В танце с тенью. Турбо.

Теплый июньский ветер ласково трепал волосы Вики, пронося с собой едва уловимые ароматы цветущих дворов. Она почти не замечала, как за день накопившаяся в асфальте духота постепенно рассеивалась, уступая место приятной вечерней прохладе. Завернутые подарки – букет пышных, еще свежих пионов для Диляры и бутылка хорошего, выдержанного коньяка для Кирилла – удобно лежали в руках Валеры. Они шли пешком, решив пройтись по знакомым улицам вместо того, чтобы ловить такси, наслаждаясь летом. Дорога казалась бесконечной, хотя на самом деле это было всего несколько кварталов.

Виктория ощущала нарастающее напряжение Валеры с каждым шагом, который приближал их к дому Марата. Он поначалу был разговорчив, даже шутил, вспоминая их недавнюю поездку за подарками: как долго они выбирали, спорили о сорте роз, о степени выдержки коньяка. Но чем ближе они подходили к нужному подъезду, тем молчаливее он становился. Его обычно невозмутимое лицо чуть напряглось, а шаг становился чуть менее уверенным. Будто не просто в гости шли, а на допрос. Виктория никогда не видела его таким, и её это умиляло. Обычно он был скалой, а сейчас напоминал большого, немного напуганного кота.

И вот они стояли у двери. Девушка была спокойна как лёд, её ровное дыхание ничуть не изменилось. Она ощущала волнение Валеры, почти физически. Чувствовала легкую дрожь в его пальцах, когда их руки случайно соприкасались.

Блондинка, не раздумывая, взяла его руку в свою. Её пальцы обвили его, мягко сжали.

— Коть, не волнуйся, — улыбнулась она, стараясь, чтобы её голос звучал легко и непринужденно. Она легонько погладила тыльную сторону его ладони большим пальцем.

Валера вопросительно изогнул бровь, глядя на неё широко раскрытыми, слегка обеспокоенными глазами.

— Коть?.. — переспросил он, и в его голосе слышалось легкое недоумение.

— Ну да. Ты напоминаешь мне кота, особенно когда улыбаешься, — объяснила Вика, и её улыбка стала шире, искреннее. На её словах парень чуть расслабился, и вот она, та самая улыбка, которая так нравилась девушке – чуть застенчивая, но искренняя, с легкой морщинкой у уголка глаза – появилась на его губах. На мгновение напряжение ушло, и воздух вокруг них словно стал легче, наполнившись теплом их сцепленных рук.

Блондинка вздохнула, собираясь с мыслями, предчувствуя нечто, что витало в воздухе. Она отпустила руку Валеры и постучала. Дверь распахнулась почти сразу, словно Марат ждал их, приникнув к глазку. На его лице играла широкая, чуть натянутая улыбка, и он по привычке игриво поднял свои темные брови.

— О, пришла парочка! — воскликнул он, и его голос звучал слишком громко, слишком бодро, словно он пытался перекрыть какой-то внутренний шум.

— И тебе привет, — улыбнулась Виктория, пытаясь разгадать эту внезапную браваду. Она заметила, как его глаза быстро скользнули с неё на Валеру, задержались на секунду дольше, чем следовало, а затем метнулись обратно к ней, полные какой-то невысказанной тревоги. В то время как парни жали друг другу руки – Валера сначала с легкой опаской, потом с привычной твердостью – Марат старался не смотреть ей в глаза.

Разувшись в небольшой прихожей, где уже стояли несколько пар обуви, включая внушительные ботинки Вовы, троица прошла в комнату Марата. Из глубины квартиры доносились голоса Кирилла и Диляры, смех, звон посуды – родители ещё только собирались к столу. Комната Марата была их привычным убежищем, местом, где можно было поговорить без посторонних ушей.

Вика только что опустилась на край дивана, чувствуя, как мягкие подушки обволакивают её. Валера сел рядом, а Марат, опустившись на кресло напротив, подался вперед. Его обычно веселый вид сменился на беспокойный, и он нервно теребил край футболки. Его глаза снова искали её, полные вины.

— Тори... — начал он, и в его голосе прозвучало столько нерешительности, что Вика мгновенно поняла: что-то снова случилось. Её интуиция редко подводила. — Я должен тебе сказать...

Не успел он закончить, как дверь распахнулась с грохотом, ударившись о стену, и в комнату вихрем ворвался Вова. Его глаза горели, а лицо было напряжено, на скулах играли желваки. От него исходила волна неприкрытой агрессии, заполнившая собой всю комнату.

— Бусинка, — рявкнул он, и этот окрик пронзил тишину, заставив Марата вздрогнуть.

Вова быстро оглядел комнату, его взгляд остановился на взволнованной блондинке, а затем скользнул к Валере. И вот тут его взгляд изменился – из первоначальной ярости он стал еще более злым, холодным, почти убийственным. Казалось, воздух вокруг них наэлектризовался.

— Ты что тут забыл? Иди отсюда, Турбо, — начал Вова, делая шаг к Валере. Его голос был низким, рычащим, полным неприкрытой враждебности.

Валера, который до этого стоял чуть в стороне, напрягся. Его брови взлетели вверх, и он сжал кулаки, готовый к любому развитию событий.

— Адидас, ты че? — ответил он, и в его голосе сквозила вызов, ясно давая понять, что это не первая их стычка, и что он не собирается отступать.

— Я твой старшой, — Вова усмехнулся, но усмешка была злая, лишенная всякой веселости. — Хочешь, чтобы всему возрасту прописал?

— Вова, он... — попытался вставить Марат, но его слова потонули в нарастающем напряжении, которое казалось, вот-вот взорвется.

Виктория почувствовала, как внутри неё поднимается волна праведного гнева. Она устала от этих игр, от этой «борьбы» за неё, как за предмет. Она резко встала, её спина выпрямилась, а взгляд стал твердым.

— Валера мой парень, и он здесь званный гость, — твердо и с легкой, почти напускной уверенностью проговорила девушка, убеждая в этом, казалось, не только их, но и саму себя. Её голос прозвучал четко, как выстрел в тишине, не оставляя места для сомнений.

Вова, не слушая, резко схватил девушку за руку, его пальцы впились в её кожу, пытаясь увести её из комнаты. Валера мгновенно напрягся, его глаза сузились, и он схватил её за вторую руку, вырывая её из хватки Вовы. Блондинка была зла, её сердце бешено стучало, а кровь закипала, но она молчала, лишь стиснув зубы. Она чувствовала, как её тело разрывается между двумя сильными мужскими руками. Марат, бледный как полотно, был в шоке и винил в этом себя, прекрасно понимая, к чему все идет. Он был готов провалиться сквозь землю.

— Она с тобой не пойдет, — прорычал Валера, его голос был низким и угрожающим, словно предупреждение.

— Ещё как пойдет! — ответил Вова, не отпуская её руки, его глаза горели вызовом.

— Коть... — девушка посмотрела на Валеру, её взгляд был спокойным, но решительным, пытаясь унять его гнев. — Всё хорошо, мы поговорим.

Парни, словно подчиняясь её негласному приказу, ослабили хватку и отпустили её. Руки у Вики еще немного подрагивали, но она сделала глубокий вдох и уверенным шагом пошла в комнату Вовы. Тот, с мрачным выражением лица, последовал за ней, и дверь закрылась, отсекая их от внешнего мира, от любопытных взглядов Марата и остальных гостей.

Тишина в комнате Вовы была оглушительной после недавней перепалки. Виктория обернулась к нему, её взгляд был холоден как лёд. Её руки все еще слегка дрожали, но она сложила их на груди, пытаясь придать себе уверенности.

— Что за цирк? — спросила она, её голос был низким, полным разочарования.

Вова вздохнул, его плечи поникли. Он избегал её взгляда, глядя куда-то в сторону. Его обычная наглость испарилась, и он выглядел растерянным, почти сломленным. Казалось, он собирался с мыслями, а каждое слово давалось ему с трудом.

— Я... — начал он, но запнулся, не в силах продолжить.

— Ты, ты... ты что делаешь, Вов? Что ты хочешь? — Девушка вздохнула, её терпение таяло, с каждой секундой сменяясь жгучей обидой. — У тебя есть девушка, она твоя бусинка. Ты что, забыл? Или она для тебя ничего не значит?

Вова наконец поднял на неё глаза. В них читалась смесь вины и растерянности, но и что-то еще – отчаянное и почти детское.

Голос Вовы был надломленным, когда он наконец заговорил.

— Я... я хотел, чтобы ты ревновала, — наконец выдавил он, его голос был непривычно тихим и лишенным обычной уверенности. Плечи опустились, словно с него сняли тяжелый груз. — Хотел, чтобы ты поняла, каково это – видеть тебя с другими. Я думал, это заставит тебя... ну, снова обратить на меня внимание.

Он отвел взгляд, его щеки слегка покраснели, выдавая его смущение и стыд.

— Но всё пошло не по плану, — продолжил он, голос его стал еще тише, почти шепотом. — Совсем не так. Я просто... я дурак, да?

Он сунул руку в карман брюк и достал оттуда тонкую цепочку с аккуратным, немного поцарапанным кулоном. Блестящий кругляш замер в его руке. Он протянул его ей, его пальцы слегка дрожали.

— Вот... — сказал он. — Твой кулон. Тот, что Марат подарил. Он был у меня... я... случайно нашел его.

Вика уставилась на кулон, который некогда был её, а теперь оказался у Вовы. Затем её взгляд поднялся к его лицу. В её глазах заблестели слезы, но она моргнула, не позволяя им скатиться. Она чувствовала, как в ней закипает жгучая горечь и глубокое, обжигающее разочарование. То, как он манипулировал всеми, как использовал других людей, включая, возможно, и ту самую новую "Бусинку", чтобы добиться своей цели, было отвратительно.

— Я не ожидала от тебя, — голос её дрогнул, предательски выдавая боль, которую он ей причинил. Она протянула руку, вырвала кулон из его пальцев, словно он обжигал ей кожу. Она крепко сжала его в ладони. — Ты... ты низко поступил, Вова. Я разочарована.

С этими словами, не дожидаясь его ответа, она резко развернулась. Её шаги были быстрыми и уверенными, когда она вышла из комнаты. Дверь за спиной захлопнулась с глухим стуком, отрезая их обоих от всего, что было сказано, и от того, что могло бы быть.

Дверь распахнулась, и девушка, только-только сделавшая шаг из комнаты, сразу оказалась лицом к лицу с мамой парней, Дилярой. Воздух в прихожей мгновенно наполнился запахом домашнего уюта – чем-то вроде свежеиспеченного пирога и легкого цветочного парфюма.

— Викуля, привет! — Воскликнула Диляра, ее глаза сияли неподдельной радостью. Женщина, всегда такая теплая и обнимающая, заключила блондинку в крепкие объятия, прижимая к себе с материнской нежностью. — Боже мой, ты так выросла, красавица! Совсем взрослая стала!

Блондинка вдохнула знакомый аромат Диляры, чувствуя, как внутри разливается тепло давних воспоминаний. Улыбка на ее губах была искренней.

— Диляра, ты как всегда прекрасна, ничуть не изменилась! Я так рада тебя видеть!

— Пойдемте за стол, Кирилл уже заждался! — Диляра ласково потрепала Викторию по плечу и грациозно направилась в сторону кухни, оставив за собой шлейф едва уловимого смеха.

В этот же момент из комнаты напротив, где, кажется, до этого шел оживленный спор, вышли Валера и Марат.

Марат, серьезный и сосредоточенный, едва заметно кивнул, его взгляд задержался на девушке чуть дольше обычного. Валера же, словно магнит, тут же притянул ее внимание. В его глазах читалось легкое волнение, но и нескрываемая гордость. Блондинка, не раздумывая, взяла Валеру под руку, ее пальцы слегка сжали его локоть, и они вместе направились в зал, где уже царил гул голосов и аппетитный запах еды.

За столом их ждал Кирилл, глава семьи, с широкой, по-настоящему радушной улыбкой. Его взгляд, полный отеческого тепла, скользнул по Вике.

— Ну какая красавица, — пробасил он, его глаза искрились весельем, и девушка почувствовала, как много значит для нее это простое признание.

— Вы совсем не меняетесь, — хохотнула она в ответ, чувствуя, как напряжение, копившееся с дороги, понемногу отпускает.

— Кирилл, Диляра, — Блондинка, слегка покраснев, обратилась к хозяевам, чувствуя себя немного неловко, но и гордо. — Это мой молодой человек, Валера Туркин.

Кирилл окинул Валеру внимательным, чуть прищуренным взглядом, словно взвешивая.

— Друг Вовы и Марата, что ли? Тот, из вашей компании?

— Да, — подтвердил Валера, его голос звучал спокойно, уверенно. Наконец-то мужчины пожали руки, их рукопожатие было крепким, но между ними повисла неопределенная пауза, словно Кирилл продолжал негласно оценивать молодого человека. — Это вам, — Валера протянул солидную бутылку коньяка, обернутую в подарочную бумагу.

— Спасибо-спасибо... — Кирилл принял бутылку, его взгляд скользнул по этикетке, и он одобрительно хмыкнул.

Валера затем подошел к Диляре.
— А это для вас, — он протянул ей изящный букет нежно-розовых пионов.

Глаза Диляры вспыхнули.

— Красивые, спасибо, дети, — она счастливо вдохнула аромат цветов. — Ну давайте, за стол, нечего в проходе стоять!

Время за столом летело незаметно, будто и не было этих лет разлуки, будто не изменился мир вокруг. Это было то самое "старое доброе": большая компания, теплая атмосфера, знакомые лица. Единственное, что омрачало и без того прекрасную встречу – отсутствие Вовы, которое, впрочем, пока никто не комментировал вслух. Они обсуждали жизнь блондинки в Питере, ее успехи в балете, ее новые горизонты. Кирилл и Диляра, с искренним интересом, расспрашивали о Валере, и девушка с удовольствием рассказывала о нем, чувствуя, как рядом с Валерой ей легко и спокойно.

— Они всегда были для меня как вторые родители, — рассказывала девушка Валере, ее голос был наполнен теплотой. — Мне кажется, я полжизни у вас прожила. — Она улыбнулась, вспоминая детские шалости и уют этих стен.

— Ты нам тоже как родная, — твердо сказал Кирилл, и эти слова согрели Викулю до глубины души.

Внезапно дверь в комнату распахнулась с силой, и в проеме возник Вова. Воздух мгновенно сгустился, словно в комнату ворвался холодный сквозняк. Вова, небрежно окинув всех мутным взглядом, пошатываясь, прошел к столу и шумно сел напротив пары, залпом опрокинув рюмку водки. От него разило алкоголем.

— Ты где был? — Голос Кирилла был жестким, в нем слышалось уже привычное разочарование.

— Бать, не начинай, — отмахнулся Вова, его слова были смазаны.

Марат, до этого немного молчаливый, подался вперед.

— Что за праздник, что ты так нахлюкался? — выплюнул он, его глаза метали искры.

— Ты мне предъявить хочешь? — Голос Вовы прозвучал угрожающе, он подался вперед.

— Вов, успокойся, — осторожно произнесла блондинка, чувствуя, как внутри начинает нарастать тревога. Эта знакомая, разрушительная динамика.

— Ты вообще молчи, — резко отрезал Вова, и девушка сжалась.

— Так дело не пойдет, — Кирилл начал подниматься, его лицо потемнело.

— Пойдет, бать, — огрызнулся Вова, не отводя взгляда от Марата.

— Что у вас случилось? — Диляра, до этого молча наблюдавшая, спросила с болью в голосе. — Вы же были такими дружными!

— А прошла дружба! — Вова нервно вскочил, его кулаки сжались. — Брат за брата не стоит, подруга шлюха! — выплюнул Вова, и эти слова, словно ледяные осколки, вонзились в сердце девушки.

Сердце пропустило удар, а мир вокруг пошатнулся. Валера напрягся, его рука мгновенно легла на ее колено, сжимая в утешающем жесте. Диляра ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Ты что себе позволяешь?! — Голос Кирилла прогремел как гром, его гнев был почти осязаем.

— Да блять, ваша Виктория под Кащеева легла!

Время замерло. Воздух стал плотным, невыносимым. В наступившей тишине был слышен только стук крови в висках блондинки.
Легкие шаги.
Затем раздался звонкий, резкий звук пощечины, эхом прокатившийся по комнате. Из глаз блондинки хлынули слезы, обжигая щеки. Марат, до этого сидевший как статуя, вскочил. Валера, инстинктивно, подбежал к девушке, его лицо было искажено смесью шока и ярости. Для нее всё было как в замедленной съемке – звук пощечины, а затем мир вокруг поплыл, затуманенный болью и унижением.

— Суворов, ты для меня умер, — Голос дрожал, но в нем прозвучала стальная нотка абсолютного презрения. Она резко развернулась и направилась к выходу. — Диляра, Кирилл, извините, я приду, когда его не будет дома.

Валера, не раздумывая, направился за девушкой. Марат сделал шаг, чтобы последовать за ними, но его остановил суровый голос отца.

— Стой. Поговорить надо, — Кирилл произнес это строго, с чуть заметной болью и разочарованием в голосе, глядя на Вову.

Девушка выбежала из подъезда, холодный ночной воздух тут же овеял ее разгоряченное лицо. Она бежала куда-то в темноту, задыхаясь в собственных слезах, слепо, не разбирая дороги. Валера медленно, но решительно подошел к ней, его шаги были мягкими, чтобы не испугать ее еще больше.

— Я... это не правда, Валер... Я... Я бы никогда... — Девушка задыхалась, слова вылетали из нее обрывками, паника душила.

Валера нежно взял ее за дрожащие руки, его прикосновение было невероятно успокаивающим.

— Красивая. Посмотри на меня. Я. Все. Знаю. Все будет хорошо. Я рядом. — Он говорил правду, по крайней мере, всем сердцем хотел, чтобы это было так. Часть его хотела верить Адидасу, той грязной правде. Но... эта хрупкая, бледная девушка, дрожащая в его руках, стала важнее любых старых принципов.

— Не понял, чё это она плачет? — Строгий, взволнованный голос разорвал тишину, заставив обоих вздрогнуть. — Ангелок?

Кащей.

Мой тгк: Втуркси
Делитесь своими эмоциями от прочтения!
И не забывайте ставить звездочки
🌟🌟🌟