Каникулы Элли.
Тикаани смотрела, как автомобиль плавно выезжает за ворота и исчезает на дороге, ведущей к трассе.
Пряча руки в карманы, она тихо проговорила. — Интересно, кто из нас вернётся другим.
__________________________________
Машина ехала ровно, почти бесшумно. Только гул шин и редкие удары ветра о кузов нарушали тишину.
Элли сидела на заднем сиденье, глядя в окно. Дорога тянулась лентою между мокрыми деревьями, небо оставалось низким и тяжёлым, словно собиралось снова пролиться дождём.
Отец, сидевший впереди, не оборачивался. Он всегда водил сам — спокойно, точно, без рывков.
Эта манера как будто отражала его характер: выверенный, контролирующий каждое движение.
— Ты выглядишь взрослее, — произнёс он спустя почти двадцать минут пути.
Голос ровный, будто констатация факта.
— Может быть, — ответила Элли спокойно, не отрывая взгляда от дороги.
— В академии всё в порядке?
— Да.
— Проблем нет?
— Нет.
Пауза. Только шум ветра.
Он слегка кивнул, не глядя на неё.
— Хорошо.
Элли усмехнулась уголком губ — тихо, почти незаметно.
Каждый их разговор был похож на этот — короткие фразы, сдержанные слова.
Будто между ними стояла невидимая стена, к которой оба привыкли, но никто не решался убрать.
Она отвела взгляд к боковому зеркалу — в отражении мелькнули её собственные глаза, немного усталые, немного задумчивые.
И почему-то — Джеффри.
Мгновенно, будто кадр из вчерашнего дня: его взгляд, дождь, и та теплая куртка, которую он набросил на её плечи.
Она вздохнула, чуть отводя глаза.
— Что-то не так? — спросил отец, заметив движение в зеркале.
— Всё в порядке, — быстро ответила Элли. — Просто думаю.
— О чём?
Она чуть улыбнулась, глядя на пейзаж за стеклом.
— О том, что неделя — может быть длиннее, чем кажется.
Отец ничего не сказал.
Он не привык задавать лишние вопросы.
И всё же, в какой-то момент, его рука чуть крепче легла на руль — будто он уловил в её голосе что-то, чего не понял, но почувствовал.
Машина плавно свернула на трассу.
Вдали, за облаками, медленно пробивалось солнце — бледное, но живое.
⸻
Дом отца стоял на возвышенности — чуть выше остальных, на северном краю поселения.
Отсюда открывался вид на весь посёлок: десятки домов, крыши которых уже покрывал лёгкий снежный налёт, а за ними — бескрайние хвойные леса, уходящие в туман.
Снег шёл почти бесшумно, мягко оседая на ветках елей.
Воздух был хрупкий, прозрачный, пах морозом и дымом из каминов.
Каждый вдох обжигал лёгкие — холодом, свободой и чем-то родным, что Элли не могла объяснить.
Она стояла у порога, пока отец закрывал багажник.
На нём — та же уверенность, тот же холодный покой, что и в их доме.
— Всё так же, как ты любишь, — сказал он, глядя на снежную тропинку, ведущую к воротам.
— Здесь ничего не меняется, — ответила Элли тихо.
Дом был старый, каменный, с большими окнами, которые выходили прямо на склон.
Внутри — тепло и запах смолы от камина.
Но даже огонь не мог заглушить ощущение, что за стенами начинается другой мир — тот, где её настоящее «я» чувствовало себя живым.
⸻
Стая ждала у подножья.
Их дома были расположены плотнее — ближе к лесу, словно они сами стремились быть рядом с дикой частью этого края.
Когда Элли спустилась, снег под ногами тихо скрипел, а дыхание клубилось в воздухе белым паром.
— Лидер вернулась, — сказал кто-то с улыбкой.
Элли коротко кивнула.
— Не лидер. Просто одна из вас.
Но в этих словах не было правды — и они все это знали.
Когда она проходила мимо, головы склонялись сами собой, шаги становились тише.
Она была для них не просто дочерью своего отца — вожаком, даже если не называла себя так.
⸻
Поздно вечером снег усилился.
Белые хлопья ложились густо, превращая всё вокруг в картину, где звуки будто тонули в мягком покрове.
Элли стояла на балконе, укрывшись шерстяным шарфом, глядя на север — туда, где лес тянулся к горизонту.
Внизу мерцали окна домов стаи — жёлтые, тёплые, живые.
Оттуда доносились голоса, смех, редкий вой.
А над всем этим — звёзды, размытые лёгким снегом.
Отец вышел следом, держа в руках две кружки с горячим чаем.
Он молча протянул одну Элли.
— Нравится? — спросил он спустя минуту.
— Здесь тихо, — ответила она. — Но иногда кажется, будто тишина громче любых звуков.
Он усмехнулся.
— Это север. Здесь всё говорит шёпотом. Даже снег.
Элли посмотрела вниз, на людей, что собирались у костра, и её взгляд стал мягче.
Она знала — завтра они снова пойдут в лес, проверять следы, патрулировать границы, как всегда.
И всё вернётся на круги своя.
Только где-то глубоко внутри — под спокойствием, холодом и снегом — всё ещё жило ощущение чьего-то взгляда, тяжёлого и родного.
И она не знала, почему именно сейчас, среди северной тишины, ей вдруг захотелось, чтобы рядом стоял он.
Север встретил Элли снегом.
Он падал густо, медленно, оседая на домах, на хвойных ветвях, на тропах, ведущих к самому центру селения.
Дом их семьи стоял выше остальных — из серого дерева, с широкими окнами и запахом костра, который не выветривался даже зимой.
Когда Элли поднялась по ступеням, отец стоял у входа — высокий, с усталым, но мягким взглядом.
— Неделя обещает быть тихой, — сказал он. — Но всё равно помоги мне с младшими, хорошо?
Она кивнула.
Не приказ, а просьба. Не долг — привычное единство.
⸻
Понедельник.
Ночь ещё не отступила, когда Элли вышла на снег.
Воздух был морозным, небо — густо-серым, и только редкие искры света пробивались сквозь облака.
Она опустилась на колено, и через секунду на месте девушки стояла волчица — серебристая, гибкая, с внимательными глазами.
Отец уже ждал — мощный тёмный волк с глазами цвета стали.
Он коротко выдохнул, подавая сигнал.
Стая двинулась.
Они тренировались в связках: бег по следу, охота на скорость, манёвры в снегу.
Элли держалась ближе к молодым, помогала с движением, показывала, где ошиблись, подбадривала лёгким касанием лапы.
Иногда отец бросал на неё взгляд — одобрительный, молчаливый.
⸻
Вторник.
Утро началось с обхода территории.
Отец шёл впереди, Элли — рядом.
Снег трещал под лапами, ветер доносил запах хвои и зверей.
— Следи за южным склоном, — сказал он. — Там снова пересеклись чужие следы.
Она кивнула и ушла по следу, исчезнув в белом мареве.
Волчица двигалась быстро и бесшумно, каждый шаг — уверенный, выверенный.
Когда след оборвался у замёрзшего ручья, Элли подняла взгляд на небо.
Снег шёл тихо, как дыхание.
Она почувствовала покой.
⸻
Среда.
Тренировка шла весь день.
Стая делилась на группы: старшие с отцом, младшие с Элли.
Она показывала им, как слушать инстинкты, как читать запахи, как не бояться ветра.
Когда один из юных волков оступился на спуске и покатился в снег, Элли тут же оказалась рядом.
Она тихо толкнула его носом, помогая подняться.
— Не бойся. Снег — твой друг, — будто сказала её тишина.
Отец наблюдал со склона, и в его взгляде мелькнула гордость.
⸻
Четверг.
Весь день они провели в пути.
Отец повёл стаю дальше — к северным границам, где старые ели стояли, как стражи.
Элли шла сбоку, следила за младшими, помогала тем, кто уставал.
Когда солнце садилось, они вернулись, покрытые инеем и усталостью.
Волки снова приняли человеческий облик.
Отец сидел у костра, бросая в огонь сухие ветви.
Элли принесла еду, села рядом.
Они не говорили — но между ними было спокойствие.
⸻
Пятница.
Элли вышла одна — не тренироваться, а просто побыть в лесу.
Волчица скользила по снегу, лёгкая, быстрая.
Иногда останавливалась, вдыхая морозный воздух.
Лес знал её, и она знала его.
⸻
Суббота.
Отец наконец позволил себе отдохнуть.
Стая занималась делами — охотой, постройками, дозором.
Элли взяла часть забот на себя: помогала распределять еду, проверяла ловушки, играла с волчатами.
Иногда отец наблюдал за ней издалека, и на его лице появлялась редкая мягкая улыбка.
⸻
Воскресенье.
Последний день.
Снег падал крупными, медленными хлопьями.
Отец и Элли стояли на вершине холма в волчьем обличье.
Под ними, внизу, двигалась стая — спокойная, уверенная.
Отец поднял голову и завыл.
Элли присоединилась — её голос был тоньше, чище, но не слабее.
И эхо прокатилось по холмам, растворяясь в синем небе.
Потом она вернулась в человеческий облик и достала из кармана куртки кусочек металла — серебристый, холодный.
Отец посмотрел вопросительно, но ничего не сказал.
Элли лишь сжала ладонь.
— До завтра, — прошептала она, глядя в сторону дороги.
Снег шёл с самого утра — редкий, лёгкий, будто не хотел мешать отъезду.
Элли стояла у крыльца, держа в руках дорожную сумку. Воздух был звеняще-холодным, и каждое дыхание превращалось в белый пар.
Дом, стоявший чуть выше остальных, утопал в зимнем молчании.
Стая уже разошлась — кто к охоте, кто к делам. Лишь отец стоял рядом, молча. Его пальто было присыпано снегом, но он, казалось, этого не замечал.
— Уже? — тихо спросил он, глядя на неё.
— Уже, — кивнула Элли, поправляя ремень сумки.
Он протянул руку, убрал выбившуюся из-под капюшона светлую прядь.
— Хорошо держалась, — сказал он после паузы. — Я горжусь тобой.
Она ответила лёгкой улыбкой, но в глазах мелькнула грусть.
— Спасибо. Просто... не хотелось, чтобы неделя закончилась.
— Ничто не заканчивается, — ответил он, и в голосе было то спокойствие, которое бывает только у тех, кто видел слишком многое. — Стая будет ждать. А ты — возвращайся сильнее.
Он открыл дверцу машины, и холодный металл скрипнул. Элли ещё раз оглянулась — на дом, на снег, на следы лап, ведущие к лесу.
Потом села внутрь, положив ладонь на колени.
Машина тронулась. Колёса разрезали свежий снег, и белая дорога потянулась вниз, к селению, потом дальше — к трассе, к городу, к школе.
Всю дорогу отец молчал, лишь иногда переводил взгляд на дочь.
Она смотрела в окно — за стеклом проносились ели, серое небо и медленно редеющий снегопад.
На повороте к старому мосту он спросил:
— Ты видела сны?
— Иногда, — ответила она.
— О чём?
Элли чуть усмехнулась.
— О дороге. И... о ком-то, кто всё время стоит на ней, спиной ко мне.
Отец не стал спрашивать дальше. Только кивнул, будто понял.
Когда они добрались до школы, снег уже почти перестал.
Кампус выглядел точно так же, как и тогда, когда она уезжала — серые стены, стекло, каменные дорожки.
Но для неё всё казалось другим.
Машина остановилась у ворот.
— Дальше сама, — сказал отец.
Элли кивнула, взяла сумку.
Перед тем как закрыть дверцу, он добавил:
— Помни, кто ты, даже если вокруг всё забудет.
Она уже будто не слушая поспешно ответила.
— Да-да. — и стала направляться в школу.
Машина уехала, и на мгновение стало совсем тихо.
Ветер тронул её волосы, подхватив несколько снежинок.
Элли стояла у ворот, глядя на корпуса, и в этот момент почувствовала — будто внутри что-то сместилось.
Она вдохнула, поправила сумку и пошла вперёд.
Туда, где уже начинался новый день.