себя их убрать. Она стояла у окна, обхватив себя руками, а Валера осторожно подошел сзади, обнял, прижав к себе, и уткнулся подбородком в ее макушку. Она чувствовала тепло его тела, его размеренное дыхание, но даже его присутствие не могло заглушить гул в голове. Лёша не её отец. Её отец — группировщик. А мама лгала всю жизнь. Каждый кусочек ее памяти, каждая теплая история о детстве, казалась теперь фальшивкой, обманом, построенным на песке.
Мгновения тянулись, превращаясь в бесконечные минуты. Она чувствовала себя потерянной, словно корабль, сорванный с якоря во время шторма. Валера поглаживал ее по волосам, пытаясь успокоить, но слова были бессильны перед таким откровением.
И снова – резкий, чужой звук. На этот раз не звонок в дверь, а пронзительная трель телефона на кухне. Звонок в ночи всегда предвещал недоброе. Валера мгновенно напрягся, его тело стало жестким. Он отстранился от Вики, взял телефон.
— Да? — в голосе проскочила сталь. Лицо парня потемнело, глаза сузились. Блондинка наблюдала за ним, чувствуя, как сердце сжимается в предчувствии. Валера слушал, лишь изредка бросая отрывистые «Понял» и «Буду».
Через минуту он опустил руку с телефоном, взгляд его был мрачен.
— Что случилось? — тихо спросила Вика, ее голос дрожал.
— Сбор на базе, — глухо произнес Валера, его челюсть была плотно сжата. — Что-то серьезное. Кажется, кто-то перешёл дорогу.
Девушка почувствовала, как по спине пробежал холодок. Опасность. Она знала этот привкус.
Валера подошел к ней, взял ее лицо в ладони, заглядывая прямо в глаза, полные страха.
— Оставайся дома, Красивая. Никому не открывай, что бы ни случилось. Я скоро. — Его голос был полон приказа, но в то же время пронзительной нежности. Он крепко обнял ее, вдохнул запах ее волос, словно пытаясь запечатлеть этот момент. Затем поцеловал ее губы — долго, жадно, словно прощаясь.
— Будь осторожен, — прошептала она в ответ, когда он отстранился. Ее глаза уже блестели от непролитых слез.
Валера кивнул, бросил последний взгляд, полный тревоги и решимости, и поспешно вышел из квартиры. Замок щелкнул, дверь захлопнулась, и этот звук стал рубежом, отделившим ее от внешнего мира, от него.
Время потекло мучительно медленно. Каждая секунда казалась минутой, каждая минута – часом. Вика пыталась читать, но слова расплывались перед глазами, смысл ускользал. Включила телевизор, но звуки и картинки не доходили до сознания. Она ходила по квартире из угла в угол, прислушиваясь к каждому шороху за окном, к каждому звуку на лестничной площадке. Представляла, как Валера мчится по ночным улицам, как Костя собирает своих людей, как они сталкиваются с чем-то неизвестным, но явно опасным. Сердце сжималось от страха за них обоих, за свою новообретенную, но такую хрупкую семью. Неужели только что найденный брат снова исчезнет? Неужели она потеряет и Валеру?
Тени в квартире казались живыми, искаженными, полными угроз. В голову лезли самые мрачные мысли. Она понимала, что быть "девушкой Турбо" — это не только красивые объятия и поцелуи. Это постоянное ожидание, постоянный страх. И теперь, когда она знала, кто ее настоящий отец, этот мир казался еще более зловещим.
И вот, долгожданный звонок. Резкий, громкий, вырвавший ее из оцепенения. Надежда вспыхнула ярким пламенем, заставив сердце подскочить. Они вернулись! Живые, невредимые! С облегчением выдохнув, блондинка бросилась к двери.
На пороге она не увидела ни знакомой фигуры Кости, ни родного силуэта Валеры. Вместо них стояли двое мужчин. Высокие, широкоплечие, их лица были суровыми, почти безэмоциональными, высеченными из камня в тусклом свете подъездной лампы. Глаза – холодные, бездушные. Они не вызывали доверия. Они вызывали инстинктивный, животный ужас. На них не было униформы, никаких знаков отличия, только темная, неприметная одежда.
— Кто вы? — ее голос прозвучал тонко, почти шепотом, несмотря на попытку придать ему твердости. Страх сковал ее, не давая двинуться назад.
Ответа не последовало. Один из мужчин, тот, что стоял ближе, сделал резкое движение. Прежде чем Вика успела сообразить, что происходит, сильная рука схватила ее за предплечье, другая закрыла рот, не давая закричать. В тот же миг она почувствовала резкий, жгучий удар по затылку. Мир качнулся, цвета расплылись, шум в ушах заглушил все звуки. Она услышала лишь обрывок грубого голоса, затем острая боль пронзила голову.
Последнее, что видела блондинка, когда ее безжизненное тело волокли к черной машине, припаркованной у подъезда, был силуэт бабушки из соседней квартиры. Дверь приоткрылась, на мгновение осветив морщинистое лицо, полное ужаса. Их взгляды встретились. Бабушка испуганно ахнула, ее глаза расширились, и в следующий миг дверь со скрипом захлопнулась, погружая подъезд снова в темноту, оставляя Вику одну наедине с похитителями. Затем наступила пустота.
***
Воздух на окраине города ещё хранил резкий запах гари и едва уловимый привкус металла, смешанный с запахом озона после недавних разборок. Ночь уже давно вступила в свои права, и единственными свидетелями затихшего противостояния были тусклые фонари и редкие всполохи света от проезжающих машин. Валера стоял, тяжело дыша, ощущая лёгкую дрожь в руках, которая была скорее от переизбытка адреналина, чем от усталости. На его скулах играли желваки – он был зол, сосредоточен, но главной мыслью, пронзавшей его сознание, была его Красивая.
Костя, привычно небрежный, но с хищным блеском в глазах, обтирал окровавленные костяшки правой руки об кусок старой ветоши. Мир с «Чайниками» был заключён. Не крепкий, не дружеский, но достаточно прочный, чтобы дать передышку. Они, кажется, поняли, что сегодня лучше не лезть на рожон и признать силу «улицы» Кащея. Не было долгих переговоров, лишь несколько быстрых, решительных действий Универсама, заставивших противников пересмотреть свои позиции.
— Всё, — глухо произнес Валера, его голос был сухим, как песок. Он не хотел оставаться здесь ни минуты дольше. Вся его тревога, загнанная глубоко во время схватки, теперь рвалась наружу, направляясь к единственному человеку, который имел для него значение.
— Небось, кудрявая себе места не находит, — Костя бросил ветошь в сторону, его голос был непривычно мягким. Он знал, что значит волноваться за своих, хоть и выражал это по-своему.
Машина летела по ночным улицам, разрезая фарами тьму. Каждая секунда казалась вечностью. В груди Валеры нарастало необъяснимое беспокойство, тревожный звонок от его интуиции, которую он привык слушать. Все было слишком тихо. Слишком спокойно. Даже Кащей, обычно невозмутимый, стал молчаливее, его взгляд скользил по мелькающим огням, но было видно, что мысли его далеко.
Наконец, они подъехали к дому. Костя едва успел заглушить мотор, как Турбо уже выскочил из машины. Костя последовал за ним, нахмурившись. Уже подходя к подъезду, Валера заметил что-то неладное. Едва уловимое ощущение, что что-то не так.
И вот оно. Дверь квартиры была приоткрыта. Не настежь, но достаточно, чтобы увидеть черноту внутри. Сердце Валеры рухнуло куда-то в желудок, мышцы напряглись до предела. Все опасения, которые он пытался подавить, вырвались наружу. Открыта. Он точно помнил, как блондинка закрывала за ним дверь.
Не раздумывая ни секунды, он рванул вперёд, пролетая лестничные пролёты, почти не касаясь ступеней. Ворвался в прихожую. Холод. Непривычный для её всегда теплой и уютной квартиры. Запах чего-то чужого, неприятного, едва уловимый, но отчетливый. Осколки разбитого стакана, которые Вика так и не убрала, теперь казались зловещим знаком, разбросанным по полу, отражая тусклый свет.
— Красивая! — его голос прозвучал хрипло, почти криком. Он метался из комнаты в комнату. Спальня, гостиная, кухня – каждая дверь открывалась с нервным стуком, каждый угол осматривался с бешеной надеждой. Её запах, её вещи – всё было на месте, кроме неё самой. Ничего не было перевёрнуто, никаких следов борьбы. Только эта зловещая пустота. Его голос, когда он звал её, становился всё более отчаянным, пока не сорвался на хрип.
Кащей вошёл вслед за ним, его глаза, обычно острые, искали подтверждение его худших опасений. Он молча оглядел прихожую, затем кухню, где увидел разбитый стакан и общую атмосферу внезапной пустоты.
Валера вышел из квартиры. Лицо его было бледным, как мел, глаза – пустыми, но в глубине их горел холодный огонь ярости, обещавший страшную расплату. Он посмотрел на Костю, затем на открытую дверь, в которую только что ворвался.
— Её здесь нет.
Мой тгк: Втуркси
Делитесь своими эмоциями от прочтения!
И не забывайте ставить звездочки
🌟🌟🌟