12.
-Пробил боевым протезом потолок лифта? Серьезно? - Джасвиндер округлила свои и без того огромные глаза, от чего их узкие вертикальные зрачки вытянулись почти на пол лица.
-Клянусь, все так и было. - Поспешил заверить дочку доктор Патанджали. - А перед этим он сиганул в шахту лифта, который уже успел проехать несколько этажей.
-Потрясающе. Теперь мне еще интереснее посмотреть, как он будет танцевать. Правда, не совсем понимаю, зачем этому Дэйру новое тело, если у нынешнего есть такие возможности.
-Он о таком теле не просил, и пребывает в убеждении, что боевые, созданные для войны и убийств импланты мешают ему нормально заниматься мирными вещами, такими, как танцы, например. Проблема, разумеется, в голове, а не в теле, но…
-...Но согласно правилам врачебной этики мы такие личные для пациентов вещи не обсуждаем даже с ближайшими родственниками, доктор. - Бисса Каретта величественно и, как всегда на суше, крайне неспешно, прошествовала к Патанджали сквозь столпотворение в фойе. По случаю торжественного мероприятия ее макияж был особенно цветист и великолепен, а длинные когти на передних лапах унизаны украшениями-кольцами.
-Подслушиваете, коллега? - Усмехнулся главврач, ловко перемещая хвост и уступая Биссе дорогу.
-Нет, коллега, это просто Вас, как всегда, слишком хорошо слышно. - Ответила Каретта своим неизменно невозмутимым тоном, по которому только очень близкие знакомые могли понять, шутит она, или всерьез.
Так или иначе, Джасвиндер последние реплики отца уже не особо слушала. Юркая и быстрая, еще только начинающая взрослеть, в размерах она пока сильно уступала не только родителю, но и большинству взрослых саапов в целом. Зато сейчас это позволило ей без труда вклиниться в толпу разноформатных гостей творческого вечера и рассматривать парящие в воздухе голографические плакаты с его программой.
Патанджали издалека наблюдал за дочерью с улыбкой, на которую подростки, если замечают, обычно реагируют смущенным “пап, ну чего смотришь?”.
По случаю концерта он и сам приоделся, раскопав в залежах одежды, которая трудоголиками надевается примерно раз в никогда, шерваки - что-то вроде куртки с воротником-стойкой и застежками спереди, из очень красивой, черно-серебристой узорчатой ткани. Но Джасвиндер затмевала его на раз-два, как, впрочем, и всех вокруг. Дочка обожала всевозможные мероприятия, где можно было покрасоваться, будь то конкурс талантов в школе или огромный гала-ужин на конференции работников медицинской сферы. Долгое время Патанджали думал, что Джасвиндер просто очень любит наряжаться, и ей надо куда-то выгуливать все эти бесконечные отрезы ткани для драпировок, кольца, бусы, браслеты, стразы для ногтей и клыков, серьги для языка. К тому же, она явно наслаждалась самим процессом общения с кем угодно, улыбками, обменом комплиментами…
“Просто в такие моменты мне кажется, что я вроде как привожу с собой маму. Во мне же есть ее гены, мы похожи, и все такое. Я играю, как будто она тоже везде с нами бывает, и все видит. А окружающие видят меня, и не забывают о ней. Как будто она с нами.”
Идеальным отцом Патанджали себя не считал. У того, кто столько работает, не может быть все хорошо с родительством. Но его радовало, что при всех прочих проблемах дочка хотя бы с годами не разучилась делится с ним сокровенными мыслями. А воспоминания о жене вот уже несколько лет как не причиняли ему душевной боли. Жизнь Ритики походила на приключенческий роман, и память о ней стала такой же. В конце концов, любимые книги любишь перечитывать даже если знаешь, что у них грустный конец.
-Так что Вы решили насчет всей этой истории с лифтом? - Поинтересовалась меж тем Бисса Каретта. Видимо, Джасвиндер успела уже и с ней об этом поговорить.
-Поскольку в ближайшем обозримом будущем покрыть финансовый ущерб от поломок Дэйр едва ли сможет, мы договорились о бартере. - Довольно усмехнулся Патанджали. - Как восстановится после операции, ух, и придется ему поездить со мной по всем возможным симпозиумам, конвентам и научным выставкам! Я твердо намерен собрать все доступные премии. А то сколько бы фонды ни спонсировали, это все равно пока что крайне дорогая методика.
-Пап, пап! Ползи сюда! Это ведь он? Тот глава танцевальной группы, о котором ты вечно болтаешь?
Джасвиндер рассматривала голографию с фотопортретом Ло-а и парой строк о нем универсальным письмом. Юная саапка окинула изображение придирчивым и оценивающим взглядом, но в конце концов удовлетворенно кивнула, судя по всему, в ответ каким-то своим мыслям.
-Ладно! Он мне, пожалуй, нравится.
-Портрет красивый, да. - Согласно кивнул Патанджали. - Правда, он тут какой-то совсем другой.
Возможно, дело было в том, что фото делалось специально для интерактивной афиши, и Ло-а на нем позировал. С тщательно зачесанными назад волосами, в черной одежде с высоким горлом, с каким-то незнакомо изысканным и сдержанным поворотом головы он смотрелся неожиданно взросло и солидно. Действительно серьезный танцор и преподаватель.
Патанджали и правда всегда испытывал проблемы с определением возраста индивидов, которые сильно отличались от него внешне. Особенно если они были меньше и хрупче. Ло-а на фото одновременно выглядел и зрело, и как-то уязвимо. Он словно пребывал в неком образе, играл роль. Возможно, так оно и было. В реальной жизни, несмотря на разницу в габаритах, Патанджали никогда не замечал в Ло-а ничего, похожего на хрупкость. Даже когда поднял его на руки, чтобы отнести в операционную, разбираться со сломанной ногой. Он весь был злость, и сопротивление, и несогласие… За время их знакомства Патанджали уже не раз ловил себя на мысли, что ему очень хочется знать, а бывает ли вообще Ло-а каким-то еще.
-Папа, у нас проблема! - Джасвиндер вернула отца в реальность, повиснув на его руке. К счастью, лукавая улыбка на ее лице внушала надежду, что ничего ужасного не случилось. - Я немного почитала в Сети про планету Найя и ее культуру. На таких мероприятиях выступающим принято дарить цветы!
-Концерт открывает мелодическая декламация господина Рази-Данно… умом я понимаю, что это крайне изысканная вещь, но признаться честно, меня здорово пугает, когда он начинает вопить. Могу улизнуть и ограбить оранжерею. - Со смертельно серьезным видом принялся рассуждать Патанджали. - А то ты давно жалуешься, что нам не хватает совместного семейного досуга.
Джасвиндер весело зашипела в ответ. В этот момент несколько приятных музыкальных аккордов из динамика намекнули, что концерт начнется совсем скоро, и можно потихоньку собираться в зале.
***
На сцене монументальная дама с огромными бивнями и роскошными встопорщенными усами утробным голосом неимоверной силы выводила очень красивую протяжную песню. Это было во всех смыслах величественное выступление. Ло-а наблюдал за ним из-за кулис, и вокалистка напоминала ему крупного морского зверя с родной планеты, наряженного в сияющее алое платье.
-Мы следующие, да? - Напряженно прошептал Перабо, хотя ответ ему на самом деле вовсе не требовался. Все они и так знали, что будут выступать минут через пять.
-Я подумал над тем, что ты сказал мне в лифте. - Вдруг выдал Ло-а, действительно не собираясь отвечать на заданный вопрос. Прежде чем продолжить, он выдержал довольно длинную паузу. - Этот подход действительно неплох. Для дилетанта. Он отлично подойдет остальным нашим ребятам. Мы здесь и правда занимаемся всем этим первым делом для себя. Но мне странно, что столь возвышенные пассажи втирал мне ты, настоящий, профессиональный танцор. - Ло-а сжал пальцами правой руки левое предплечье и строго уставился на певицу, словно это она сделала ему что-то плохое. - Танцевать для себя я буду дома за уборкой. А сцену я использую совсем для другого.
Перабо тоже долго молчал, прежде чем ответить ему, но в конце концов почти бесшумно рассмеялся.
-Ого. Ну ничего себе. Это самая невдохновляющая речь постановщика перед выступлением из всех, что я слышал.
-Многие сомневались, могу ли я быть хорошим хореографом, постановщиком, балетмейстером. - Ло-а отпарировал абсолютно невозмутимо. - Но бабушка Ко-и всегда утверждала, что я и это смогу. А я, знаешь ли, по-моему, только ей за всю жизнь и доверял по-настоящему. Не вижу причин изменять этой привычке сейчас.
Песня закончилась, и пока со сцены под гром аплодисментов удалялась сначала исполнительница, а потом ее многометровый, усеянный блестками шлейф, Соланум, которому все участники концерта в едином порыве доверили роль ведущего, запинаясь от волнения, начал объявлять их выступление.
-Ло-а Моане был одним из лучших и самых известных танцовщиков на своей родной планете Найя. Когда ее оккупировали салафи, они запретили публичные танцевальные выступления из своих религиозных соображений, фактически приравняв их к проституции. - Как всегда, стоило Солануму начать говорить, и с каждым словом его голос становился все увереннее. - Но Ло-а с этим не смирился. Искусство и танец против военной машины и культуры насилия. Салафи казалось очевидным, на чьей стороне сила в этом споре. К счастью, они ошибались.
Я очень надеюсь, что в будущем Ло-а обязательно расскажет о своем участии в борьбе за освобождение Найи на заседаниях нашего клуба межпланетной защиты прав. Когда сочтет, что готов. Мне очень жаль, что его огромный вклад пока не оценили соотечественники. Да, именно пока. И потому, раз уж на данный момент Ло-а и его потрясающее умение видеть и понимать красоту танца любой расы в галактике все еще с нами, предлагаю вам, дорогие зрители, стать частью прекрасного ценного творческого опыта, который Ло-а дарил нам, своим ученикам, все эти месяцы.
Сопровождаемый аплодисментами, Соланум ушел со сцены и встал перед Ло-а с переполненными ужасом глазами.
-Что мне делать, если я собьюсь? Я ведь непременно собьюсь. - Пробормотал он, стеклянно глядя куда-то мимо найянца. От уверенности, с которой он говорил секунды назад, ничего не осталось.
-Продолжать отрываться на полную. - Ло-а положил ладонь Солануму на голову. За месяцы общения он успел запомнить, что у его расы подобный жест аналогичен найянскому похлопыванию по плечу. - Не забывай: ты знаешь танец. А зрители - нет. Даже если где-то собьешься, они не заметят. А мы никому не расскажем.
Зал наполнился первыми звуками музыки, и Соланум, судорожно кивнув всем своим клубнеобразным телом, устремился на сцену. Ло-а же остался ждать за кулисами. На последних репетициях он не стал искусственно и натужно вписывать себя в общий рисунок танца, решив ограничиться отрывком в середине.
Ло-а наблюдал за своими учениками из полумрака, но думал о другом.
Ко-и умерла много лет назад, и все же с тех пор, перед каждым выходом на сцену, он тратил несколько мгновений на примирение с мыслью: ее больше нет. Она не будет сидеть в первом ряду, глядя на него с ободряющей улыбкой. Или наоборот, не станет с каменным лицом делать едва заметные странные жесты, намекая, что у него костюм не в порядке.
"Я полагал, бабушка, что этот концерт станет красивой яркой точкой в главе про то, как я со всем разобрался в этом новом мире, как нашел себе здесь место. Но я ни с чем не разобрался, и не нашел никакого места. Про что я буду танцевать? О чем эта история?"
Ло-а обернулся и тоскливо посмотрел на подсвеченный голотабличкой выход из-за кулис, словно хотел сбежать. Но на самом деле он хотел другого.
Он очень хотел увидеть, как много лет назад, хромающий в его сторону тонкий силуэт.
Это была такая банальная история. Про такие думаешь, что они случаются только во второсортных "киношках", пока это не происходит с тобой взаправду. Подсыпанное в обувь битое стекло, как безвкусно!
Однако Ло-а сидел за кулисами, за минуту до собственного выпускного дипломного выступления, и смотрел, как по белому носку растекается красное пятно. Повязка, сделанная наскоро из ваты и клейкой ленты, помогала не особо. Да и нельзя было ее делать слишком большой, нога не влезла бы в ботинок.
Идти в зал времени уже не было, он написал бабушке сообщение, кратко обрисовав случившееся, и Ко-и пришла к нему сама. Она шла к нему сквозь полутемные кулисы, и на полпути отшвырнула трость. И в этом жесте, в этой дерганной походке поддержки было больше, чем… да в чем угодно.
"О чем наша история, Ло-а? О перерождении? Об излечении? О примирении с?"
"Нет. Она всего лишь о том, что долбаное представление должно состояться."
В конце концов, он сам всегда любил именно такие истории, а не заумные ласковые сопли.
Темп мелодии изменился, сигналя о том, что Ло-а выходить на сцену через три, две, одну секунду.
И он сделал это.