уроки
Алиса усердно скребла пол в коридоре, когда тень упала на мокрые доски.
— С завтрашнего дня твой график меняется, — Герта скрестила руки на груди. — После утренней уборки будешь приходить в Южную башню. К тебе приставят учителя.
Тряпка выскользнула из ослабевших пальцев.
— Какого... учителя? — голос Алисы звучал хрипло.
Герта усмехнулась, разглядывая её дрожащие руки:
— Ты же не думала, что королева держит омег только для мытья полов? Тебя будут обучать музыке, танцам... и как угождать альфа-аристократам.
— Я не согласна, — Алиса встала, сжимая ведро как оружие. — В объявлении не было ни слова об этом!
Старшая камеристка сделала шаг вперёд, и Алиса почувствовала горький запах её гнева:
— Ты принадлежишь дворцу, глупая девочка. Твоё тело, твоя течка, твоя невинность — всё куплено за долги твоего покойного отца.
Удар.
Герта влепила пощечину, когда Алиса попыталась отбежать.
— Попробуешь отказаться — окажешься в подвале, где гвардейцы перевоспитывают строптивых. Хочешь проверить?
Из-за колонны вынырнула Лира с грудой белья. Её взгляд кричал: "Молчи!"
— Я... я буду, — прошептала Алиса, чувствуя, как по щеке стекает кровь.
Герта кивнула:
— Умница. Первый урок после завтрака. И надень синий чепчик — твои русые волосы слишком привлекают внимание.
Когда старшая ушла, Лира прошептала на ухо:
— Теперь ты поняла? Твоё сопротивление только ускорит подготовку. Но у нас есть план...
Алиса ждала, пока шаги Герты окончательно затихнут в коридоре, прежде чем резко развернуться к Лире:
— Ты знала! Все это время знала, зачем меня взяли во дворец!
Лира бросила быстрый взгляд на дверь и потянула Алису за собой в глубь прачечной, где шум воды заглушал их голоса:
— Конечно знала. Но если бы сказала тебе раньше, ты бы отказалась ехать, а потом тебя бы просто схватили и привезли силой.
— Лучше бы так! — Алиса сжала кулаки. — Я бы хоть дралась, кусалась...
— И умерла бы в первый же день, — холодно перебила Лира. — Здесь не деревенские старосты, Алиса. Здесь тебя сломают, даже не испачкав рук.
Алиса отвернулась, глядя на пену в медном котле. Ее отражение в воде казалось чужим — бледное лицо, испуганные глаза, русые волосы, выбившиеся из-под чепца...
— Почему все так смотрят на мои волосы? — неожиданно спросила она. — И Герта, и та... женщина в черном платье. Что в них особенного?
Лира замерла, затем нерешительно провела рукой по своим рыжим прядям:
— Ты действительно не знаешь? — она понизила голос до шепота. — Русые омеги... они редкие. Говорят, их дети рождаются сильнее. А если во время течки волосы становятся розовыми...
Она не договорила, но Алиса почувствовала, как по спине побежали мурашки.
— Значит, меня выбрали не случайно, — прошептала она.
Лира кивнула:
— Королевская семья давно ищет русую омегу. Ты даже не представляешь, какие слухи ходят о твоей... ценности.
За дверью раздались шаги. Лира мгновенно изменилась, громко сказала:
— И не забудь вычистить углы, новенькая! Грязи тут на год вперед!
Когда вошедшая горничная удалилась, она быстро прошептала:
— Полнолуние. Три ночи осталось. Будь готова.
Алиса кивнула, но в голове уже звучал новый вопрос: что она готова сделать ради свободы?
После разговора с Лирой Алиса медленно брела по длинному коридору, ведущему в Южную башню. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги сами сопротивлялись тому, куда её вели. Она машинально поправила синий чепчик, натянутый по приказу Герты, чтобы скрыть ненавистные русые волосы.
Скрип ступеней винтовой лестницы отдавался в висках назойливым эхом. Алиса задерживала дыхание, когда мимо проходили слуги — каждый мог оказаться тем самым "учителем".
— Опоздала на семь минут, — раздался холодный голос, как только она переступила порог круглой комнаты под самой крышей.
Женщина в строгом сером платье с высокой шейкой сидела у окна, положив на колени трость с серебряным набалдашником. Её волосы цвета воронова крыла были собраны в тугой узел, а глаза...
Алиса вздрогнула. Глаза были разного цвета — один карий, другой неестественно голубой, будто стеклянный.
— Садись.
Комната оказалась странной — ни парт, ни учебных принадлежностей. Только низкий стол, два стула и большой зеркальный шкаф во всю стену.
— Меня зовут мадам Ортанс. Я буду обучать тебя трем наукам: молчанию, покорности и... — её губы дрогнули в подобии улыбки, — предвидению желаний.
Алиса сжала кулаки под столом:
— Я не хочу...
— Заткнись. — Трость стукнула по полу. — Первый урок: ты не хочешь ровным счётом ничего. Твои желания умерли в тот момент, когда ты переступила порог дворца.
Мадам Ортанс достала из складок платья тонкий серебряный прутик.
— Покажи руки.
Когда Алиса нерешительно протянула ладони, женщина резким движением ударила по пальцам. Боль обожгла кожу.
— Не так. Ты должна предлагать их, как драгоценный подарок. Снова.
Десять ударов. Десять попыток. К третьему разу Алиса научилась сдерживать слёзы. К пятому — подавать руки с изящным изгибом запястья.
— Неплохо, — пробормотала мадам Ортанс. — Теперь встань.
Последующие два часа превратились в кошмар. Как ходить (мелкими шагами). Как стоять (слегка склонив голову). Как дышать (неглубоко, почти неслышно). Каждую ошибку отмечали ударом прута.
Когда солнце уже клонилось к закату, мадам внезапно встала:
— Достаточно на сегодня. Завтра мы начнём с поклонов.
Алиса не сразу поняла, что урок окончен. Её тело болело, а на запястьях краснели полосы.
— Можешь идти, — повторила мадам, уже стоя у двери.
Но когда Алиса потянулась к ручке, женщина неожиданно добавила:
— И смой эту грязь с лица. Королева ненавидит следы слёз.
Дверь захлопнулась, оставив Алису одну с мыслью, что настоящие уроки ещё даже не начинались.
Алиса шла по темному коридору, прижимая к груди дрожащие руки. Каждый шаг отдавался ноющей болью — спина горела от постоянного напряжения, на запястьях и пальцах краснели полосы от ударов, а ноги подкашивались после часов стояния в неестественной позе.
Она прикусила губу, чтобы не застонать, когда неловко ступила на скрипучую ступеньку лестницы. В ушах еще звенел холодный голос мадам Ортанс: *"Ты не хочешь ровным счетом ничего"*.
— Врешь, — прошипела Алиса в пустоту, сжимая кулаки. — Я не хочу...
Она резко замолчала, услышав шаги в соседнем коридоре. Прижалась к стене, затаив дыхание. Только когда звуки затихли, продолжила путь, теперь уже молча.
Ее комната казалась крошечным убежищем после того ада. Алиса заперла дверь на засов (подарок Лиры — обычные служанки не имели права запираться) и наконец позволила себе дрожь.
— Не могу... Не могу так... — она упала на узкую кровать, зарывшись лицом в жесткую подушку.
Гнев подступал комом к горлу. Она швырнула синий чепчик в стену, потом схватила кувшин с водой — но вовремя остановилась. Шум привлечет внимание.
— Твари, — прошептала она, стискивая зубы. — Все до единой.
Алиса подошла к крошечному окну, впуская ночной воздух. Где-то внизу, за тремя высокими стенами и рвом с водой, лежал лес. Свобода.
— Бежать, — прошептала она. — Нужно бежать.
Но как?
1. **Через подземелья** — Лира говорила что-то о старых туннелях под кухней
2. **Подмена** — во время следующей стирки можно попробовать сбежать с возом белья
3. **Договор** — найти ту загадочную даму в черном и попытаться договориться
Алиса сжала виски. Каждый вариант был полон дыр.
Она потянулась под матрас, где прятала смятую записку Лиры. Три переплетенных полумесяца. Полнолуние через... два дня.
— Если это ловушка?
Но выбора все равно не было.
Алиса погасила свечу и укуталась в одеяло, прислушиваясь к шагам в коридоре. Впервые за день ее губы дрогнули в подобии улыбки.
— Хорошо же вы будете выглядеть, когда я исчезну, — прошептала она в темноту, представляя, как Герта и мадам Ортанс рвут на себе волосы.
План созревал в голове вместе с новой решимостью. Завтра она будет идеальной ученицей. А послезавтра...
Луна за окном освещала ее руку, сжатую в кулак. Русые пряди, выбившиеся из-под грубого одеяла, казались серебряными в холодном свете.