11. Ходим вместе, значит?
Ночь поглотила город, укрыв его своим бархатным покровом. Лишь редкие фонари да лунный свет, пробивающийся сквозь плотные шторы, нарушали царивший полумрак в квартирах. В воздухе витало напряжение прошедшего дня, не давая покоя ни одному из обитателей.
Для Марата эта ночь была сплошным комом нервов. Он метался в своей кровати, словно пойманный зверь, одеяло стало тяжелой, удушающей тканью, а подушка — камнем. Тревога за подругу детства не давала ему покоя. Ее потускневшие глаза, ее растерянность, ее испуг, когда она поняла, что кулон пропал — все это стояло перед его глазами. Неужели Вова? Старший брат, казалось бы, всегда рассудительный и справедливый, мог бы совершить такую глупость? Сердце Марата сжималось от предчувствий, каждое из которых было хуже предыдущего. Он не мог дышать, не мог лежать. В конце концов, не выдержав, он резко отбросил одеяло и, на цыпочках, чтобы не разбудить спящих родителей, прокрался к двери Вовиной комнаты.
Дверь старшего брата оказалась чуть приоткрыта. Изнутри не доносилось ни звука, но Марат почувствовал слабый запах сигарет, выветрившийся лишь частично. Он осторожно заглянул внутрь. Вова сидел на краю своей кровати, освещенный лишь тусклым светом, льющимся из окна. Его взгляд был устремлен в пустоту, а в руке, небрежно опущенной, поблескивал знакомый кулон. Точно такой же, какой носила Тори. Кулон блондинки.
Марат словно получил удар под дых. Все его сомнения вмиг развеялись, уступив место жгучей обиде и гневу. Он ворвался в комнату, не заботясь о тишине, хотя инстинктивно и старался говорить глуше.
— Вов, а... — Его голос был полон негодования, но, увидев, как Адидас, вздрогнув, резко упустил руку с кулоном, словно пытаясь скрыть улику, Марат ощутил, как по телу прошла волна еще более острого разочарования.
— Это ты его взял?! — шипел Марат, чувствуя, как желчь подступает к горлу. Он стиснул зубы, чтобы не сорваться на крик, ведь родители уже спали, а это был слишком личный, слишком острый разговор, чтобы выносить его на всеобщее обозрение. — Нет, ты бы не стал... — вдруг осекся он, пытаясь найти хоть какое-то оправдание. — Значит Наташка твоя? Вы че, совсем что ли?! Это же детские игры!
Вова лишь медленно поднял голову, его взгляд был необычайно спокойным, почти безразличным, что еще больше выводило Марата из себя.
— Маратик, успокойся... — протянул Вова, его голос звучал глухо, как будто он говорил из какого-то далекого колодца.
— Успокойся?! Ты видел глаза Тори?! — каждое слово давалось с трудом, Марат чуть ли не задыхался от возмущения. — Она так волновалась! Она чуть не плакала! Вы вообще ненормальные! — Он чувствовал, как закипает внутри, переживая за подругу всем своим существом. — Ты решил вообще всё испоганить, что у нас есть?! Всё наше детство, всё наше... всё!
Адидас старший медленно выдохнул, его взгляд оставался задумчивым и слишком спокойным, что пугало.
— Она уже сама испоганила всё, Маратик.
Эти слова прозвучали как приговор, повисли в воздухе тяжелой завесой. Марат напрягся, его сердце пропустило удар.
— Ты о чём?.. — Он боялся услышать ответ.
— А я о том, Маратик, что Виктория наша с Кащеем мутки водит.
Кащей. Одно это имя, как удар по голове.
— С чего ты взял это? — Голос Марата дрогнул. Не может быть. Не его Тори.
— Не важно, но доказательства есть.
— Нет, Вов... — Марат отчаянно покачал головой. — Я её с пеленок знаю, она не могла! Не могла она с ним...
— Иди спи, а... Завтра разберемся. — Вова протянул руку, в которой все еще был зажат кулон, и положил его на тумбочку. — Сам отдам. Иди.
Марат оцепенел. Он хотел схватить кулон, защитить его, но вместо этого послушно повернулся и вышел из комнаты, чувствуя себя раздавленным. Он не спал. Он не верил, что его Тори могла сделать что-то плохое. Не могла быть с Кащеем. Она девочка спокойная, ласковая, да, иногда с огоньком, но это был огонек озорства, а не опасности. Он знает её, знает лучше всех, она бы не стала. Он представлял ее смех, ее ямочки на щеках, ее серьезный взгляд, когда они обсуждали свои детские тайны. И все это никак не вязалось с Кащеем.
В это же время, на другом этаже, в квартире Романовой, тоже был переполох, но другого толка. Тишину прервали нервные голоса, перемежающиеся тяжелыми выдохами. Турбо ходил по комнате, словно зверь в клетке, его кулаки были сжаты, а мышцы играли под тонкой футболкой. Виктория, бледная, сидела на диване, ее потускневшие глаза следили за ним, полные страха и усталости.
— Это же был Кащей! — рычал Валера, каждое слово вырывалось с усилием. — Что ему от тебя надо?! — Он резко остановился напротив неё, его взгляд прожигал. — Красивая, между вами что-то есть?..
— Валер, успокойся... Дай объяснить! — злилась блондинка, ее голос был на грани срыва, ведь до этого, парень не дал ей и слова сказать, перебивая на полуслове, нагнетая обстановку своей яростью.
Собравшись с силами, девушка начала пересказывать всё. Абсолютно всё, что было, с момента прогулки по рынку и до странной встречи сегодня вечером. Валера слушал внимательно, его челюсти были стиснуты, а кулаки сжимались и разжимались. Он волновался за девушку, и старался правильно понять, пропустить сквозь себя каждое ее слово.
— И он передал мне подарок... — голос Виктории чуть дрогнул. — Там была моя детская фотка, которой нет даже у меня, но то место такое знакомое... Будто вырванная из другой жизни. И он пришёл сегодня, зачем — не знаю, честно! Вот и всё... — закончила она свой рассказ, измученная, опустошенная.
Турбо молчал. Минута. Две. Тишина в комнате наэлектризовалась. Вдруг, без предупреждения, рука парня, словно выстрел, влетела в стену, оставив на обоях вмятину и хруст собственных костяшек.
— Конченный старшой, блять! — взревел он, его голос эхом разнесся по квартире, полному вспышки ярости. — Что ему надо от тебя-то, блять?!
Девушка испуганно вздрогнула, отшатнувшись на диване. Ей было страшно, но она понимала, что эта ярость направлена не на нее, а на угрозу, которую представлял Кащей.
Увидев страх в глазах блондинки, парень тут же изменился. Его плечи чуть расслабились, ярость начала медленно отступать, сменяясь глубокой тревогой.
— Извини, красивая... Я не хотел тебя напугать. — Он сделал шаг, затем еще один, и загреб её в свои сильные объятия, прижимая к себе, словно оберегая от всего мира.
— Я правда не знаю, что он от меня хочет, Валер. Но... понимаешь, он не был злым или каким-то плохим, — Виктория подняла на него глаза, ее взгляд был серьезным. — Он показал себя с другой стороны, сказал, как его зовут, и... — не успела закончить Виктория.
Валера резко отстранился, его глаза расширились от удивления.
— Имя сказал? — Его голос был полон недоверия. — Никто не знает имя Кащея, красивая... Это священное имя... почти тайна. — усмехнулся он. — Ладно, разберемся... Но старайся не быть с ним один на один, договорились?
— Договорились... — прошептала она, ощущая его тепло и силу. — И Валер, ты первый, кто об этом узнал...
— Надо будет рассказать Адидасу, чтоб решил что-то. Люди не то подумать могут, могут оклеветать. А это нам ни к чему.
— Надо спать... Завтра ужин... — Ее голос звучал устало.
Девушка аккуратно освободилась из объятий Валеры. Посмотрев в его глаза, где смешались беспокойство и нежность, она мягко улыбнулась и пошла стелить парню в гостиной, стараясь максимально отгородиться от всего произошедшего.
Уснула она быстро, ведь сил просто не было, тело и разум требовали полного отключения.
Но даже во сне покой не пришёл. Девушке снились кошмары, снова... Неясные тени, преследующие ее, голос Кащея, звучащий слишком близко, и знакомое, но неуловимое место с фотографии.
Проснулась она резко, сдавленно вскрикнув, когда увидела Валеру, сидевшего около ее кровати. Он нежно смотрел на неё, его лицо было полно заботы.
— Красивая... Всё хорошо?.. Ты кричала. Я... я волнуюсь. — Парню было сложно сказать эти слова, такие нежные и уязвимые, но он сказал, он впервые смог сказать, впервые смог выдавить из себя что-то иное, что-то не агрессивное или без интересное.
— Кошмары... — прошептала она, прижимая руку к груди, где все еще колотилось сердце.
— Зови если что, я рядом. — Валера мягко улыбнулся и собирался уйти, давая ей личное пространство.
— Валер... полежи со мной, пожалуйста... — неожиданно сказала девушка, ее голос был еле слышен, но в нем была такая искренняя мольба, что Валера не мог отказаться.
Парень без слов залез под одеяло, осторожно притянув к себе девушку. Он уткнулся носом в её волосы, вдыхая их аромат, и почувствовал, как она расслабилась в его объятиях. Виктория уснула почти мгновенно, ее дыхание стало ровным и спокойным. А вот парень нет. Он думал о ней. Думал, как эта блондинка, появившись в его жизни, перевернула в нём всё. На сердце Валеры словно рухнул целый мир, до этого так тщательно оберегаемый от нежности. Он не знал, что делать с этим чувством, таким чужим и таким, до боли, правильным. Ведь это заметила даже сестра.
Утренний свет едва пробивался сквозь занавески, рисуя бледные полосы на полу. Валера проснулся не от будильника, а от какого-то внутреннего спокойствия, которое, казалось, все еще витало вокруг него после ночи, проведенной в объятиях Виктории. Он чувствовал ее запах на своём теле, тепло ее тела, отпечатавшееся на простынях. Но стоило ему потянуться, как рука наткнулась на пустоту.
Ее не было. Легкое, но заметное разочарование кольнуло где-то под сердцем. Он провел ладонью по смятой простыне, пытаясь удержать ускользающее ощущение ее присутствия. Тишина в спальне казалась неестественной после беспокойной ночи. Валера встал, быстро натянул футболку. Куда она могла деться? Вдруг до его слуха донеслись звуки. Неясная мелодия, приглушенный звон посуды и... аромат. Запах чего-то жареного, такого домашнего и аппетитного, что желудок тут же дал о себе знать.
Запахи и звуки вели его на кухню. Он остановился в дверном проеме, словно завороженный. Солнечный луч пробивался сквозь окно, заливая светом фигурную тень, которая двигалась в ритм музыке. На стареньком кассетнике играл «Мираж», и Виктория, подпевая во весь голос, еще с мокрыми кудрявыми волосами, пританцовывала, держа в одной руке горячую сковородку, а другой придерживая юбку домашнего халата. Ее бедра плавно покачивались в такт знакомым строчкам. Улыбка сама собой растянулась на лице Валеры. Вот это утро, подумал он. Безмятежное, живое, наполненное ее светом. Которого не было так давно.. Таким он представлял свои идеальные утра, но никогда не думал, что они могут быть настолько реальными. И уж точно не с кем-то, кто ворвался в его жизнь так внезапно и перевернул все с ног на голову. Он чувствовал, как напряжение последних дней отступает, сменяясь удивительным, непривычным спокойствием.
Она, должно быть, почувствовала его взгляд или уловила его легкое движение. Заметив Турбо, девушка чуть вздрогнула, а затем повернулась к нему с ослепительной улыбкой, от которой на сердце у Валеры стало необычайно тепло.
— Добрый день, — ее голос был легким и звонким, как утренняя птица.
— Добрый... — Валера подошел к столу, садясь на стул, все еще не веря в эту идиллию. — Уже день?
— Да, — блондинка кивнула, ловко орудуя лопаткой, — через три часа ужин, так что.. — Она наложила ему еду в тарелку: яичница с чем-то мясным, похоже на вчерашние остатки, но пахнет потрясающе. — Ты ешь. В ванной я оставила чистое полотенце, и... — она хитро прищурилась, — Катька занесла твои вещи.
Валера даже не сразу сообразил.
— Когда она успела? Она же...
— А вот! — промолвила блондинка, сияя. Она быстро вытерла руки и пошла собираться, оставив Валеру наедине с вкусным завтраком и размышлениями о его сестре.
Виктория направилась в свою комнату, оставляя за собой шлейф едва уловимого цветочного аромата. Она решила, что этот день должен быть светлым, несмотря ни на что. Ее пальцы ловко творили волшебство: нежный макияж, подчеркивающий ее зеленые глаза, легкий румянец на щеках, блеск на губах. Потом она взялась за волосы, тщательно высушивая свои кудри, которые тут же рассыпались водопадом золотистых прядей. Из шкафа она достала красивое молочное платье, легкое и воздушное, словно облако, оно идеально ложилось по фигуре, подчеркивая хрупкость, и в то же время – силу. Напоследок она добавила того же цвета ободок, который обрамлял ее лицо, придавая ей вид какой-то невинности, но глаза ее говорили совсем о другом.
Рука потянулась к шкатулке с украшениями. Ее взгляд упал на браслет, который ей подарил Кащей. Странно, но он не вызывал отторжения, наоборот, притягивал какой-то своей загадочностью. Она надела его, чувствуя на запястье прохладное прикосновение металла, а на руке красовалось подаренное Валерой кольцо. Тут же, словно гром среди ясного неба, она вспомнила про кулон. Тот самый, ее кулон, что был так дорог, что связывал ее с детством, с самыми светлыми воспоминаниями. С Маратом, с Вовой... Но его не было. Внутри все сжалось от боли и обиды. Чьи-то чужие руки прикоснулись к ее святыне.
Она сделала глубокий вдох. Нет. Не сейчас. Сегодня она не позволит этому сломить себя.
— Не время расстраиваться... — прошептала она в пустоту, стараясь отогнать непрошеные мысли и сосредоточиться на грядущем ужине, который обещал быть если не спокойным, то уж точно полным событий.
Воздух в коридоре уютной квартиры блондинки был легким, пропитанным едва уловимым ароматом ее духов и свежего кофе. Валера, нервно поправляя идеально сидящую на нем черную рубашку, ждал. На ощупь ткань была непривычно мягкой, струящейся, а брюки сидели так, словно их шили на заказ. Это было чуждо, слишком «правильно» для него, человека, привыкшего к вытянутым футболкам и джинсам, пережившим не одну передрягу. Тем не менее, он ловил себя на мысли, что эта новизна ему нравится. Он ждал «красивую».
Наконец, дверь спальни распахнулась, и на пороге возникла Виктория. Валера почувствовал, как перехватило дыхание. Ее светлые волосы, уложенные в легкие волны, обрамляли точеное лицо, а глаза сияли озорством. На ней было что-то простое, но элегантное, идеально подчеркивающее ее фигуру. Она, не отводя взгляда, оценила его с ног до головы. Ее взгляд скользнул по его широким плечам, напряженным бицепсам, уходящим под новую черную ткань. На губах появилась легкая улыбка.
Подойдя совсем близко, так что Валера почувствовал тепло ее тела и легкий цветочный шлейф, Виктория протянула руку. Ее тонкие, прохладные пальцы скользнули к его вороту и, чуть помедлив, расстегнули верхнюю пуговку. Валера едва заметно вздрогнул от неожиданной близости, а по его телу пробежал мурашки.
— Красивая, ты слишком красивая для красивой, — пробормотал Валера, пытаясь улыбнуться, но чувствуя, как краснеют кончики ушей. Его голос, обычно низкий и уверенный, предательски дрогнул.
Виктория расхохоталась. Ее звонкий, серебристый смех наполнил коридор, заставляя Валеру чувствовать себя еще большим простаком.
— Валер, комплименты — это не твоя сильная сторона, — проговорила она сквозь смех, легонько хлопнув его по груди.
— Уж извините! — саркастично, но с какой-то новой, несвойственной ему мягкостью, поклонился парень. — И я не припомню у себя этой рубашки и брюк. Вроде как, всю жизнь в другом ходил.
— Это мой тебе подарок! — заявила она, и прежде чем он успел хоть что-то возразить, быстро чмокнула его в щеку. Легкое касание ее губ, словно электрический разряд, заставило румянец вспыхнуть на его лице ярче прежнего. — Ничего слышать не хочу, подарок и всё!
Валера застыл, чувствуя, как жжет в том месте, где ее губы коснулись его кожи. Но думал он не о вещах, не о подарке, а о блондинке, снова... О том, как она заботится о нём, словно они уже много лет делят одну подушку, одну жизнь. Подбирает ему одежду, следит, чтобы он был «красивым». И как она сама краснеет после такого легкого поцелуя, будто они маленькие дети, впервые рискнувшие прикоснуться друг к другу. Необыкновенная, его красивая. Она будет его. Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела, каждым звериным инстинктом.
— Ты чего застыл? — щелкала девушка пальцами перед его носом. — Алё! Земля вызывает Турбо!
Турбо вздрогнул, резко возвращаясь из мира своих мыслей.
— Задумался, красивая, — он постарался, чтобы голос звучал ровно, как обычно. — Пошли?
Девушка уже была в белых туфельках на тонком каблуке, которые казались хрупкими рядом с его массивными фигурой. А Турбо... Турбо стоял в своих старых, поношенных кроссах, «взятых» когда-то еще из Москвы, которые помнили асфальт самых разных улиц и запахи самых разных приключений.
— Блин... — Виктория опустила взгляд на его обувь, потом на свои изящные туфли. — Про обувь забыла! Ну ладно, — она вздохнула, решив не заморачиваться, и вытолкнула Валеру из квартиры, едва не отправив его кубарем по лестнице.
Закрывая дверь на несколько оборотов замка, девушка промолвила, не оборачиваясь:
— У нас есть минут сорок. Идём до магазина, покупаем цветы Диляре и что-нибудь Кириллу. Не знаю, что он любит.
— Так и называть их? — Валера почувствовал волнение. Это было странно и непривычно — нервничать из-за знакомства. Он переживал, будто знакомится с родителями девушки, с которыми нужно произвести хорошее впечатление. Но они не ее родители, и он вовсе не ее парень. По крайней мере, пока нет.
— Я с детства зову их так, и ты, наверное, можешь. Узнаем позже, — Виктория улыбнулась ему, словно читая его мысли.
По дороге они болтали обо всём. Девушка рассказывала парню, как лучше себя вести, чтобы не показаться чужим, но при этом оставаться собой — таким, каким она его знала. Немного о своём детстве, о том, как познакомилась с Катькой, о Питере, который был для нее больше, чем просто город, — домом. Она сама не понимала, как они с Валерой за такой короткий срок стали настолько близки. Было ощущение, что они знакомы целую вечность, хотя их пути пересеклись совсем недавно. Но им это нравилось. Это странное, уютное чувство принадлежности друг другу.
— И... Кстати, забыла сказать... Ко мне приставал один парень, на второй день как я приехала, — небрежно бросила она, словно речь шла о погоде.
Валера резко остановился. Улыбка сползла с его лица, глаза потемнели.
— И ты молчала, красивая?! — в голосе зазвучала едва сдерживаемая ярость. Кулаки непроизвольно сжались. Внутри него поднялась волна защитной агрессии. Никто не смеет трогать «его» красивую.
— Я хотела, честно! Но времени не было! — быстро ответила Виктория, пытаясь унять его гнев.
— И что дальше? — процедил он сквозь зубы.
— Я сказала ему, что... сказала, что хожу с тобой! — быстро промолвила блондинка, опустив глаза.
Напряжение в теле Валеры мгновенно спало, и он расхохотался. Громко, заразительно, так, что прохожие оборачивались.
— Ходим вместе, значит? Я-то думал, это Марат придумал, а оказывается, это ты! — не унимался парень, едва сдерживая смех. — Так и скажи, что с первого дня влюбилась в меня! — самодовольно ухмыльнулся Валера, из-за чего тут же получил легкий, но ощутимый подзатыльник от девушки.
— Ага, чего захотел! Это было ради моей безопасности! — запротестовала Виктория, но уголки ее губ предательски дрогнули.
Валере, наоборот, эта новость понравилась. "Вместе для всех, значит, и будут вместе позже", — подумал он. Это была не просто новость, это было подтверждение его собственных желаний, его плана. Девушка не выходила из его головы ни на секунду. И он сделает всё, чтобы она оставалась там. Навсегда.
Мой тгк: Втуркси
Делитесь своими эмоциями от прочтения!
И не забывайте ставить звездочки
🌟🌟🌟