11.
-Пожалуйста, Ло-а, не делай этого. - Ти-ган попыталась загородить дверной проем своим не самым монументальным телом, как будто ее сын собрался куда-то уходить прямо сейчас.
-Ты добился своего. Вы добились. - Присоединился к жене Сор-у, впрочем, только голосом. Он словно опасался, что, если встанет с дивана, Ло-а на него кинется. Эта боязнь выглядела в целом обоснованной, учитывая, что несколько секунд назад Ло-а в сердцах швырнул толстой книгой в окно. К счастью, в открытое.
-И мы рады, что салафи ушли. Правда. - Продолжала Ти-ган. - Они делали ужасные вещи, и мы все очень за тебя боялись. Но все позади. Мы свободны. И людям нужно время, чтобы это прочувствовать.
-Многие приняли это тяжело. Ты сам прекрасно знаешь, во всем поддерживали салафи единицы, но отдельные моменты доктрины нравились изрядному количеству наших соотечественников. Вся эта идея с шествием - чистой воды провокация. А ни с чем и ни с кем бороться уже не надо! Надо мириться! - Ха-тет была самым старшим ребенком в семье, и походила скорее на отца, чем на мать - то есть, возвышалась над Ло-а почти на голову. И тем не менее, сейчас она предпочитала тоже сидеть на диване и смотреть в сторону, ровно с таким же испуганным видом, как и вся остальная семья.
-Мы все тебя очень любим. Тебе столько пришлось перенести. - Причитала Ти-Ган. - Мы так хотим, чтобы ты был сейчас с нами. И вместе с тем нам еще здесь жить. Мы с отцом все стерпели бы, но ты ведь не единственный наш ребенок. Ха-тет, положим, взрослая. А как быть с Нан-Ши?
Ло-а перевел взгляд на лестницу, ведущую на второй, чердачный этаж родительского дома. Там молча сидел мальчик лет двенадцати на вид, с полными слез перепуганными глазами.
Пристально оглядев младшего брата, Ло-а покачал головой, но лицо его не смягчилось.
-Вы не можете не помнить, как я выкинул из жизни мужа, когда все началось, а никакой поддержки от него не было. - Он прошел мимо отца и сестры, словно их вовсе не существовало, остановился перед Ти-Ган. Как перед неодушевленной преградой, не как перед кем-то живым и родным. - Если расположение соседей вам важнее, чем мое право отметить с другими нормальными найянцами победу над этими уродами, я без проблем готов ровно также вычеркнуть из жизни всех вас. И скажите спасибо, если без сломанных носов обойдется.
В воцарившейся тяжелейшей тишине Ти-ган отчаянно цеплялась взглядом за Сор-У и Ха-тет, ища поддержки. Но они явно в молчаливом согласии возложили на нее обязанность говорить все самое нелицеприятное.
-Будь у тебя свои дети, ты бы по…
-НЕ СМЕЙ ПРИ МНЕ ДАЖЕ ЗАИКАТЬСЯ О ДЕТЯХ! - Ло-а молниеносно взорвался страшным злым криком и, схватив мать за плечи, со всей силы отшвырнул ее в сторону, освобождая себе путь. Ти-ган упала, сильно ударившись о кресло, но Ло-а даже не обернулся.
-Дети! Детей ей подавай! - Он шел по коридору прихожей, по пути сбивая со стен все, что попадалось под руку - фотографии в рамках, рисунки брата, картины, ключницу, - Да как ты смеешь! Ты же знаешь, что я сделал! Знаешь, какие дети могли бы у меня быть!
-Тебя никто не заставлял начинать! - Сор-У догнал его уже на пороге. Видимо, до этого он помогал жене подняться. - Ты сам к ним пошел!
Он попытался ухватить сына за плечо, за руку или за полу короткого пальто, но было поздно - Ло-а выбежал на улицу и кричал уже оттуда, понимая со мстительным удовольствием, что именно этого родня боится больше всего. Подслушивающих соседей, прилипших к окнам за шторами.
-Нет, не мог! Не мог! Потому что никто из вас, мрази трусливые, и не почесался бы! И салафи продолжали бы нас всех нагибать! Вот только они проиграли! Их тут больше нет! А мы выиграли! Выиграли! И я возглавлю это долбаное шествие! И всем расскажу, чей я сын, чей я брат, и чей я бывший муж!
По собственным ощущениям, у Ло-а что-то лопнуло в глазнице, когда он увидел ряд длинных уродливых царапин, содравших краску с двери его автомобиля. Судя по всему, это произошло считанные минуты назад. В голове стало очень больно и горячо. Он хлопнул этой дверью так, что весь район услышал, и очень плохо помнил, как добрался домой. Взрывы в голове усилились при взгляде на его фасад. Похоже, пятен грязи, краски и оскорбительных надписей за прошедшие полдня стало больше. А вот целых стекол в окнах - на одно меньше.
-Это была бутылка с горючей смесью. Да, серьезно, не смотри на меня так.- Ло-а отпил из стакана с соком, как будто в него подлили чего-то очень крепкого. Он стоял у края площадки на крыше одного из корпусов Центра, не самого высокого, с нормальным, неразреженным воздухом. Компанию ему составлял Дэйр.
-Делал ее, правда, кто-то крайне бездарный. - Найянец жестко усмехнулся, ровно так же, как тогда, увидев на ковре осколки и пятно. - Ничего не загорелось, только провоняло мне всю гостиную. А шествие я все-таки возглавил. Но потом сразу попросил у миротворцев политическое убежище. Я знал, что продолжу танцевать. Что не позволю исчезнуть всему, чему меня учила бабушка. Но где-нибудь подальше от соотечественников.
Ло-а отвернулся от прекрасного вида на гигантский город и сел, прислонившись спиной к заграждению. Дэйр продолжал стоять рядом, оперевшись о него руками и чуть сгорбившись. Их с Ло-а объединяло неумение долго и складно говорить, поэтому было видно со стороны: Дэйр собирался с мыслями, готовясь рассказать нечто важное. И очень хотел верно это сформулировать.
-На самом деле очень мало кто готов жить со знанием, что он - плохой. - Наконец киборг заговорил, взвешивая каждое слово. - Плохой, слабый, трусливый. Жадный до чужой силы. Готовый подстроиться под любую гадость, лишь бы стало удобно. Ты был тем, кто всем об этом напоминает.
Дэйр прервался, потому что у него в одном из многочисленных карманов что-то запищало. Он явно этому обрадовался, как возможности снова помолчать и еще раз собраться с мыслями. Достав небольшой полупрозрачный коробок, Дэйр выцепил оттуда пальцами своей немеханической руки несколько таблеток и проглотил их.
Почти сразу после концерта его ждала очень сложная операция, требующая курса препаратов. Доктор Патанджали наконец организовал окно в собственном плотнейшем расписании и выбил искусственно выращенное тело специально для Дэйра, чтобы пересадить туда его мозг и нервную систему, с условием сохранения сознания, разумеется. Тела эти, как правило, были абсолютно обычными телами антропиодов, без опций превратить руку в оружие любого вида, и без ног, способных прыгать на несколько этажей в высоту. Но Дэйр, очевидно, именно этого и хотел.
-Правительство не спрашивало разрешения, когда делало из нас киборгов. - Продолжил он, прочистив горло. - И люди это поддержали. А когда война закончилась, и мы начали об этом говорить, они были не особенно рады это слышать. В том числе и те, кто сидел на самой верхушке. Они попытались выкрутить все так, будто мы были виноваты, мы развязали войну, сделали себя машинами для убийств. И нас надо отключать. Собственно, я ждал отключения, когда меня вытащили… Так, а где Перабо? - Дэйр поспешно и нарочито буднично сменил тему, явно не зная, как поудачнее закончить. - Он же, вроде, хотел с нами тут побыть… Времени-то почти не осталось, репетиция через полчаса. Надеюсь, у него все в порядке.
-Ну, в принципе, мы знаем, где он живет. - Ло-а тоже был только рад поддержать рабочий тон. - Можем сходить, разузнать. Времени хватает.
С Перабо они в итоге встретились у лифта и лестниц, ведущих с крыши в блок. Вид у него был в буквальном смысле рассеянный - метаморф все пытался приобрести антропиоидную форму, чтоб в него никто случайно не наступил, но почему-то с правой стороны фигура постоянно оплывала, как будто таяла.
-Все нормально! - Успокаивающе зачастил он, еще даже не выйдя из кабины лифта. - Минут через десять все пройдет! Я сам виноват, выбрал неверный маршрут и попал в зону нетипичного давления. Там живут те ребята фрактальные, которые в пяти измерениях существуют. Ну, меня и скрутило. Ничего, сейчас уже лучше. Жаль только, поболтать с вами не успел.
-В основном я поливал желчью свое прошлое, с которым, на самом деле, давно уже стоило бы распрощаться. - Махнул рукой Ло-а, показывая Перабо, чтоб тот не вылезал из лифта, и заходя в него сам. - Не думаю, что ты упустил хоть что-то важное. Пожалуй, нам уже стоит двигать в сторону зала. Придем пораньше, ничего страшного, там уже наверняка кто-то из наших занима…
Договорить найянцу не позволило крайнее удивление. Потому что Дэйр еще только подходил к лифту, а рука Перабо вдруг вскинулась, как хлыст, удлиняясь на ходу, и, протянувшись до самых дверей, вдавила кнопку самого нижнего этажа. Дэйр тоже не сразу понял, что произошло, и когда он додумался наконец ускорить шаг, створки, разумеется, захлопнулись перед самым его носом.
-Прости. Я знаю, что это выглядит очень странно. - Выпалил Перабо, верно истолковав взгляд Ло-а. - Но я хотел переговорить с тобой один на один. До последней репетиции. До концерта. Дело в том, что, понимаешь… я знаю, какой ты. Я таких встречал. Таких, как ты, многие считают упертыми эгоистами, которые до последнего будут гнуть свою линию, хоть все вокруг помри. Но на самом деле вы никогда ничего не делаете для себя.
Перабо все говорил, говорил… и в процессе менялся. Ло-а почему-то казалось, что сам Подражатель даже не замечает, не осознает, как это происходит. И с каждой волной, проходящей по его полупрозрачному телу, Перабо становился все больше и больше похож на точную копию Ло-а.
-Я не думаю, что ты в этом виноват полностью. Есть часть характера, от которой ты не можешь избавиться. То, что заложило окружение. Все на результат. Чтобы кто-то увидел. Услышал. Заметил. Сказал, что вы хороши. Или плохи, неважно. Но главное - сказал. Танец не может быть просто танцем. Жизнь не может быть просто жизнью. Все должно быть поступком и доказательством.
-Так, Перабо. Я верю, что ты мне все еще друг. Но признаюсь честно, мне страшновато. - Ло-а старался говорить спокойно, однако то и дело поглядывал на сменяющие друг друга символы этажей. Впрочем, голос Перабо не звучал угрожающе. Он скорее просто очень торопился высказать все наболевшее, пока лифт не остановился.
-Я знаю, что ты не остановишься. И не изменишься. Мы теперь живем в огромном интересном восхитительном мире. И ты точно не удержишься, еще обязательно наворотишь здесь массу огромных, интересных, восхитительных дел. Так что здесь и сейчас у тебя есть, возможно, последний в жизни шанс просто взять и станцевать только для себя. Как ты хочешь.
Весь лифт вдруг по непонятной причине содрогнулся. Даже свет мигнул. Как будто о его потолок снаружи ударилось что-то тяжелое. Но Перабо не обратил на это никакого внимания.
-Я знаю, какой ты, и каково тебе. Я переживал это, буквально это, только очень много раз. Менялся, чтобы нравиться. Затем наоборот - менялся, чтоб стать каким угодно, лишь бы не таким, каким меня хотели видеть те, кого я ненавижу. Помню, однажды ты высказал смешное опасение, что станешь безнадежным пациентом, и никогда отсюда не выйдешь. Мне и это понятно. Я ведь был таким пациентом.
Перабо подошел так близко к Ло-а, что, казалось, еще немного - и он просто встанет на его место, поверх контуров тела, как склизский второй слой кожи. С удивлением найянец поймал себя на мысли, что страх, тем не менее, исчез. Уступил место любопытству. Он очень хотел, чтобы Перабо успел договорить до конца, прежде чем они доедут.
-В норме представители моего вида не существуют бесформенно. Годами, взрослея, набираясь опыта, мы сами создаем себе постоянный облик, по которому нас узнают окружающие, в котором нам максимально комфортно.
В этот самый момент, как назло, лифт все-таки остановился. Правда, резковато. И двери почему-то не спешили открываться.
-Я слишком много менялся, подстраивался. Иногда по своей воле, иногда меня заставляли. Я почти сошел с ума и разучился поддерживать постоянную форму. Первого удалось избежать благодаря доктору Каретте и ее коллегам. Второе пока так и не восстановилось. Но это ничего. Я уже и не уверен, что хочу. У меня есть все, чтоб оставаться собой. И чтобы танцевать.
Двери лифта наконец-то со скрежетом раскрылись. Что-то явно было не так - видимо, лифт не полностью опустился на этаж. Сквозь образовавшуюся внизу щель можно было разглядеть холл, но пролезть туда смог бы разве что Перабо.
-У вас все хорошо? Ремонтный искин уже вошел в систему! - Медбрат-саап, поднявшись на хвосте, встревоженно заглянул внутрь, но Перабо его, судя по всему, не заметил и не услышал. Он поспешно договаривал.
-И такой как сейчас я не хуже и не лучше, чем был. Я достаточно хорош. Для всего. Для себя. Как и ты. Но ты слишком много думаешь. Хоть раз в жизни, просто выйди и танцуй, как хочется.
На этот раз его прервал раздавшийся сверху абсолютно оглушительный скрежет, на который нереально было не отреагировать. Что-то пробило потолок лифта, свет отчаянно заморгал, и лишь приглядевшись Ло-а понял, что это… рука. Металлические пальцы играючи отогнули кусок потолка, и в образовавшейся дыре показалось лицо Дэйра, с растрепанным волосами и бешеными глазами, зрачки с булавочные головки.
-Какого хера, Перабо?! - прорычал он сквозь стиснутые зубы, и Ло-а поспешил вмешаться, поднимаясь с пола. Только сейчас он заметил, что успел упасть, видимо, когда лифт заключительно тряхнуло.
-Все в порядке, Дэйр! Все… под контролем. Но как ты там оказался?
-Я отжал внешние двери и прыгнул в шахту. - Все тем же сдавленным голосом, но как нечто само собой разумеющееся, ответил Дэйр, переводя взгляд с Ло-а на Перабо. - И я повторю вопрос.
-Я… - найянец с Подражателем переглянулись, и Ло-а ответил абсолютно невпопад. - Я буду танцевать на концерте.
-Если доктор Патанджали вас не придушит за такие шутки. - Саркастически отметил медбрат, который, оказывается, продолжал за ними наблюдать все это время. - Всех троих. Разом.
Испустив тяжелый вздох и, судя по всему, взяв себя в руки, киборг спрыгнул внутрь лифта.
-Ну, длины хвоста ему на это точно хватит.